Гала Артанже – Синхронизация чувств (страница 3)

Тася слушала и улыбалась. Потом включила ещё раз, чтобы услышать, как он смеётся, и его ласкающее слух «Богиня».

«Ладно. Может, и простой, но это не так уж и плохо. Может, даже лучше».

Октябрь пришёл с дождями и зачётными неделями. Над городом висело серое марево, а в метро вечерами все выглядели одинаково: уставшие, в куртках, с рюкзаками и сумками, с телефонами в руках.

В бассейне тренер добавила нагрузку. Первенство страны среди молодёжи состоится в январе, и всем было определённо ясно: если сейчас не работать в поте лица, потом будет поздно.

После тренировок Тася, еле живёхонькая, добиралась до дома. Разувалась в коридоре, шлёпала на кухню за чаем, потом тянула свою тушку в комнату, открывала конспекты… и через десять минут ловила себя на том, что второй раз перечитывает одно и то же предложение.

Поздними вечерами Вася звонил по расписанию, как будильник, только не назойливый, а приятный.

– Ты вообще спишь? – спрашивал он.

– Сплю, – отвечала Тася, уткнувшись щекой в подушку. – Почти.

– Ты сейчас над учебником опять уснула, я угадал?

– Нет.

– Та-а-ась.

– Ладно, да, – вздохнула она. – Но я герой.

– Герой лежачего фронта, – хмыкнул Вася. – Ложись нормально.

– Я и так лежу.

– Имею в виду: ложись спать, а не мучайся над книгой.

– Я не мучаюсь, а внимательно читаю конспект.

– А я слышу, как ты зеваешь.

Тася фыркнула, но всё равно улеглась поудобнее. Оставила телефон рядом на тумбочке, не убавляя звук.

Вася тоже не отключился сразу, и связь висела ещё несколько минут: в телефоне тихо потрескивало, кто-то хлопал дверью в коридоре, где-то очень далеко лаяла собака. Она слушала его голос: «ты представляешь, у нас в общаге опять выключили горячую воду»…

Это странное ощущение – засыпать под его дыхание и голос – согревало Тасю, как если бы Вася действительно сидел рядом, прислонившись к ней плечом.

Ночью он приснился Тасе.

Это был не тот сон, который потом пересказывают подругам, краснея и смеясь. Всё гораздо прозаичнее. Вдвоём они шли к горизонту по осеннему городу, разговаривали ни о чём и обо всём сразу. Низкое солнце, каким оно обычно бывает в октябре, светило в глаза, цеплялось за ресницы, и всё вокруг казалось лёгким, умиротворённым. Никакой спешки, никаких оценок или вопросов типа «а что это между нами?» Они просто были рядом, и этого обоим было достаточно.

Проснувшись, она ещё несколько секунд лежала с закрытыми глазами, удерживая ощущение тихого, ровного счастья без спецэффектов.

Потом потянулась к тумбочке. Телефон с почти разряженной батареей лежал экраном вниз.

От Васи ни сообщения, ни пропущенного голосового. Конечно, он спал. Нормальные люди в половине седьмого спят, а не анализируют сны.

Тася поднялась, поставила телефон на зарядку и пошла на кухню.

За окном ещё темно, мокрый двор блестел лужами. Вода в чайнике лениво готовилась к закипанию.

Тася обхватила себя руками и думала, что пятница наступит послезавтра. И это, кажется, всё-таки что-то значит для неё. Что конкретно она пока ещё не знала. Но от одной мысли о встрече с Васей в груди стало теплее. Тася честно попыталась сосредоточиться на редуцированных гласных. Получилось плохо.

В один из дней она поняла, что скучает. Не так, как скучают по кому-то, кто уезжает на месяц и исчезает из жизни. И не по пятничным встречам – к такому распорядку она уже привыкла: уйдёт Вася в метро, напишет «доехал», и на этом всё до следующей недели.

