Габриэлла Сааб – Последний ход (страница 46)

– Не совсем так, – сказала я со смешком. – Познакомься с Иреной.

При этих словах она посмотрела на меня так, словно я сошла с ума.

– С твоей мёртвой подругой?

– Именно, я – грёбаное привидение. Может, уже пойдём? – Ирена двинулась к двери, но когда я собралась последовать за ней, Ханья схватила меня за локоть.

– Прошло больше трёх лет с тех пор, как вы работали вместе, – сказала она тихим голосом, настороженно глядя на отвернувшуюся Ирену. – Она приезжает сюда, как будто для того, чтобы умереть за Сопротивление, а затем возвращается в качестве СС-хельферин?

Прежде чем я успела объяснить что-либо Ханье, развеять её опасения, Ирена резко остановилась у окна.

– Вот дерьмо.

Несколько охранников шли по двору с группой заключённых-женщин, которым предстояло оставаться в блоке № 25 до тех пор, пока их не отправят в газовые камеры. И если мы с Ханьей не найдём убедительную причину уйти, то присоединимся к ним. Несмотря на неминуемую опасность, я ощутила знакомый трепет, представив, как иду по улицам Варшавы с Иреной. Две девочки из Сопротивления перехитрили нацистов. Пришло время нам снова стать теми девочками.

Когда Ирена повернулась ко мне, я одарила её легкой улыбкой:

– Ты готова, Фрида?

У Ханьи ещё никогда не было более растерянного выражения лица.

– Фрида?

– Я объясню тебе позже. А сейчас будешь моей переводчицей.

– Но тебе же не нужен…

– У тебя есть лучшее объяснение, почему ты здесь находишься? Просто делай, как я говорю, бобе.

Но у Ханьи был такой вид, как будто предательство, которого она боялась, свершилось: Ирена оставит нас с осуждёнными и уйдёт со своими товарищами из СС. Она была неправа, я знала это; мне нужно было, чтобы она доверяла мне, – только так Ирена сможет доказать свою преданность.

Дверь со скрипом отворилась, и охранники ввели еле живых женщин внутрь. Некоторые были так слабы и больны, что тяжело опирались друг на друга, когда ковыляли к койкам; другие умоляли сохранить им жизнь, настаивая на том, что они по-прежнему годны к работе. Один охранник посмотрел на Ирену и открыл было рот, но мы уже были поглощены разговором.

– Я хотела отдохнуть лишь несколько минут, фрау ауфзеерин! – воскликнула я по-польски. – Я потеряла счёт времени, но собиралась вернуться к работе, клянусь. – Я повернулась к напряжённой Ханье. – Пожалуйста, скажи ей.

Тишина. Охранники ждали, и, когда все взгляды устремились на нас, глаза Ханьи расширились от новой волны ужаса. Я повторила свои слова по-польски, умоляя её перевести, молча умоляя подыграть. Без неё этот план не сработает.

– Ну? – спросила Ирена по-немецки. – Что лопочет эта полька? Соображай быстрее, еврейка ты безмозглая.

Ханья с трудом сглотнула, на этот раз посмотрев на меня чуть увереннее. И заговорила по-немецки.

– Она клянётся, что пришла сюда отдохнуть и собиралась вернуться к работе. Она не думала, что задержалась здесь так надолго.

– Я знала, что она не больна, – сказала Ирена с издёвкой. Она схватила меня за ворот, так что я издала подобающий случаю всхлип. – Думаешь, ты такая чертовски умная, раз прячешься в пустом блоке, чтобы избежать своих трудовых обязанностей, да? Если вытворишь подобное ещё раз, я переведу тебя в блок № 25 навсегда.

Она не стала дожидаться, пока Ханья переведёт её слова, а сразу толкнула нас к двери. Протиснулась мимо охранников и заключённых, не дав никому возможности задать ей вопрос, и потащила нас во внутренний двор. Мы пересекли его в несколько шагов, прошли через ворота и свободно продолжили путь.

После ужина мы с Ханьей прокрались в уборную, чтобы поговорить наедине. Объяснив всё, я поняла, что точно не должна позволить Ирене попытаться тайно вывезти меня отсюда.

– Они больше не применяют коллективные наказания из-за сбежавших заключённых, – сказала Ханья. – Тебе нечего терять.

– Кроме наших жизней, если нас поймают.

– Ирена здесь под прикрытием, и её так же легко могут поймать, если ты останешься.

– Именно поэтому ей нужно уйти.

– Она вернулась сюда за тобой, Мария. Она бросила дочь и рисковала своей жизнью, чтобы спасти твою, и она не уйдёт, пока ты находишься здесь. Не разлучай её с ребёнком дольше, чем требуется. – От меня не ускользнул понимающий блеск в её глазах.

После того как Ирена вывела нас из блока № 25, я была уверена, что наш совместный спектакль доказал – её намерения были благородными. Но как только мы добрались до нашего блока, Ханья остановилась в дверях и повернулась к Ирене. Моя уверенность тут же улетучилась, и я приготовилась успокаивать их, если начнётся спор. Мимо шли ещё несколько охранников, которые наверняка услышат разговор, подойдя ближе. Я схватила Ханью за руку, подавая сигнал тревоги, но она была слишком сосредоточена на собственных словах, произнося их тихим, но настойчивым голосом, и не заметила мой жест.

