Гала Мрок – Право зверя (страница 8)
Рэйдан сам себе кивает, идет к двери, останавливается на выходе, поворачивает голову:
— В шесть вечера я заберу тебя. Платье, туфли и приличный вид — это обязательно.
— Раз секса не будет, хоть поесть дайте, — тяжко вздыхаю я.
— Скоро обед, — дверь закрывается.
Провожу ладонью по лицу, и внутри ворочается маленький червячок стыда. Порой самой от себя противно: я веду себя как животное, отдаваясь инстинктам. А если задуматься всерьез: я ведь наполовину зверь… Или это только оправдание?
Дверь вновь открывается. Стою у вешалки, не оборачиваясь, бросаю через плечо с нарочитой небрежностью:
— Рэй, ты всё же решил помочь даме снять напряжение?
— Этот распиздяй забыл сделать самое важное, — низкий голос, как удар молота, заставляет меня резко обернуться.
— Да где вас таких набирают? — театрально прикладываю руки к груди, видя перед собой новый мужской экземпляр.
— Там, где брали, таких больше не осталось. Мы — последние, — мужчина шагает к тумбе, берёт браслет. Движения размеренные, без суеты.
Он одет так же, как Рэйдан: футболка и спортивные штаны, ростом чуть ниже, зато шире в плечах, как из камня выточен. Цвет волос — как у меня: чернее чёрного. Глаза серые, холодные, словно отлитые из стали, и в них нет ни капли тепла — только спокойная уверенность. На лице — аккуратная, тщательно подстриженная растительность: чёткая окантовка вдоль линии челюсти, ровные контуры у скул и подбородка. Чувствуется, что над ним поработал умелый барбер.
Он приседает у моих ног, поднимает на меня взгляд. Лицо бесстрастно, лишь зрачки едва заметно расширяются.
— Меня зовут Аким, — он осторожно касается моей лодыжки. — Дай мне ногу.
— Могу дать не только ногу, — шепчу себе под нос.
— Взял бы не только
Аким застёгивает браслет на моей лодыжке, затем его пальцы скользят чуть выше, замирают у колена — и он встаёт в полный рост.
— Что это? — спрашиваю, вглядываясь в его по-мужски красивое лицо, пытаясь прочесть хоть что-то за этой каменной невозмутимостью.
— Проверял степень небритости ног.
— Я про браслет.
Аким потирает ладонью подбородок.
— Браслет блокирует любые магические проявления, в том числе и оборотничество. Пока он на ноге, ведьмы не смогут колдовать, суккуб — очаровывать, и так далее.
— Но на испытаниях их будут снимать, верно? — я слегка напрягаюсь.
— Конечно, — коротко отвечает он, скользя по мне взглядом, и это скольжение ощущается как прикосновение.
Делаю шаг ближе, втягиваю запах его тела — смесь пота, железа, тестостерона и адреналина.
— Аким, не смотри так на меня. У меня слабая выдержка, — беру его за шею, чувствую под пальцами жар кожи, шепчу на ухо. — Тебя не предупредили, что оборотни отличаются повышенной страстностью и озабоченностью?
— Я справлюсь, — его шепот отзывается лавиной бегущей по коже. — Видишь камеру?
В этом «справлюсь» столько мужской уверенности, что становится только жарче.
— Угу.
— Когда она горит красным — за тобой наблюдают. Зелёный — значит, у тебя есть свобода… на какое-то время.
Он шепчет почти беззвучно, прямо в ушную раковину. Дыхание обжигает кожу, заставляя каждый нерв натянуться как струна.
— Сейчас горит зелёный, — я киваю, глядя на темный глаз объектива в углу.
— Следи за ним. Как только загорится красный — сразу скажи, — он просовывает руку мне под халат.
Я замираю от его напора. Не думала, что Аким так быстро перейдёт к делу. Мелькнула даже мысль изобразить сопротивление, но уже на первом движении его пальцев всё здравое вылетает из головы.
Его прикосновения бьют точно в цель — без промахов, без лишних поисков. Каждое движение совпадает с желаниями, будто он заранее знает, как отзывается моё тело. Внутри сначала всё сжимается, а потом распахивается. Меня накрывает горячей волной, и я уже не могу ни думать, ни контролировать себя.
