Гала Мрок – Право зверя (страница 3)

— Доброй ночи, — решаю проявить вежливость.

— Доброй, — глубокий бас вибрирует в ночной тишине, прокатывается по двору, как раскат далёкого грома.

Мужчина вплотную подходит ко мне. Приходится задрать голову вверх, чтобы заглянуть ему в лицо. Глаза полностью черные, без белков, изучают меня спокойно, неторопливо, словно он считывает не только черты, но и все мои скрытые мысли, желания, слабости.

— Ника, меня зовут Ратибор. Я хранитель Игры, церемониймейстер, а по-простому — ведущий данного мероприятия, — он говорит абсолютно без эмоций, ровно, словно зачитывает строчку из скучного регламента.

— Рада знакомству, — всё так же задрав голову, отвечаю ему.

Зверь внутри встрепенулся, потянулся вперед. Ему хочется потягаться с таким противником. Интересно, что за сущность этот Ратибор? Ведьмак? Древний дух леса?

— Я надену тебе повязку на глаза, — он спокойно достаёт чёрную ткань из кармана. — Это нужно для соблюдения формальности, и чтобы избежать лишних склоков при перевозке участниц.

— Там уже кто-то есть? — выглядываю из-за его спины, всматриваюсь в темноту автобуса, но даже моё острое зрение не может ничего рассмотреть: там сплошная, непроглядная тьма, будто салон окутан мороком.

— Конечно, — Ратибор неспешно завязывает повязку на моей голове, его движения размеренны и ритуальны. — Вы должны вести себя тихо и молча. Я не люблю лишнюю болтовню. Меня это выматывает и раздражает. Накажу, если ослушаетесь.

Ухмыляюсь, так, чтобы он увидел. Кто кого накажет, обратись я в свою вторую ипостась…

— Принято, — киваю в темноту повязки.

— Ну и чудненько, — он берёт меня за плечо и направляет к автобусу. — Тут ступени.

Нащупываю кроссовком твёрдую поверхность и вхожу. В нос бьёт калейдоскоп запахов — болота, крови, земли, дыма, пота и еще кучи разнообразной вони, от которой желудок сворачивается в узел и норовит вытолкнуть ужин наружу.

— Вашу мать! Девчонки, вы хоть бы помылись. Дышать невозможно! — морщусь, изо всех сил сдерживая тошноту, и тут же получаю ощутимый тычок в спину.

— Псиной прёт аж в конец автобуса, — доносится надменный женский голос, холодный и острый, как лезвие.

— Сосалке слово не давали, — улыбаюсь, чувствуя тонкий, сладковато-металлический вампирский запах.

— Разговоры! — Ратибор с силой нажимает мне на плечо, заставляя сесть.

Сжимаю челюсти так, что зубы скрипят. Сдерживаю гнев, а тело уже отвечает само: кости начинают хрустеть, кожа натягивается, мышцы перестраиваются в попытке обратиться. Зверь рвётся наружу, требуя выпустить его, дать ему разорвать эту наглость, эту несправедливость, это неуважение.

— Тише, тише… — шепчу себе, вцепляясь пальцами в сиденье, будто оно может удержать меня в человеческой форме.

— Пёсик, пёсик, ко мне! — ехидно зовёт противный голос, растягивая слова, играя ими, как кошка играет с полумертвой мышью.

Не могу разобрать, кому он принадлежит: ярость застилает все органы чувств, запахи сливаются в одну ядовитую кашу, слух в толще гнева становится глухим.

— Ещё слово, и я выпотрошу теб…

Договорить не успеваю. Удар по моему креслу вибрирует в спину, отдаётся в позвоночник, в зубы, в каждую косточку.

— Хватит! Адово племя! Спать! — орет Ратибор.

Это последнее, что я слышу, прежде чем сознание отключается, проваливаясь в черную, беззвучную яму.

Глава 3

Не знаю, сколько занял наш путь, но выспаться я успела. Чувствую бодрость и готовность к борьбе. Тело не просто отдохнуло, а откалибровалось, натянулось, как тетива.

Держусь за поручень возле выхода. Автобус заглушает двигатель и, шипя, открывает двери.

— Выстраивайтесь в шеренгу! — приказывает Ратибор с улицы. — Для недалеких: шеренга — это плечом к плечу и лицом в одну сторону!

Закатываю глаза в темноте под тканью. Хочется огрызнуться, но я прикусываю язык: сейчас не время показывать характер.

— Мы девушки, а не умственно отсталые, — раздаётся голос позади меня.

— Девушки… — саркастично басит Ратибор. — Не толпитесь в проходе. Услышите своё имя — тогда выходите.

— Как всё сложно, — раздраженно выдыхаю я.

— И ведите себя прилично. Господин Блэквуд смотрит на вас, — бубнит Ратибор.

— Блэ-э-кву-уд, — растягивает буквы приятный женский голос, в нём слышится игривость. — Даже фамилия звучит сексуально.

— Ой, заткнись, шмонька озабоченная, — хихикая, тараторит другая. — Только и думаешь, кто б прочистил твои трубы.