– Мои сыновья. В Варшаве. Мария сказала, что пару лет назад ты со своей…

Я сжала её руку сильнее, мой взгляд снова метнулся к охранникам; Ханья снова пропустила моё предостережение, но не Ирена. Она схватила Ханью за воротник, сперва отстраняя, затем притягивая её к себе.

– У моей матери есть информация о том, куда поместили каждого ребёнка, – сказала она едва слышным шёпотом. – Я свяжусь с ней, как только это будет безопасно. Обещаю. Я ясно выразилась? – добавила она громче, как бы заканчивая угрозу.

Когда группа охранников поравнялась с нами, Ханья склонила голову в покорном кивке, хотя её глаза блестели. Ирена едва заметно кивнула в ответ, затем подтолкнула нас обеих к блоку – но лишь после того, как поймала мою слабую улыбку.

Я хотела, чтобы Ирена и Ханья были в безопасности и воссоединились со своими детьми. Нужно как можно скорее разработать план, сводящий к минимуму количество времени, которое Ирена здесь проведёт. Что касается меня, то я бы сделала всё, что бы ни потребовалось. Единственным способом добиться справедливости для моей семьи было покинуть это место. Ради свободы стоило пойти на риск.

Теперь, в безлюдном туалете, я медленно выдохнула:

– Если ты готова, то и я тоже.

– Я? – спросила Ханья и рассмеялась: – Какое отношение к чему-либо имеет моя готовность? – Неподдельное замешательство на её лице сбивало с толку.

– Потому что ты уйдёшь с нами, – ответила я. – Ты и Исаак.

Мгновение она никак не реагировала, словно не была уверена, что понимает меня, затем отошла на несколько шагов и провела рукой по своему платку. Наконец Ханья вздохнула и повернулась ко мне лицом.

– Членам зондеркоманды не разрешается встречаться ни с кем. Ты это знаешь. Протцу удалось сегодня обойти это правило, и поскольку я не могу влиять на назначения в зондеркоманду, он остаётся моим единственным средством связи с Исааком, нам приходится разговаривать через забор. Вытащить его оттуда просто невозможно.

– Очень даже возможно, ведь с ним может связаться Ирена.

– Шансы на успешный побег четырёх человек невелики.

Я не могла понять, зачем она всё так усложняет, но уступила с раздражённым вздохом:

– Хорошо, мы подождём, пока нападёт Армия Крайова, и поднимем восстание. Есть сообщения и о наступлении Красной армии, так что ждать осталось недолго…

– Ждать нет времени. Когда мы с Исааком освободимся, то встретимся с вами в Варшаве, чтобы найти моих сыновей, но вы с Иреной должны уехать, как только будет разработан план.

На этот раз была моя очередь сомневаться, правильно ли я её расслышала. Через секунду я покачала головой в категоричном отказе.

– Я никуда не пойду, если ты не пойдёшь со мной. Я не оставлю тебя, Ханья…

– Хватит, Мария.

Угасающий вечерний свет просачивался сквозь деревянные рейки и разливался по полу и бетонным пандусам, пока мы молча рассматривали друг друга. Мы старались делать эти личные встречи короткими из-за удушающей вони в уборных; на этот раз ни я, ни Ханья даже не поморщились.

Внезапно меня захлестнули рыдания, чего не происходило уже давно. Я подошла ближе и обняла её. Если бы этого было дотстаточно, чтобы мы никогда не разлучались! Освобождение взывало ко мне, и искушение было таким сильным. Оказавшись на свободе, я смогла бы найти способ связаться с Фричем на передовой. Оказавшись на свободе, я смогла бы встретиться с ним лицом к лицу.

Возможность осуществить свои планы была самой заманчивой из всех.

Ханья прижала меня к себе и поцеловала в макушку, потом шикнула и взяла моё лицо в ладони. Когда она посмотрела мне в глаза, на её губах заиграла лёгкая, нежная улыбка.

– Уходи с Иреной, – прошептала она, вытирая слезу с моей щеки и смаргивая свою. – Возвращайся домой, шиксе.

Глава 27

Биркенау, 7 октября 1944 года

За две недели, прошедшие после её приезда, Ирена узнала всё, что можно, о своих товарищах по СС и выучила их распорядок дня. Я пообещала, что поеду с ней, когда представится возможность, но я всё ещё надеялась на атаку Армии Крайовой или наступление Красной армии. Пилецкий был на свободе уже больше года, у него было достаточно времени для планирования нашего освобождения, да и советские войска с каждым днём становились всё ближе. Восстание, которого мы ждали, произойдёт, и мы будем сражаться здесь, в лагере, в то время как наши союзники будут сражаться за его пределами.

Я была почти готова вновь взять под контроль свою жизнь – и найти человека, чьё имя слышалось в отзвуках каждого выстрела. Желание добраться до него влекло едва ли не сильнее, чем свобода.