Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 14)

На пороге появляется Алексей с подносом. Белая рубашка, черные джинсы, волосы слегка растрепаны.

— Я принес кофе, — голос ровный, но чувствуется с трудом сдерживаемое напряжение.

— Спасибо, поставь на стол.

Он ставит поднос, но не уходит. Стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на меня изучающим взглядом.

— Что? — не выдерживаю.

— Ничего, босс. — Пауза. — Просто интересно наблюдать.

— За чем наблюдать?

— За тем, как ты превращаешься обратно в покорную жену.

Вскакиваю так резко, что кресло отъезжает назад:

— Что ты себе позволяешь⁈

— Правду говорю, — он не двигается с места, только усмехается этой своей мальчишеской ухмылкой. — Он пришел, поманил пальцем, пообещал игрушки — и ты готова бежать обратно.

— Ты не понимаешь! — кричу, чувствуя, как вскипает злость. — Мы прожили вместе пятнадцать лет! У нас общая жизнь, общие воспоминания!

— Общая привычка, — поправляет он. — И общий страх перед одиночеством.

Эти слова попадают точно в цель, и от этого становится еще больнее.

— Убирайся из моего кабинета, — шиплю.

— Как скажешь. — Он направляется к двери, но на пороге останавливается: — Только знаешь что? В ту ночь ты была живой. Настоящей. А сейчас опять надеваешь маску удобной, правильной женщины.

Дверь закрывается с тихим щелчком. А я стою посреди кабинета, трясясь от ярости и… от того, что он прав. Проклятый мальчишка прав, и это бесит больше всего.

Следующий день начинается с очередного «сюрприза». Кирилл приходит к самому открытию с огромным букетом белых пионов и бархатной коробочкой.

— Доброе утро, солнышко! — его голос звучит так, будто мы никогда и не расставались.

Он целует меня в щеку, и я чувствую взгляды персонала. Лена многозначительно улыбается, Юля шепчется с Настей, а Максим откровенно ухмыляется.

— Что это? — киваю на коробочку.

— Открой.

Внутри изящные серьги с бриллиантами. Дорогие, красивые, со вкусом. Именно такие, какие я бы выбрала сама.

— Кирилл, я не могу их принять.

— Почему? Они же красивые! — он берет одну серьгу, поднимает к моему лицу. — Смотри, как они подчеркивают цвет твоих глаз!

И в этот момент появляется он. Алексей идет от барной стойки с чашкой в руках. Подходит к нашему столику и с демонстративной заботливостью ставит передо мной чашку:

— Ваш утренний американо, Виктория. Без сахара, как вы любите.

Голос медовый, но в глазах такой холод, что по спине бегут мурашки.

Кирилл поднимает взгляд на Алексея, оценивающе его разглядывает:

— А вы кто такой, молодой человек?

— Алексей, бармен, — ответ короткий, но в нем чувствуется вызов.

— Понятно, — Кирилл кивает с видом человека, который все понял. — Тогда займитесь своими обязанностями. Мы тут семейные дела обсуждаем.

Повисает пауза. Я вижу, как напрягается Алексей, как сжимаются его кулаки. Но он только кивает:

— Конечно. Приятного аппетита.

И уходит, но я чувствую, как он злится. Чувствую это кожей, каждой клеточкой.

— Красивый парень, — замечает Кирилл, следя за удаляющейся фигурой. — Сколько ему лет? Двадцать?

— При чем здесь это?

— Ни при чем, — он пожимает плечами. — Просто интересно, какой контингент у тебя работает.

В его тоне что-то не так. Что-то подозрительное. Неужели он…?

— Кирилл, если ты о чем-то думаешь, то лучше скажи прямо.

— Я думаю только о нас, — он накрывает мою руку своей. — И очень хочу, чтобы мы поговорили серьезно. Может, поужинаем сегодня? В «Пушкине»?

— Хорошо, — слышу себя. — Поужинаем.

Лицо Кирилла озаряется улыбкой:

— Отлично! Я забронирую столик на восемь. И Вик… — он наклоняется ближе, — надень что-нибудь красивое. Как в старые добрые времена.

Он уходит, а я сижу и смотрю на серьги в коробочке. Они действительно красивые. И дорогие. И выбраны со знанием моего вкуса.

Незаметно наступает вечер. Он обволакивает «GOLD» тягучим медовым светом. Хрустальные люстры приглушенно мерцают, отражаясь в зеркальных панелях потолка, а барная стойка излучает мягкое золотистое сияние. Последние посетители — парочка из VIP-зоны — расплачиваются и уходят, оставляя за собой шлейф дорогих духов и тихий смех.

Я сижу за своим обычным столиком у панорамного окна, вертя в руках телефон. На экране — пропущенные звонки от Кирилла. Шесть штук за последние полчаса. И сообщения:

«Я жду тебя в „Пушкине“»

«Вик, ты где?»

«Официант уже три раза подходил к столику»

«Это невежливо»

Последнее сообщение пришло пять минут назад. Я должна была быть там час назад. Должна была надеть красивое платье, как он просил. Должна была сидеть напротив него, слушать обещания и, возможно, сказать то самое «да», которого он ждет.

Но вместо этого я сижу здесь, в своем кафе, в обычных джинсах и шелковой блузе, и смотрю, как Алексей протирает бокалы за барной стойкой. Движения у него плавные, отточенные, каждый жест выдает профессионала. Черная рубашка идеально сидит на его спортивной фигуре, рукава закатаны, обнажая сильные предплечья.

Смотрю на экран. Кирилл звонит снова. Я смотрю, как его имя мигает на экране, и вдруг понимаю: мне просто не хочется отвечать. Совсем не хочется слышать его голос, его упреки, его попытки надавить на чувство вины.

Нажимаю красную кнопку. Потом еще раз. И еще.

— Так, — бормочу себе под нос, — хватит.

Долго смотрю на телефон, потом решительно зажимаю кнопку питания. Экран гаснет, и вместе с ним исчезает навязчивое ощущение, что я кому-то что-то должна.

Глава 17

Откидываюсь на спинку стула и чувствую что-то похожее на спокойствие.

Максим выглядывает из подсобки:

— Вик, мы закрываемся. Касса пересчитана, кухня закрыта. На сегодня все?

— Да, Макс. Спасибо.

— Леш, ты с нами? — обращается он к Алексею.

— Нет, я еще приберу тут. Идите.

Максим пожимает плечами и исчезает. Через несколько минут слышу, как хлопает входная дверь — персонал разошелся. Мы остаемся одни.