Галина Чередий – Упрямый трофей (страница 3)

— Заткнись! — рявкнула, выходя из себя окончательно, — А ну выметайся из моего дома!

— Галчонок, ну вспомни как нам хорошо было вместе! Зачем вспоминать постоянно плохое, когда лучше вернуть хорошее!

— Тебе было хорошо. Тебе! Точнее удобно. Но больше этому не бывать! — для большей убедительности я схватила чемодан и сумку и выволокла их из спальни. — Пошел вон, Семенов!

— Да куда я пойду?! — завопил он, принявшись судорожно натягивать штаны.

— К маме своей иди!

— Она меня не пустила. Велела с тобой мириться или валить куда угодно!

— О, как! Тебя даже производителю обратно не сдашь, такое ты дерьмо. Только это не значит, что я позволю тебе вернуться и снова сесть мне на шею.

— Вообще-то, я право имею!

— Какое?

— Такое! Я в этот дом тоже вкладывался. Обои вон на кухне на мои деньги куплены и полку в ванне я повесил.

— Ах полку… — зарычала я уже в чистом бешенстве, бегом влетая в ванную. Смела все, что стояло на треклятой полке, рванула, срывая чуть не с мясом со стены и развернувшись, швырнула в бывшего, он едва увернулся. — Вот тебе твоя полка! Обои завтра оборву, пришлю на твой новый адрес!

— Ты рехнулась, Галь? Она же железная! А если бы попала и правда.

— Не уберешься сию же минуту и я стану ее швырять пока точно не попаду.

— Да мне правда некуда идти, Галь! Будь ты человеком!

— Не колышет!

— Ну мы же не чужие люди, Галь! Можно я хоть переночую, а завтра уже пойду? Ну пожалуйста, Галчонок!

— Не зови меня так! — рыкнула я, чувствуя, что выдохлась. Ну не драться же с ним в самом деле, выпихивая силком на улицу. — В зале на диване ложись, и чтобы завтра духу твоего тут не было. Застану после работы — полицию вызову, клянусь. И ключи отдай сейчас же!

— Они в кармане пиджака, в спальне. — дернулся с места Андрей.

— Стоять! — приказала я.

Сама прошла в спальню, собрала его шмотки, выудив из кармана ключи, вышвырнула барахло в коридор и захлопнула дверь. Выключила свет и рухнула лицом в подушку, как была. Все, я сплю.

ГЛАВА 4

Тимур

— Тим! Тима-а-а, тебе кто-то названивает! — недовольный женский голос долбанул по мозгам и меня ощутимо ткнули в бок, окончательно выпихивая из сна. — Ты или ответь или выруби, достали!

Я поморщился и действительно услышал жужжание где-то справа и, не открывая глаз, стал нашаривать телефон. Что-то попалось под руку, звякнуло и забулькало и один глаз все же приоткрыть пришлось.

— Блин, ты минералку опрокинул! — голос стал громче и недовольнее, вынуждая снова поморщиться — башка трещала адски.

Сел, спуская ноги с кровати, одна попала прямо в прохладную лужу, открыл оба глаза, обнаруживая себя в совершенно незнакомой спальне, и наконец увидел упорно звонящий телефон, валявшийся на полу в метре от кровати. Глянул на экран и выругался. С него на меня смотрело лицо улыбающейся матери, но судя по тому, что это был далеко не первый неотвеченный от нее светит мне отнюдь не пожелание доброго утра. Тем более, что уже почти час дня.

— Тим, башка уже сейчас от этого зудения взорвется! — возмутился тот же голос за спиной.

— Замолкни, Элка! — огрызнулся не оглядываясь.

— Какая Элка! Я — Милана! — резко перешла на визг соседка по спальному месту и я все же глянул через плечо.

Точно, Элка же вчера меня опять типа бросила со скандалом как раз потому, что я с этой Миланой бухой сосался. Но похрен, конечно. Она меня уже в стопятсотый раз кидает и с других девок стягивает, но через день-два прощает и сама возвращается, как только бабки нужны становятся. А я не против, и разнообразие и типа девушка у меня постоянная якобы есть, тем более такая, с которой не стремно где угодно засветиться. Элка почти вся натуральная, сиськи свои и задница, только губы чуть накачала, но в меру. И сама других телок от меня гоняет, из особо непонятливых одноразовых.

Телефон в руке затрясся снова, Милана продолжила возмущаться, поэтому встал и пошел голышом из спальни в поисках санузла, быстро его нашел, захлопнул дверь и уже там ответил, обозревая сто тыщ разнокалиберных баночек-бутыльков- флакончиков на всех возможных поверхностях. Вот нахера бабам их столько? Чтобы каждый, блин, сантиметр мыть и мазать чем-то конкретным?

