Гала Мрок – Право зверя (страница 5)
Назойливые комары облепляют лицо, безжалостно втыкая в кожу свои острые носы. Хлопаю по щеке, убивая очередное насекомое, и краем глаза замечаю, как Инга следит за каждым моим движением. Её взгляд — как лезвие, холодное, отточенное, пропитанное ненавистью.
— Не смотри на меня такими влюбленными глазами, — подмигиваю ей, растягивая губы в ухмылке.
Вампирша натянута как струна. Кулаки сжаты так, что, кажется, я слышу хруст её суставов. Это не просто личная неприязнь — это древняя вражда, прошитая в самой нашей природе: оборотни против вампиров. У нас на генетическом уровне заложено убивать друг друга.
Если мне удается держать лицо, то кровососка даже не пытается прятать свою ярость. Она всем видом даёт понять, что готова хоть сейчас ринуться в бой. С ней нужно быть начеку и по возможности постоянно держать в поле видимости. Неизвестно, когда она полностью слетит с катушек и решит выяснить, чей род древнее и кто имеет право на существование.
— У тебя блоха на носу, — Инга надевает маску величия.
— Больше бывай на солнце — у тебя проблемы со зрением от нехватки витамина D, — снимаю очередного комара с лица и тычу кровососке под нос. — Это же твои родственники! Не признала, что ли?
Инга подаётся вперёд, и её человеческая оболочка трещит по швам. Длинные пальцы скрючиваются, на них вырастают когти, клыки вытягиваются, глаза краснеют и сверкают, как стоп-сигналы в густом тумане. Она шипит, как вода, попавшая на раскаленное масло.
— Боюсь-боюсь, — театрально выставляю руки и делаю шаг назад. — Только закрой рот — дышать невозможно. Несёт, как из могилы с гнилым обосравшимся трупом.
Инга уже готова броситься, когти царапают воздух, и я понимаю: ещё секунда — и она сорвется.
Но тут, между нами, словно из ниоткуда, вырастает Ратибор. Он не бросается в драку, не выставляет щиты — просто становится, раскинув руки.
— Эй, эй, полегче! — властно рявкает он. — Поберегите силы. Они вам ещё пригодятся.
Инга замирает, тяжело дыша, зрачки всё ещё красные, но ярость понемногу отступает, сменяясь холодной злостью. Она косится на Ратибора, потом на меня, будто прикидывает свои силы.
— Ещё шаг — и я тебя убью, — спокойно добавляет Ратибор.
Я чуть опускаю плечи, сбрасывая напряжение, и благодарно киваю лесному духу.
Лисунэ хихикает сбоку, прикрывая рот ладонью:
— Ну и парочка… Лиса и волк ещё ладно, но волк и вампир — это как спичка и бочка пороха.
— Ты вообще молчи, — бросаю я, поворачиваясь к клеткам, явно предназначенным для нас.
Десять металлических клеток стоят рядами — по пять с обеих сторон помоста. Рядом с каждой — круглая сфера или аквариум, не поймёшь с ходу. Высотой клетки около двух метров, шириной, наверное, метра полтора. Толстые прутья расположены так, что в промежуток спокойно пролезет рука до самого плеча. И от этой нарочитой «доступности» по коже ползет неприятный холодок.
— Эй, Ника, — зовёт меня Инга, растягивая губы в ядовитой усмешке. — Для тебя вольеры приготовили… Гав! Гав!
— Завали ебало, — отмахиваюсь от нее, не глядя, потому что, если посмотрю — точно сорвусь.
Сейчас нужно сосредоточиться на испытании, а не на неуравновешенной пиявке. Но, если быть честной, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не оторвать ей голову. Волк внутри скребётся, толкается в рёбра, требует выпустить его, дать ему эту секунду безумия, когда всё решается когтями и клыками.
«Тише, — шепчу ему мысленно, стискивая зубы. — Сейчас не время. Сейчас нужно играть».
Марта, заметив, куда я смотрю, хмурится, наклоняет голову, будто прислушивается к самой воде:
— Не нравятся мне эти клетки.
Лилит, стоявшая до этого чуть в стороне, подходит ближе, щурит глаза, разглядывая сферы:
— А это что? Аквариумы для рыбок? Или, может, сюрприз для любителей острых ощущений?
— Лучше не трогай, — бурчит Карина, не сводя взгляда с Ратибора. — Пока не скажут, что можно, — ничего не трогай.
Софья стоит, прижав ладони к щекам и шепчет:
— Зачем… они же не для нас?
Дарина вдруг поднимает голову, её зрачки расширены:
— Они для того, чтобы мы не смогли сбежать.
