Галина Беляева – Ты мой сон (страница 1)

Ты мой сон

Галина Беляева

Жизнь в целом никогда не принимает смерти всерьез. Она смеется, пляшет и играет, она строит, собирает и любит перед лицом смерти. Только тогда, когда мы выделяем один отдельный акт смерти, мы замечаем ее пустоту и смущаемся.

© Галина Беляева, 2025

ISBN 978-5-0068-6015-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I глава

Я летела над домами и над кронами деревьев, рассматривая крыши и трепет темной листвы. Вот пролетела школу и рассмеялась ненароком, заметив, что сверху ее здание напоминает коротконогого паучка. А вот кафе «Добрая тетушка» все обрамлено огоньками, словно под Новый год. Дом Сони, моей подруги. В ее окнах уже погас свет. Было бы забавно залететь к ней. Хотя не стоит. Пусть спит. А вот плохо освещенную дорогу пересекает какой-то пьяный мужчина, так похожий на нашего учителя по физкультуре. Я снова рассмеялась, когда он неуклюже завалился на бок. Отдавшись эмоциям, я чуть было не сбила ворону, летевшую по своим делам и никак не ожидавшую увидеть в небе меня. Везет ей: у нее есть крылья. Она может летать в любое время, не то что я – во сне. Да, я спала! Я полностью отдавала себе отчет в этом. В конце концов, люди не умеют летать… а жаль… это так приятно – оттолкнуться от земли и взлететь, ввысь, к звездам, раскинув руки как крылья, утонуть в удовольствии, даруемом невесомостью.

Сон неожиданно прервался.

Я открыла глаза, уставившись в звездное небо. Вот это да! Звезды? Откуда они на моем потолке? Почему так холодно? Я все еще сплю? Черт подери!

В одно мгновение в моей голове родилось огромное количество вопросов, так и оставшихся без ответа. Спрашивать где я не имело смысла: я и так видела. Не могла понять лишь одного – как сюда попала, и почему лежу на сырой земле рядом с какой-то вовсе не знакомой мне могилой. Да, это было кладбище. А вот засыпала я в своей теплой постельке. Странно.

Я села и осмотрелась. Страха не было, лишь легкое головокружение и… удивление.

Ночь была светлая, и я ясно могла видеть каждый куст, памятник, оградку. Я знала это место. Редко здесь бывала, но знала. Мои бабушка и дедушка похоронены в другой стороне кладбища, потому-то мне и без надобности было посещать этот островок безмятежности, находящийся поодаль от основного скопления могил. Этакий полуостров.

Осмотр также показал, что я одна! Ни одной живой души поблизости. Тогда как я сюда попала? Кто-то принес меня? Не сама же я пришла? Хотя… отчего ж не сама? С детства страдающая сомнамбулизмом, я вполне могла сделать это сама. Но кладбище не близко от дома… Да и почему именно сюда? Я ломала голову над вариантами, которые, похоже, сводились к одному. Я в очередном приступе лунатизма пришла ночью на кладбище и улеглась рядом с… я попробовала прочесть имя на памятнике, хотя ночью это не очень получалось. Тогда решила проследить расположение выбитых букв руками, положив их на холодный мрамор. Руки и немного привыкшие к темноте глаза дали первый ответ: «Солодов Виктор Борисович». Его имя ни о чем мне не говорило, как и годы рождения и смерти. Виктор, как оказалось, умер пятнадцать лет назад в возрасте восемнадцати лет. Прискорбно. На памятнике была еще какая-то длинная надпись, но ее я читать не стала, решив, что сделаю это в другой раз и в светлое время суток.

Я села, прислонившись спиной к памятнику, размышляя, каким путем лучше выходить с кладбища. Первый путь – по основной тропе, по направлению к Царским воротам (так называют основной вход старики). Путь весьма неблизкий. Второй – через заросли, короткий, но малоприятный. Хотя если преодолеть его бегом… А в каком виде я попаду домой после такой пробежки и карабканья через кладбищенскую ограду? Итак, придется красться и залазить в дом через окно, надеясь не быть замеченной родителями или соседями, что равносильно (они много болтают). Наверняка, мама подумает, что я убегала на свидание… Да, на глаза лучше не попадаться.

Я поднялась и, собрав всю волю в кулак, сделала первый шаг по направлению к Царским воротам. Внезапно мне стало так страшно, что я отскочила назад к памятнику, будто тот мог меня защитить.

Я тряхнула головой, стряхивая с себя страх, и вдруг… он ушел, сам собой. Я вновь почувствовала себя сильной и смелой. Словно кто-то успокаивал меня. Или что-то. Хотя бояться, по-моему, нормально в такой ситуации, ненормально другое – из ниоткуда взявшаяся уверенность в себе и прилив сил. А может, я просто слишком долго сидела или лежала около этой могилы. И потому подсознательно не боялась быть рядом с ней, в то время как окружающие кресты и памятники стали чем-то инородным, пугающим, злым. Я снова встала, прошла пару метров и поймала себя на мысли, что уверенность уходит из меня. Темные тучи страха ползут в душу, холодя ее. Я еще раз взглянула на могилу Солодова. Отчего-то одна она казалась мне не жуткой при свете звезд, напротив, словно от нее исходил свет, тот самый, которого мне сейчас не хватало.