Прижимаюсь к его груди. Пальцы впиваются в бицепс. Только бы не сорваться. Только бы удержать хоть каплю контроля.
— Следи за камерой.
Спокойный голос у шеи, как будто ничего не происходит.
Объектив — черная точка в углу. Держусь за неё взглядом. «Красный — стоп». Мысль как поручень. Хватаюсь за неё. Держусь.
Но ритм ломает всё. Четкие, выверенные движения. Ни миллиметра мимо. Точно туда, где тело отзывается сильнее всего. Снова. И снова. Без паузы. Как приказ, которому нельзя не подчиниться.
Воздух застревает в горле. Пульс везде: в висках, в горле, в пальцах. Держусь за его руку.
Ещё.
Только не останавливайся.
Напряжение стягивается в одну точку. Плотное. Тяжёлое. Невыносимое. Тянет. Сжимает. С каждым движением всё сильнее.
Не могу думать. Не могу держаться за «красный — стоп». Не могу держаться вообще ни за что. Тело больше не моё.
Точка доходит до предела. Держится секунду. Две. И лопается.
Оргазм разлетается по телу. Мир исчезает. Нет камеры. Нет комнаты. Только вспышка. Только рассыпающиеся искры.
А потом — тишина. Слышу его ровное дыхание. И свое — сбитое, дрожащее, будто я только что вынырнула из ледяной воды.
Медленно разжимаю пальцы. Бицепс под ними все еще напряжен, твёрдый, как сталь. Делаю крошечный шаг назад — и комната наваливается на плечи всей своей тяжестью. Холод пола пробирается сквозь ступни, возвращает меня в реальность.
Камера в углу по-прежнему мигает зелёным.
Провожу ладонью по лицу, стирая с кожи остатки этих сумасшедших минут. В груди всё ещё гулко колотится сердце.
Аким наклоняет голову к плечу, будто считывает эту перемену: как из уязвимой я снова становлюсь хищницей.
— Довольна? — спрашивает ровно, без лишних интонаций.
— Вполне, — усмехаюсь я.
Глава 6
С трудом поспеваю за Рэйданом, туфли скользят по гладкому полу, будто я иду по льду в бахилах. На глазах — чёртова повязка, делающая из меня слепого котёнка. Вцепившись в руку Рэя, семеню ногами, как будто учусь ходить заново: высокие шпильки то и дело норовят свернуть мне лодыжку, а каждый шаг отдаётся резкой болью под сводом стопы.
Останавливаемся. Слышу, как совсем рядом едет кабина лифта.
— Для чего этот маскарад? — поправляю глубокий вырез на платье, пытаюсь хоть как-то прикрыть себя. — Туфли жмут, стринги хотят разрезать меня надвое. Еще этот белый цвет... Я в нём выгляжу как жертва на алтаре.
— Шикарно выглядишь, — спокойно резюмирует Рэйдан. — Вам оказана честь побывать на открытии Игр. На твоём месте я бы держал язык за зубами и…
Не даю ему договорить — резко дергаю руку, но тут же снова вцепляюсь в него, потому что без опоры рухну прямо здесь:
— На моём месте ты бы уже сдох!
Он делает шаг в лифт, я следом, едва не падая. Двери закрываются, не издавая никаких сигналов. Не могу определить, в каком направлении двигается кабина: настолько плавно она едет, будто её вообще ничего не тянет, а она просто парит в воздухе.
— Ника, во всём должна быть мера, — Рэйдан чуть подтягивает меня ближе к выходу, будто боится, что я свалюсь в щель между кабиной и шахтой. — Не туши огонь, но и не лезь на рожон. Если ты понравишься кому-то из господ, для тебя это будет огромный плюс.
— Меня интересует только Блэквуд, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Не столько потому, что хочу его внимания, сколько потому, что он — ключ. Единственный, кто может дать то, что мне нужно.
Рэйдан наклоняется к уху, его голос, становится ниже, чуть суше:
— Вопрос в том, заинтересуешь ли его