Гала Мрок – Право зверя (страница 4)

Лилит выпрямляется, потирает запястье и бросает на него злой, колючий взгляд, но тут же снова надевает маску игривости, встряхивает волосами, словно сбрасывая с себя неудачу.

Я стою, не шевелясь, и отмечаю каждую деталь: как она прячет обиду за кокетством, как её крылья чуть подрагивают, выдавая напряжение. Молодая, да. Горячая, да. Но пока не умеет скрывать свои эмоции.

Уголок моих губ дергается в намеке на усмешку. Пусть играет в свои игры.

— Импотент, — говорит одними губами суккуб.

— Я всё слышу! — гремит Ратибор, не оборачиваясь.

Лилит встаёт рядом с Лисунэ, бросает на нас косой взгляд, будто мы две кучи навоза, а затем снова обращается к нашему верзиле:

— Ратибор, а ты кем являешься? Такой сильный, властный…

— Древний лесной дух, леший по совместительству, — на удивление спокойно отвечает он.

Теперь понятно, почему вокруг нет охраны. Вернее, она есть — просто мы её не видим. Стоит лешему приказать, и нам придётся несладко: лес прячет множество существ, которые беспрекословно подчинятся его воле.

— Софья… человек, — задумчиво зовёт следующую участницу Ратибор.

— Человек? — мои брови взлетают до небес. — Какого лешего? Ой… простите… Какого хрена тут делает человек?!

— Откуда человек знает про Игры? — пищит Лисунэ, поджимая плечи, будто от одного присутствия человека здесь становится холоднее.

— Отлично, еще один слабый соперник, — медленно потирает ладони Лилит.

Хрупкая девушка, подрагивая, спускается по ступенькам. Поправляет очки, пальцы дрожат, цепляясь за оправу. Мелированные волосы завязаны в тонкий крысиный хвостик, торчат в стороны сухими прядями, как будто она собирала их в спешке, на ощупь.

— Зд… здравствуйте, — дрожа, шепчет она.

— Люди, которые оказались здесь, — Ратибор оборачивается к нам, — это те, кто хотел забрать у себя жизнь. А так как Люциан Блэквуд великодушен, он всегда берёт в игру таких глупцов. Чтобы снять грех с их душ. Чтобы они умерли не от своих рук.

— И поставить себе плюсик к карме, — добавляю я, следя, как Софья идёт к нам на негнущихся ногах.

— Не без этого, — Ратибор ведёт огромным плечом. — Всё же мы своего рода нечисть, а не святые добродетели. Выгода должна быть везде.

— Зато честно, — улыбаюсь ему.

Я ценю прямоту. Даже если она жестока.

Софья останавливается около Лилит, смотрит в землю, не моргая. Запах страха оседает на моём языке. Волк внутри напрягается, довольно скалится от желания поохотиться на дичь, дрожащую от ужаса. Но приходится его угомонить: время для развлечений пока не пришло. Жаль.

— Марта, водяная, на выход, — леший зовёт следующую участницу.

Грузная дама с синеватым оттенком кожи приветственно улыбается — и, несмотря на лишний вес, лицо у неё симпатичное, не отталкивающее. Стрижка каре, ободок с ракушками удерживает непослушные пряди. Одета в просторный спортивный костюм болотного цвета.

— Ну и рожа… — высокомерно гримасничает Лилит.

— Рот закрой, мудями воняет, — мило улыбаясь, отвечает Марта, вставая рядом с Софьей.

— Лучше мудями, чем жабами, — Лилит закатывает глаза.

— Бу! — Марта пугает Софью, та отшатывается назад и падает на задницу, прямо в мелкую лужу.

Лисунэ смеётся, как гиена. Я улыбаюсь, Лилит тоже фыркает, Марта, довольная собой, поправляет ободок и тяжело выдыхает, будто только что выполнила важную миссию.

Естественно, девушке, сидящей в луже, никто помогать не собирается. Не в том она месте и не с теми оказалась. А нечего было ерундой страдать, жила бы свою человеческую жизнь и жила. Нет же, вздумалось ей стать «самоубивкой». Вот теперь пусть пожинает плоды.

Софья сидит, моргает, словно не понимает, как она вообще здесь очутилась.

— А люди сами подают сюда заявку? — любопытство не даёт мне покоя. Как же человечки сюда попадают?

— Эта партия самая раздражающая, — Ратибор проводит ладонью по волосам. — Нет, конечно! Нам доносят об этих индивидуумах, и мистер Блэквуд дает распоряжение, кого берём. Приезжаем. Забираем. Никто из них ничего до этого не знает. Сюрприз, так сказать.

