Гала Артанже – Синхронизация чувств (страница 1)
Гала Артанже
Синхронизация чувств
Спартакиада
Тася с тяжёлым рюкзаком за спиной выбралась из автобуса. Астрахань встретила её влажной жарой и запахом Волги, таким же тягучим, как утренний мёд у дедушки на даче. Солнце нещадно било в глаза. Горячий сухой воздух лениво тянулся и лип к коже, щекоча ресницы. Тася прищурилась.
За шесть часов дороги она устала. Волосы распались на рыжие завитки, кроссовки поскрипывали о горячий асфальт, но внутри всё пело:
– Тась, ты чего застыла как памятник Зои Космодемьянской. – Лена толкнула её в плечо. – Сначала заселяемся, а потом уже любуешься этим Астраханским курортом. Тоже мне – нашла Сочи.
– Да я просто сравниваю… воздух другой.
– Воздух у неё, – фыркнула Лена, – это не воздух, а Волга испаряется – ишь, какая она здесь широченная. Это Астрахань, детка!
Но Тася по-прежнему ловила себя на мысли, что в этом чужом городе ей всё кажется по-настоящему новым и волнительным: и широкая река, и приплюснутые облака, и предчувствие, что здесь точно случится что-то важное и необычное.
Она только молча кивнула, и девчонки направились к входу в гостиницу.
На третий день всё и случилось. После отборочного заплыва, когда команда уже визжала и хлопала друг друга по плечам, тренер Юлия Ивановна коротко похвалила: «молодцы».
Но для Таси победа ощущалась не только ликующим шумом, но и лёгким жаром в груди, и хотелось одной без свидетелей пережить эти волнения, чтобы радость тихонько улеглась внутри.
Тася вышла на улицу, чтобы выдохнуть от напряжения и нахлынувших эмоций.
Она стояла, опершись о стену спорткомплекса, листала телефон и неожиданно тактильным чувством уловила, что совсем рядом кто-то остановился.
– Слушай, ты из синхронного, да? – раздался голос, не назойливый, а скорее лёгкий. – Видел ваш номер. Классно выступили!
Она подняла голову. Парень – высокий, светловолосый, с немного растрёпанной чёлкой и улыбкой, будто само солнце попросило её просиять. На олимпийке – логотип МГУСиТ1.
– Спасибо, – сказала Тася, – старались.
– Василий я. Можно просто Вася. – Он протянул руку. – Вольный стиль, двести метров.
– Тася.
– О! Вася и Тася, считай, дуэт образовался, – он засмеялся искренне, без налёта показухи. – Тася – это от Анастасии?
– Нет. Таисия. Маму угораздило так назвать в честь Таис Афинской. Читал Ивана Ефремова?
Вася подумал секунду.
– Не вспомню. Может, не читал. Надо будет загуглить.
– Надо, – кивнула Тася. – Там женщина сильнее половины мужских персонажей мировой литературы.
Вася вскинул брови:
– Тогда точно почитаю. И вообще, если ты не против, пойдём мороженого возьмём? У меня от бассейна и жары ощущение, что внутри всё кипит.
Они направились в маленьком кафе неподалёку – с вывеской «Мороженное» через лишнюю букву «н» и кавычки, от которых Тася едва не взвыла, потому что родной филфак не отпускал даже на каникулах.
– Господи, кто это писал, – простонала она, глядя на вывеску. – Кажется, я осиротела без филфака.
– Без чего?
– Потом объясню, – улыбнулась Тася.
За столиком разговор начали со спорта: про Спартакиаду, планы, про то, насколько реально попасть на чемпионат мира. По мнению Таси – вполне реально, и произнесла она это так убедительно, что Василий посмотрел на неё с уважением.
– Олимпиада тоже в планах?
– Олимпиада – это пока ещё не план, а мечта, – улыбнулась она. – Но я работаю над тем, чтобы она стала планом.
– И ты уверена, что всё получится?
– Уверена. Если не получится – сделаю так, чтобы получилось, — Тася подмигнула парню.
– Так-так, – усмехнулся он. – Надо записать золотыми буквами на стене бассейна.