Глупая птица выпорхнула из куста сирени, напугав меня. Я дернулась, и это усилило мою уверенность, что я должна как можно скорее уйти, пока какая-нибудь полевка не довела меня до инфаркта. Я направилась к выходу, смело шагая вперед по протоптанной узкой дорожке. И как только вышла за ворота кладбища, кинулась бежать со всех ног, не оборачиваясь. Не помню, что бы раньше я так быстро бегала, может быть, однажды, в детстве, когда нас с подругой застала соседка в момент кражи слив из ее сада.

Отлично понимая, что в моем положении лучше красться дворами, а не бежать стремглав по освещенной улице, я не могла себе позволить снова уйти в тень из-за непроходящего волнения. Мне лишь оставалось надеяться, что ночная улица не преподнесет сюрприза в виде одинокого путника, либо компании молодых людей, либо страдающей бессонницей старушки, сидящей у окна. Очень не хотелось, чтобы завтра обо мне поползли слухи. Тем и не привлекательны маленькие городки: в районе, где ты живешь, обычно все друг друга знают, там нет секретов, и, едва заметив, еще не успев правильно понять ситуацию, запросто могут сделать весьма неприглядные выводы. История о ночном бегстве в пижаме разлетится с добавлением красок и действующих лиц. Попробуй потом оправдайся хождением во сне.

Я пробежала мимо дома Сони. Совсем недавно видела его во сне. Наяву он так же тих. Его миниатюрность и шикарные клумбы просто излучают уют. Я позавидовала подруге, спящей сейчас в своей комнате.

Завернув за угол, я резко остановилась из-за странных голосов. Четверо парней – у каждого по пиву в руке – прикалывались друг над другом, смеялись и пинали алюминиевую банку на освещенной площадке рядом с кафе. Теперь я даже знала кто это. Несмотря на их кажущуюся безобидность, я все равно решила обойти компанию, чтобы избежать лишних вопросов.

Срезая путь по темной улочке, я, видимо, разбудила пару-тройку собак, и меня сопровождал их эстафетный лай.

Да, здесь трудно остаться незамеченной, хоть ползи.

Наконец, я вышла к школе и теперь шла вдоль забора, оборачиваясь и прислушиваясь. На мгновение мне показалось, что кто-то идет следом, но это оказалось лишь плодом моего воображения, которому сегодня простительно все. Реальным был только собачий лай вдалеке.

Как и предполагалась, в дом я лезла через окно. И сразу решила закрыть его, опасаясь следующего приступа лунатизма. Опыт показывал, что я запросто могу отправиться на прогулку и во второй раз, потому решила подстраховаться.

Этот недуг – лунатизм, или, как оно правильнее, сомнамбулизм – одолел меня еще в далеком детстве. Уже тогда я попугивала родителей, появляясь у них в комнате ночью. Иногда стояла возле кровати, смотря на них широко раскрытыми глазами, хотя и ничего не видящими. Я ходила по комнатам и могла лечь где попало, но очень редко выходила на улицу. Порой мама ловила меня в таком состоянии и укладывала обратно в постель, не разбудив при этом. Я была послушна, хотя могла спустя время снова подняться. Как бывает в таких случаях, я этого не помню. Что поделать? Болезнь! Раньше считали, что на ходящих во сне воздействует лунный цикл, потому-то их и прозвали лунатиками. По-моему, дословно это переводится как лунное безумие. Выходит, так оно и есть. Какой человек в своем уме пойдет ночью на кладбище, чтобы просто полежать. Да, уж! Правда, раньше врачи уверяли маму, что это пройдет и как любую детскую болезнь, я перерасту и эту. Пока не получается, хотя встаю я теперь гораздо реже.

Я засыпала с мыслью, что возвращалась почти тем же маршрутом, которым и «летела» туда, теперь я знала куда «летела». И очень надеялась, что этой моей вылазки туда и обратно никто не заметил.

II глава

– Ты в школу собираешься? Будильник прозвонил полчаса назад, – услышала я голос мамы, доносящийся из коридора, и вскочила как ужаленная.

С полминуты я сидела на кровати, уставившись в точку, вспоминая странный сон, а потом, взглянув на запертое окно, снова рухнула на подушки.

Это было взаправду: я ходила во сне и даже ушла на кладбище. Жуть!

Я обхватила голову руками, желая сжать ее до такой степени, чтобы можно было выдавить воспоминания о прошлой ночи.

– Так ты встаешь или нет? Завтрак стынет! Останешься голодной!

– И в школу пойдешь пешком, – добавил отец. – Я через полчаса выезжаю.