— А как мистер Блэквуд выбирает… — продолжаю я, но Ратибор взрывается:

— Хватит! Заткнулись все! Давайте уже закончим с этой чёртовой выгрузкой! — орёт он, лицо багровеет, а воздух вокруг становится наэлектризованным.

— Я ж говорю, импотент. Злой, раздражительный, одинокий, со спермотоксикозом, — нарочито научным тоном комментирует Лилит, растягивая слова.

Я прыскаю смехом в кулак. Лисунэ толкает меня в плечо и тихо хихикает.

Леший сдерживается. Пока сдерживается. Но я чувствую, как в нём копится гнев. Ещё одна шутка, ещё одно слово не к месту — и он обрушит на нас весь лес.

— Дарина, медиум, на выход! — рявкает он.

Бледная девушка в чёрном балахоне молча проходит мимо него. Под глазами чёрные круги, кожа почти прозрачная. Она смотрит вперёд, но не видит ни нас, ни Ратибора, ни берега. Её взгляд ушёл за пределы этого мира. Видно, что она сегодня «не от мира сего».

Становится рядом с Мартой и так же, не моргая, пялится в никуда.

Марта косится на неё, потом на меня, чуть приподнимает брови, как будто хочет сказать: «Ну и компания…» — но только шумно выдыхает и цокает языком.

— Селена, кикимора, на выход!

Небольшого роста девушка с толстой косой волос, выкрашенных в зеленый цвет, молча идет к нам, надменно вздернув подбородок. Её орлиный профиль режет воздух, как острый парус. Она встаёт, не глядя ни на кого, будто мы все ниже её достоинства.

— Агата, ведьма, на выход! — Ратибор явно торопится закончить наше знакомство.

Девушка неспешной поступью спускается из автобуса. Красный спортивный костюм подчеркивает аристократическую бледность кожи, русые волосы собраны в строгий хвост. Агата кивает в приветствии лешему — коротко, уважительно, без подобострастия — и так же неторопливо вклинивается в шеренгу.

— Инга, вампир, на выход!

Высокая кровососка сразу бросает на меня взгляд, полный презрения — холодный, тяжёлый, как кусок льда, брошенный в лицо. Я улыбаясь крещу воздух — и Инга моментально скрючивается и шипит, как уличная кошка, которую окатили водой.

— Ой, прости, я забыла, что среди нас упырь, — складываю руки в молебном жесте.

— Псина сутулая, — скалится Инга, обходя меня по дуге.

— Отставить провокации! — рокочет Ратибор, и от этого рыка даже камыши у берега вздрагивают.

— Ещё одна сосунья… — тихо шепчет Марта, ухмыляясь, и тут же показывает молнию на губах, скрещивает руки на груди — мол, всё, я молчу, не трогай меня.

— Разговорчики! — леший сжимает кулаки.

Марта кивает, будто говорит: «Поняла, поняла», но в ее глазах мелькает озорство.

— И наконец, последняя участница: Карина, человек.

Открываю рот, чтобы вновь возмутиться, но вовремя себя останавливаю. Лилит права: слабые соперники — это плюс, и нечего этому противиться. Пусть будут на расход.

Карина — физически развитая девушка: в каждом её движении чувствуется выучка, привычка к дисциплине. Короткая стрижка, симпатичное лицо, которое портит шрам во всю щеку. Уверенной походкой она становится в строй, занимает своё место так, будто это не шеренга перед смертью, а строй на плацу — и она точно знает, что делать, если начнется бой.

Я кошусь на нее, оцениваю стойку, взгляд, то, как она держит плечи — ровно, без напряжения. Она не из тех, кто падает от первого удара.

Ратибор обводит нас всех бездонным взглядом.

— Перерыв — две минуты. И начнём первое испытание. Готовьтесь.

— Сегодня? — Селена выпучивает глаза так, что кажется, ещё чуть-чуть — и они выскользнут из орбит.

— Нет, после пришествия святого Никитки, — рявкает Ратибор, хмурится так, что густые брови сходятся в одну грозную линию, и отворачивается, оставляя нас одних.

Он отходит на несколько шагов, встаёт у кромки воды, где песок сливается с тенью, и замирает. Лесной дух становится частью пейзажа: ещё один тёмный силуэт среди камышей и коряг. Только по тяжелому, ровному дыханию видно, что он здесь.

Время истекает.

Глава 4

Стоим на помосте, прожекторы освещают реку, глубоко прорезая толщу воды. Светает: солнце ещё не встаёт, но небо постепенно приобретает сероватый оттенок.