Агата, до этого молчавшая, делает шаг вперёд, но тут же замирает.
— Магия здесь не поможет, — произносит она, скорее себе, чем нам.
Ратибор, до этого стоявший неподвижно, наконец делает шаг к центру помоста.
— Вы видите клетки. Это не декорации. Каждая из вас войдёт в одну из них.
Лилит кокетливо играет бровями:
— Наш леший любит пожестче?
Ратибор игнорирует суккуба и спокойно продолжает:
— Внутри клеток ваши способности будут подавлены. Вы не сможете обратиться, применить магию и так далее. В вашем распоряжении — воздух, рассчитанный на пять минут. По истечении времени колба расколется. Чтобы пройти испытание, вам достаточно открыть дверь и подняться на поверхность. Всё необходимое уже находится внутри клетки.
— Больше похоже на казнь, чем на испытание, — я обвожу взглядом металлические конструкции, и в груди шевелится что-то холодное, неприятное похожее на страх.
— А кто говорил, что будет легко? — Ратибор приподнимает кустистые брови, глядя на меня так, будто я должна быть благодарна за саму возможность тут находиться.
— Да нам вообще мало что говорили, — пожимаю плечом. — Нам даже правил никто не объяснил. Да и про выигрыш всё как-то призрачно и непонятно…
— Она права, — дёргает головой Лисунэ, нервно почесывая затылок. — Мы как слепые котята в неведении.
— Котята… — Дарина приоткрывает рот, смотрит на реку. — В прошлой жизни я была милым котенком. Бабуля засунула меня в мешок, привязала камень к нему и кинула в реку…
— Ну… В принципе, всё циклично, — киваю ей. — Ситуация повторяется. Только теперь десять котят, и вместо бабули — дедуля.
— Не нагнетайте, — вступает в разговор кикимора Селена. — Ничего сложного тут нет.
Софья громко сглатывает. Губы у неё синие, лицо — восковая маска. Она изгрызла губу в кровь.
Карина, в отличие от неё, — кремень. Только мелкие капли пота, выступившие над верхней губой и на висках, выдают ее волнение.
— Селена, на твоём месте я бы переживала, как бы не проткнуть колбу таким шнобелем, — широко улыбаясь, насмешливо мурлычет Марта.
— Марта, на твоём месте я бы повесилась, — Селена перекидывает зеленую косу через плечо. — Лучше смерть, чем такая внешность.
— Давайте уже начинать, — тихо перебивает Агата. Ведьма тоже нервничает: под водой ей придётся рассчитывать только на свои человеческие силы, а это для неё всё равно что идти в бой с завязанными глазами.
Ратибор хлопает в ладоши.
Все вздрагивают — и вот мы уже внутри клеток с колбами на голове.
— Да твою ж мать, никогда к магии не привыкну, — я поправляю увесистый аквариум на голове, пальцы скользят по мокрому стеклу, и на секунду мне кажется, что я сейчас запаникую.
Слева от меня — Лисунэ. Ее желтые глаза бегают по прутьям, пальцы перебирают воздух. Она что-то бормочет себе под нос.
Справа от меня — Софья. Стоит как статуя, не шевелясь, смотрит на Ратибора.
— Начали! — командует он.
Клетки падают в воду. И в тот же миг вода начинает подниматься.
Ледяная, она ударяет по ногам, по бедрам, по груди, толкая нас к прутьям. Давление нарастает мгновенно, как в шлюзе, когда открывают затвор.
Колбы тут же становятся не просто неудобными — они превращаются в ловушки. Стекло мутнеет от конденсата, видимость падает. Слышно, как вода бьется о металл, как кто-то кричит, как скрежещет железо.
Я хватаюсь за прутья, чувствуя, как холод пробирается под кожу, как мышцы напрягаются, пытаясь удержать равновесие.
В мутной воде мелькает тень — то ли отражение, то ли что-то живое. Я прищуриваюсь, пытаюсь разглядеть, но тень слишком быстрая и стекло мешает.
«Держи дыхание. Держи себя», — повторяю про себя.
Вода накрывает с головой. Клетки погружаются на глубину — будто кто-то дёргает за невидимую цепь, утягивая нас вниз, в ледяную темноту. Сердце в груди танцует пасодобль: то замирает, то срывается в галоп, колотясь о ребра так, что, кажется, вот-вот проломит их.
Пыхчу как паровоз, кручу головой, бьюсь колбой о металл — и тут же понимаю, что это только тратит силы, а холод уже сковывает движения, делает их неуклюжими, как у куклы со сломанными шарнирами.