Галина Беляева – Ты мой сон (страница 2)
Убедительные доводы.
– Рита! – крикнули они разом, и я ринулась в ванну.
Ах да, Рита – это я. А если полностью – Долгих Маргарита, ученица одиннадцатого класса школы №2 города Усмани. Да, глубокая провинция, хотя с приходом нового мэра наш город начал интенсивно отстраиваться, стал заметно чище, появились фонтаны, аллеи. С каждым годом здесь все приятней находиться.
По последней переписи, население города едва превышает 18 тыс. человек. Большую часть города до сих пор занимают частные сектора, в одном из них стоит дом моей семьи. Здесь я живу с самого рождения. Мои родители тоже местные. Мать – Нина Михайловна, бухгалтер на табачной фабрике. Отец – Сергей Сергеевич, главный инженер там же. Это чуть ли не единственное действующее производство в Усмани, потому иметь постоянную работу тут – уже везение.
На ходу допивая чай и пихая в рот бутерброд с маслом, я влетела в машину. Отец галантно подал носовой платок, чтобы я могла утереть губы, и предложил жвачку.
У ворот школы меня уже ожидала Федулова Соня. Мы дружим с ней с третьего класса. Она замечательная подруга. Самая отзывчивая и понимающая. С такими, как она, можно идти в разведку. Она никогда не предаст, и даже если в чем-то не одобрит, то, по крайней мере, не осудит.
Мы с ней контрастно смотримся вместе. Она, голубоглазая длинноволосая блондинка, и я, кареглазая брюнетка со стрижкой каре, чуть выше ее ростом.
В нашем классе одна она для меня позитив, потому как класс наш, мягко говоря, недружный. В нем каждый сам по себе и в отдельности зол на остальных. Есть в нем две эффектные подружки-стервы, считающие себя центром земли, готовые подставить друг друга в любой момент. Имеется парочка замарашек, над которыми те издеваются. Также есть красавчик, по которому сходят с ума все девчонки средних классов. Остальные – тусклая толпа, к которым, наверное, отношусь и я.
Я неплохо учусь, то есть не отличница, конечно, но все равно довольно хорошо, как и Соня. Я уважаю точные науки, но вот уделять им должного внимания не получается: мешает лень. Однако мои скромные способности позволяют держаться среди хорошистов, а выше я и не стремлюсь, что не может не злить маму. Она считает, что меня у науки отняла любовь, пустая, глупая и ни к чему не приводящая. Я с этим не согласна, но маму не переубедить: она-то помнит, что когда-то я училась лучше.
А любовь моя, собственно, не столь великая. Просто мальчик из параллельного класса – Рыбин Максим. По внешним данным он больше бы подошел Соне, которая, кстати, никогда и ни с кем не встречалась. У него светлые волосы, голубые глаза, средний рост. Его главные интересы – спорт и механика. Кроме того, у Макса много друзей. Среди прочего, он не просто мой первый парень, он мой первый мужчина, да и я первая у него, хотя он никогда в этом не сознается. По большей части мы встречаемся в школе и в лучшем случае поцелуемся где-нибудь под лестницей, во избежание посторонних глаз. Подобные отношения устраивают нас обоих, потому как не отвлекают от занятий. Вот и нет стремления ничего менять. Да и стоит ли?
Для моих родителей, например, вообще неприемлем факт моих романтических отношений с кем-либо. Когда изредка Макс заходит за мной, чтобы пригласить на прогулку или на дискотеку, мама каждый раз делает вид, будто видит его впервые. Отец же ведет себя более адекватно, даже руку ему жмет, но вот смотрит при этом так, словно старается прочесть мысли.
Его родители в этом смысле больше похожи на нормальных. С виду они приветливы и добры ко мне. Мне кажется, я им нравлюсь. Почему бы и нет? У них уже есть двое взрослых дочерей, живущих отдельно, потому они умеют найти правильный подход к девочкам.
Весь учебный день я думала, что произошло прошлой ночью. К счастью, сегодня учителя меня решили не спрашивать, а то вполне могла бы схлопотать пару элегантных стройных птиц в дневник за невнимательность.
Соня сразу обратила внимание на мое настроение и старалась не докучать школьными новостями.
В перерыве между последними уроками, я все же решила рассказать ей о причине своей апатии. Та долго хлопала огромными ресницами, в изумлении глядя на меня, открыв рот. Она, конечно, знает об этой моей «хвори», не раз мы вместе смеялись над рассказами мамы о моих похождениях. Тогда это забавляло подругу – не более. Она никогда не считала лунатизм полноценной болезнью, а теперь… просто не находила слов. Чтобы усвоить все сказанное мною, ей понадобилось минуты три-четыре. А как только она смогла говорить, предложения по предотвращению моих походов посыпались из ее рта, как из рога изобилия. Первое – соорудить баррикады вокруг кровати. Второе – намочить прикроватный коврик. Холодная мокрая ткань могла бы разбудить меня. Третье – запереть все окна и двери и рассказать о «лунном бодрствовании» родителям. Она также предложила остаться со мной, но я видела, что ночь с лунатиком ее пугает. Все равно я была тронута такой заботой.