— Да, мам, где и в чем я опять обосрался? — спросил заранее готовясь к очередному выговору от родительницы.

— Тима, выбирай выражения! Ты с матерью говоришь, а не с приятелями своими, в конце концов! — возмутилась сходу она.

— Виноват, исправлюсь. — ответил привычно и стал отливать в раковину, чтобы не журчало слишком громко, а то еще и за это прилетит.

— Если бы!

— Мам, ты мне поговорить о культуре речи позвонила с гребаных островов?

— Нет! Я хочу от тебя услышать, что у вас там опять с Олегом случилось!

— Когда? — сразу уточнил я, потому что с этим засранцем у нас постоянно что-то случается.

Вчера вечером вон опять от души обложили друг друга. Этот весь из себя вечно положительный гандон заявил, что в клубе наркотой стали барыжить и он уверен, что это с моей подачи. Конечно, любое же говно в этом мире исключительно с моей подачи и с участием происходит. Я, сука, всемирный повелитель говна и главный его генератор.

— Что значит когда, Тим?! Не прикидывайся! Ну я все понимаю, не живется вам мирно, но чтобы до реанимации у вас дошло! Это уже ни в какие ворота, сын! — чего-о-о? Какая еще реанимация? — Алексей в бешенстве просто! И я его прекрасно понимаю. Когда вы уже вырастите из ваших свар и начнете общаться, как взрослые разумные люди? В кои-то веки мы вырвались отдохнуть и вы трех дней не смогли прожить спокойно, а нам обратно срывайся!

— Стоп, мам! Я ни хрена не понимаю! — мотнул я тяжелой башкой. Зря, аж повело всего, пришлось к стене привалиться.

— Тим!

— Прости, но я правда не в курсах о чем ты сейчас! Олег в реанимации? С какого перепугу?

— С такого, что на него напали и чуть голову не проломили!

— И че, это сразу я что ли? Да я ни сном ни духом! Он че, брешет, что это я?

Вот же урод! Вечно от него всяких подстав только и жди, но до такого еще не доходило. Это он что, пользуясь тем, что родоки на отдых свалили решил их окончательно против меня настроить, изобразив избитого до полусмерти? У меня от бешенства аж перед зенками потемнело. Я тебя, сучонок, за такое реально покалечу, для достоверности легенды!

— Да ничего он не говорит еще! Нам главврач из первой городской дозвонился и сказал, что Олега вчера поздно вечером доставили с переломом ключицы и закрытой черепно-мозговой травмой.

Главврач? Мог этот долбоклюй хитрожопый и его в свои игры с подставой втянуть? Да запросто! Это же, мать его, мразоОлежек, от него всего ждать можно и нужно.

— И конечно же сразу я виноват, да?

— Тим…

— Да мы месяцев шесть уже всерьез не цеплялись! Вчера только посрались, но чисто словесно! — какого хрена я всегда должен оправдываться, если почти никогда не виноват? Подумаешь, выбил ему пару зубов, так то когда еще было! Он мне тоже ребра ломал, об этом что-то не вспоминают чуть что. — Я вашего Олега и пальцем не трогал и он свалил из клуба в двенадцатом часу целый и невредимый. Если его и отмудохали где-то, то я тут вообще не при делах!

— Ты не врешь мне, Тим?

— Будто ты и муж твой мне на слово поверите.

— Тима…!

— Мам, клянусь, не трогал я вашего хорошего мальчика и не собирался! Нах мне надо руки марать об это…

— Тим! Ты вообще не знал?

— Нет, конечно. И че там с ним, реально все по серьезке?

— Не знаем мы ничего толком, Тима. Алексей собирается домой лететь и выяснять, но еще билетов не достал, везде бронь.

То есть, никакой конкретики, все известно только со слов какого-то врача, которому гандон мог забашлять за ложный диагноз и имитацию тяжести повреждений? И значит я могу подсуетиться и вывести этого их “хорошего мальчика” на чистую воду и наконец хоть мать моя увидит кто он есть по жизни.

— Да че вы сразу срываетесь?

— Ну как чего, Тима! Ребенок в реанимации, а мы будем загорать и коктейли попивать? Ну ты в своем уме?

Ребенок! Накачанный лось под два метра и под центнер весом.

— В своем. Тормозни там мужа своего, скажи я сейчас прям в больничку скатаюсь, че-как выясню и вам сразу отзвонюсь.

— Ты правда это сделаешь? Съездишь к брату?

— Правда. До связи. — буркнул и сбросил. — Пес он сутулый, а не брат мне.