Потом разговор сам собой перетёк в музыку. Тася призналась, что слушает в основном Янку Дягилеву и старые альбомы «Сплина», и Василий скривился с таким искренним страданием на лице, что девушка не сдержалась и, прикрывая ладонью рот, рассмеялась.
– Что не так? – спросила она.
– Тась, ну это же бумеры. Это как прийти в 2024 году и сказать «слушаю Витаса». Или как слушать кассеты… ну, серьёзно. Есть же нормальная музыка – Маша, Niletto, Скриптонит…
– Скриптонита я слушаю, – парировала она.
– О! Уже прогресс! – Вася поднял руки, шутливо сдаваясь.
– А Янка Дягилева – это классика российского рока, – сказала Тася, уверенная в своей правоте, – Как Пушкин. Пушкина ты тоже не читаешь?
– Пушкина-то читал. Обязательная программа.
– Вот. А Дягилеву надо слушать не по программе, а по зову души. Это честнее, чем по обязаловке.
Вася засмеялся. Смех у него был чистый, заразительный. Затем он посмотрел на Тасю немного растерянно и в то же время с интересом – видимо, не ожидал, что будет так нескучно. И Тася тоже вдруг подумала: вот он, тип людей, с которыми можно спорить до ночи и не устать.
Они проговорили почти два часа. Мнения расходились почти во всём: в музыке, в кино, в том, нужно ли читать бумажные книги или достаточно электронных. Но Вася слушал внимательно, с уважением, хотя глаза у него всё время смеялись.
Когда вернулись в гостиницу, уже стемнело. У номера Таси Вася махнул рукой:
– До завтра, филологиня!
Она улыбнулась. Они разошлись по своим номерам, но от событий дня внутри осталось что-то тёплое, как отпечаток солнечного луча на коже.
За день до закрытия Спартакиады московская команда по синхронному плаванию взяла золото.
Тася еле стояла на ногах, но улыбка не сходила с лица. Команда орала, тренер Юлия Ивановна смахивала слезу со щеки, Лена визжала и висела у Таси на шее.
Всё свершилось по намеченному плану. Всё, кроме внутреннего щелчка, от которого Тасе хотелось просто сесть и замолчать, чтобы всё самой взвесить.
Она покидала бассейн с медалью на шее и чувствовала, что слишком много всего скопилось сразу – гордость, усталость, что-то ещё, чему Тася не сразу нашла название.
А вечером Вася прислал СMС:
Она дочитала и рассмеялась:
Но предложение Васи оказалось не шуткой.
Белоснежный Астраханский театр оперы и балета стоял у воды, будто игрушечный замок. Колонны отражались в Волге. А по ступеням гулял мягкий золотой свет. Тася остановилась, не в силах оторвать взгляда.
– Красиво, да? – спросил Вася.
– Очень!
Театр встретил их высоким золочёным фойе. На креслах красный бархат. Лёгкий запах духов и волнительное предвкушение. Люди в нарядной одежде. На Тасе простое миди-платье, которое взяла почти случайно, но всё равно чувствовала себя в нём вполне уместно. Музыка ещё не началась, а в воздухе уже что-то менялось.
– Я, вообще-то, не большой фанат оперы, – признался Вася честно, – А здесь «Мадам Баттерфляй». Пуччини. И билеты были, и я подумал… ты же про книги и всё такое – ну филологиня… в общем. О! звучит, как Богиня, да? – Он посмотрел на девушку с таким же восхищением, как минуту назад на театр. – Богиня и есть!
– Ну, спасибо, – смутилась Тася не от неловкости, а от того, как легко он это сказал, и почему-то хотелось ему верить.
Когда оркестр заиграл увертюру, музыка окутала Тасю, и она перестала думать обо всём, что не касалось действию на сцене. Только дышала и слушала. Забыла про Васю, про медаль, про завтрашний автобус. Видела только историю женщины, ожидающей того, кто не вернётся. Не зная итальянского языка, Тася понимала всё, что происходило.
В антракте они задумчиво молчали, всё ещё погружённые в волшебство музыки и голосов. Бывают моменты, когда в тишине любые слова лишние.