Строить баррикады и запираться я не собиралась. Я не так часто хожу во сне, чтобы прибегать к подобным ухищрениям. Это удивило Соню. Для нее, боящейся кладбища даже днем, будто оно чертями кишит, лучшим вариантом было запереться в погребе на последующие несколько месяцев, чем опасаться возможности снова проснуться возле чьей-то могилы. А когда я сообщила ей, что хочу сходить на кладбище, чтобы взглянуть на могилу того мальчика уже не в темноте, та и вовсе начала меня отговаривать. Ей это показалось блажью, а мое ночное предпочтение – случайностью. Она попыталась посмеяться, что даже во сне я не завалилась досыпать возле какой-нибудь бабули, а выбрала молодого человека. Но это был смех сквозь опасение.
Может, Соня и права, но я твердо решила все же сходить туда. Не знаю, зачем. Просто так. Любопытство.
После уроков Соня побежала на хореографию, которой занималась уже несколько лет. Она долгое время пыталась уговорить меня составить ей компанию, но напрасно.
Я же встретилась с Максом за школой, где он играл в футбол, украв его на пару минут у команды. Мы обмолвились парой слов, поцеловались, что вызвало гул возбужденной толпы футболистов. А потом я направилась по своим делам. Никто не знал по каким – и слава богу.
Несмотря на решительный настрой, у кладбища я по непонятной причине запаниковала и несколько минут простояла как вкопанная перед воротами. Наконец, собравшись силами, я вошла внутрь. Проследовав знакомой дорожкой, я оказалась у могилы. Теперь я своими глазами могла видеть того, с кем рядом спала этой ночью. С фотографии на меня смотрело красивое лицо молодого парня, щурящегося от порыва ветра, что было видно по беспорядочно свисающей на лоб челке. Фотография была сделана то ли весной, то ли осенью: парень был одел в пальто с приподнятым воротником. Соня могла бы мной гордиться. Пожалуй, даже во сне я не теряю чувства вкуса. Под фотографией были выбиты строки неизвестного поэта, которые гласили:
По моей спине мелкой дрожью пробежал холодок, и поначалу я решила уйти, и даже сделала пару шагов назад, но потом… меня словно что-то подтолкнуло. Подойдя, я присела на корточки рядом с могилкой, уставившись на фото.
– Ну привет, – произнесла я, не зная, как еще можно начать подобный разговор. – Меня зовут Рита. Извини за то вторжение, я не хотела… честно… Я ведь не побеспокоила тебя? А как тебя зовут? Ах, да… Виктор. Точно. Я не знаю, кто ты Виктор, и ты, похоже, мне тоже ничего о себе не расскажешь… Да-а-а. Та-ак… Я почувствовала себя идиоткой, говорящей с пустотой. Ну да ладно. Никто же не слышит.
Я обернулась по сторонам, чтобы убедиться в этом.
– Вообще, я не вваливаюсь вот так к посторонним людям без приглашения. Это у меня было впервые. Надеюсь, это не войдет в привычку. – Я хлопнула себя по коленкам. – Ты мне веришь? Это правда! Я серьезная девушка. У меня парень есть. Он… классный.
Я глупо хихикнула.
– Ты ведь не считаешь меня ветреной только потому, что я немного полежала рядом? Я нечаянно к тебе забрела. Просто ходила во сне. Честно-честно. Так что будем считать нашу встречу ошибкой, – иронизировала я.
Следующую минуту я сидела молча, просто глядя на мальчика с фото.
– Знаешь, я пришла извиниться, ну и посмотреть на тебя… А ты милый – молчишь, слушаешь внимательно.
Я и впрямь чувствовала себя неловко, и, если честно, боялась быть замеченной кем-то из знакомых. Решила не задерживаться.
– Пока. Я ухожу. Ты не желаешь со мной разговаривать… Больше не приду, – пообещала я. – А ты красавчик, было бы здорово, если бы ты был жив. Хотя у нас все равно бы ничего не получилось, ведь тебе было бы аж тридцать шесть. Вау… Ладно, заканчиваю нести бред. Я пошла.
Когда я уходила, возникло странное предчувствие, голос которого я решительно подавила. И так же, как и ночью, удаляясь от его могилы, ощущала нарастающее волнение. Странно. Всю дорогу домой я думала, что Соня была права. Не стоило туда ходить.
Следующей же ночью, мне приснился еще более странный сон. Ощущения были невероятно реалистичными. Я лежала в постели и вдруг почувствовала, как кто-то убрал волосы с моего лица. Холодные пальцы скользнули по щеке, задержались на подбородке и спустились вниз по шее к груди. Там осторожным движением, они приподняли мой кулон в виде сердца, а потом опустили обратно.