— Природа у меня такая, — кокетливо отвечает обладательница приятного голоса.

Я уже вся в нетерпении, хочется поскорее посмотреть на нашу компанию, оценить соперниц, понять, кто здесь просто шум, а кто — реальная угроза. И Ратибор словно чувствует моё напряжение.

— Начнём. Открывает шеренгу Ника. Ника у нас оборотень, — объявляет он ровно.

Сердце пропускает один удар, затем переходит на ускоренный ритм. Повязка с глаз слетает. Ратибор стоит перед автобусом, позади него — сплошная темнота ночи.

Спрыгиваю на землю под сопровождение лающих соперниц:

— Гав! Гав! Гав! — синхронно гавкают мне вслед, и в этой насмешке столько детской, наивной игры, что она даже не задевает.

— Шавки, — пожимаю плечом, глядя прямо в чёрные глаза Ратибора. — Что с них взять… Они не в курсе, что оборотни не лают.

— Невежи, — коротко кивает он.

Останавливаюсь в метре за его широкой спиной, делаю глубокий вдох. Воздух здесь такой чистый, такой густой и ароматный, что его хочется есть ложкой. В нём смешались запах цветов, хвоя, древесина, но над всем этим преобладает сырой речной дух — тяжелый, прохладный.

Смотрю вправо: луна отражается от водной глади, подсвечивает камыши и песчаный берег. Всё вокруг кажется одновременно прекрасным и опасным — как идеальная ловушка, замаскированная под рай.

— Следующая у нас Лисунэ, хитрая лисица-оборотень, — глухой смешок вылетает из-под густых усов Ратибора.

Повязка с глаз девушки резко слетает сама, будто сорванная невидимой рукой. Везде задействована магия; не удивлюсь, если и автобус вёз нас без помощи водителя, просто плыл сквозь ночь по чьей-то воле.

Рыжая копна волос пружинит небрежными прядями, когда Лисунэ спускается по ступенькам. Девушка небольшого роста, мелко-костная, худая, но видно, что очень юркая. Она растягивает хитрющую улыбку, жёлтые глаза сверкают, как у зверя, заметившего лазейку, а пальцы с оранжевыми ногтями машут Ратибору:

— Ничего я не хитрая, — подмигивает ему и вприпрыжку идет ко мне.

С этой мадам нужно держать ухо востро. Не заметишь, как вонзит нож в грудину — и при этом будет мило улыбаться, будто просто хотела поправить тебе воротник.

— Мы с тобой почти сёстры, — протягивает мне руку для приветствия.

— Пф… смешно. Лиса волку не товарищ, — всё же пожимаю горячую ладонь, чувствуя, как её пальцы на долю секунды сжимаются чуть крепче — проверка, проба на прочность.

— Подружимся, — отмахивается Лисунэ и становится рядом, чуть наклонив голову.

Ратибор смотрит на нас, не моргая, его чёрные глаза скользят по строю, как лезвие по бумаге.

— Дальше, — голос его звучит без эмоций.

А я стою и думаю: если Лисунэ — хитрость и юркость, то я — грубая сила, инстинкт и расчет. Здесь дружба — это просто способ держать врага поближе.

— Лилит, суккуб, — продолжает Ратибор, и голос его звучит так, будто он называет не имя, а диагноз.

— Уф, — непроизвольно выдыхаю, видя следующую конкурентку.

Шикарная, фигуристая брюнетка с грацией кошки спускается из автобуса — каждое движение отточено, будто она не идет, а танцует. Короткие шорты едва прикрывают округлые ягодицы, топ практически трещит на пышной груди, тонкую талию украшают татуировки в виде разрядов молний — чёрные, резкие, словно выжженные на коже. Сквозь блестящие волосы проглядывают небольшие рога, а на спине — еще совсем слабые, полупрозрачные кожаные крылья. Лилит решила явиться в своей почти реальной ипостаси.

К счастью, она еще совсем молодой суккуб. Справиться с ней будет проще, чем с матёрым, напитанным энергией демоном, который одним взглядом может выжечь волю. Мне довелось иметь роман с инкубом — и, что греха таить, это был лучший любовник, которого я знала. Но пришлось разорвать нашу порочную связь: оборотень и инкуб в таких отношениях только вредят друг другу, высасывают жизненную энергию один у другого, пока не останутся пустыми оболочками. Зато есть что вспомнить…

Лилит накручивает на палец с красным ногтем бороду Ратибора, облизывает пухлые губы и томно смотрит на него снизу вверх, растягивая уголки рта в улыбке, от которой у обычного мужчины подскочило бы давление и хрен стоял колом.

— А ты везде такой большой? — мурлычет она, окидывая его похотливым взглядом. — Не откажи даме проверить все твои достоинства.

Изящная рука лихо выгибается в противоположную сторону — и суккуб вынуждена согнуться в том же направлении. Невидимая сила подчиняет её тело. Лицо искажает боль, улыбка сползает, обнажая на мгновение растерянность.

— Шалашовские чары на меня не действуют, — рычит Ратибор и сплевывает на землю.