Нет. Это случилось посреди дня, на паре по зарубежной литературе. Профессор рассказывал про Хемингуэя, «потерянное поколение», войну и героев, которые не умеют говорить о чувствах иначе, чем через бокал чего-нибудь крепкого.

Тася честно делала пометки, но в голове крутилось: «Интересно, Ваське бы понравился Хемингуэй или он сказал бы «бумер»?»

Мысль показалась ей настолько смешной, что она хмыкнула.

– Рыжик, ты где? – шёпотом спросила Оля, наклонившись к ней.

– Здесь, – так же едва слышно ответила Тася.

– Ха! Так я и поверила, – буркнула Оля.

После пары в коридоре подруга поймала Тасю за рукав.

– Так, гражданка Соколова, – сказала она, – давай честно. У вас серьёзно или «мы просто гуляем»?

Тася замерла, прикидывая, как сформулировать ответ. И даже не столь Оле, сколь самой себе.

– Не знаю, – наконец сказала она. – Мы просто… видимся. По пятницам.

– «Просто видимся по пятницам» – это означает «встречаемся», – авторитетно заявила Оля.

– Мы не обсуждали это, – возразила Тася.

– А надо обсуждать? – удивилась подруга.

– Не знаю.

– Что ты заладила: не знаю, да не знаю! Барышне девятнадцать годочков, пора бы и знать.

Оля посмотрела на подругу с видом умудрённой опытом женщины, прошедшей Крым и Рим и видевшей в этой жизни слишком много чужих драм.

– Ладно, – сказала она мягче. – Не хочешь, не рассказывай. Но ты улыбалась, когда он тебе писал.

– Я не улыбалась, – возмутилась Тася.

– На старославянском, – уточнила Оля.

– И что?

– То, что если ты улыбаешься даже на старославянском, это серьёзно, – подвела итог Оля. – С таким диагнозом спорить бессмысленно.

Тася фыркнула, но спорить действительно не стала.

Ночью Тасе опять приснился Вася. Они целовались у подъезда, а мама смотрела на них в окно…

Поездка в Ярославль

Они сидели на мягком диване у окна в маленькой кофейне на Покровке. За окном ноябрь размазывал на дороге дождь, пытающийся то и дело притвориться мокрым снегом. Тася грела ладони о горячую кружку и смотрела, как по стеклу стекают кривые прозрачные ручейки.

– В эту субботу у Дюши день рождения. Надо обязательно быть, – сказал Вася, и по его тону стало понятно, что речь идёт о событии, важном для него.

– Дюша – это друг в Ярославле?

– Ну да. Андрей. Он… – Вася замолчал на секунду, подбирая нужное слово. – Он не просто друг, понимаешь. Дюша мне как старший брат. В своё время много хорошего сделал для меня.

Тася оторвала глаза от кружки. Вася, когда шутил, всегда говорил легко, перескакивая с темы на тему. И потому сейчас его серьёзный тон придавал словам особое значение.

– Расскажи, – попросила она.

Вася пожал плечами, чуть отвёл взгляд, но рассказал.

Васе было четырнадцать. Компания – «та ещё», как он выразился: не злые, не отмороженные, просто пустые. Те, с кем вроде скучно, но всё равно тянешься, потому что «свои», потому что вместе после школы, потому что с ними не так страшно быть никем. Несколько мелких «приключений», одно посерьёзнее – и в итоге учёт в ПДН. Мать плачет, утирая рукавом глаза, отец молчит, и это молчание – хуже любого крика.

– И вот тогда появился Дюша, – продолжил Вася. – Он тогда только поступил на физкультурный, первый курс. Пришёл к нам в школу по программе «наставничество и работа с трудными подростками». Ну, типа того. Я сначала думал: ну и что этот студент мне скажет умного?

Вася усмехнулся.

– А он и не говорил особо. Просто взял и потащил меня в бассейн.

– Так просто?