Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 63)

В конце концов, решив, что не стоит ничего скрывать от пользователей и честность – лучшая реклама, они так и написали в пресс-релизе: «Компания, выпустившая “Дублей старшей школы”, и бесподобный дизайнер Сэди Грин, создатель “Итиго” и “Кленвуда”, предлагают вам фееричного “Церемониймейстера” – приключенческую игру, подобной которой вы никогда не видели. Мистика и любовь, трагедия и тайна – нет, это не просто игра, это шедевр игрового искусства, доступный для понимания лишь тонким ценителям».

К сожалению, упоминания «Итиго» и «Кленбурга» сбили игровых журналистов с толку, и они вообразили, что Сэм также приложил руку к созданию «Церемониймейстера». И когда «Нечестные» стали распространять весть о «Церемониймейстере» по всему игровому сообществу, маркетологи компании быстро смекнули, что игра только выиграет, если ее продвижением займется Сэм. Потому что – кто такая Сэди и кто такой Сэм, который благодаря мэру Мазеру, учинившему в Кленбурге свадебный переполох, прогремел на весь мир. К тому же Сэм имел непосредственное отношение к «Церемониймейстеру»: разработкой игры занималась его компания и его напарник Сэди, а в выходных данных мелькало его имя. Маркетологи направились к Марксу и предложили отправить Сэди и Сэма в рекламный тур. Маркс тяжело вздохнул: вряд ли эта парочка согласится. К его немалому удивлению, Сэму предложение понравилось; он сказал, что сделает все, лишь бы поддержать «Церемониймейстера». Сэди, напротив, ощетинилась как еж.

– Я покажусь тебе законченной эгоисткой, но – нет. Люди решат, что «Церемониймейстера» создал Сэм.

– Ничего подобного. Обещаю тебе. Сэм поклялся убедить всех и каждого, что он только продюсер, а игра – исключительно плод твоих интеллектуальных усилий.

В ноябре Сэди и Сэм сели в самолет и полетели по просторам Америки расточать похвалы «Церемониймейстеру» на всевозможных конференциях и встречах. Сэм сдержал слово и не приписывал себе создание игры. Однако журналисты упорно не замечали Сэди и постоянно осаждали Сэма. «Вопрос к Мазеру, – то и дело доносилось из зала. – Совместимы ли игры и политика?» А еще Сэди бесило, что чуть ли не каждый третий считал их с Сэмом влюбленной парой! Журналисты отказывались верить в их сугубо дружеские и деловые отношения: если мужчина и женщина работают в игровой индустрии, они либо женаты, либо по крайней мере спят вместе. Сэди крепилась. «Главное – это работа, – убеждала она себя. – Главное – это работа, но работа в нашем деле – ничто, если люди о ней ничего не знают».

Они путешествовали уже четыре дня, когда Сэди подхватила кишечную инфекцию. Вначале ее вырвало утром, сразу после завтрака, затем после обеда. Остальное время она чувствовала себя более-менее сносно и говорила, что эта маленькая неприятность нисколько не помешает ей рекламировать игру.

– Это все устрицы, – жаловалась она Сэму, греша на забегаловку в Лас-Вегасе, предложившую ей блюдо из морепродуктов. – Вот я дурында. И угораздило же меня заказать морских моллюсков в городе посреди пустыни!

Два дня спустя, когда они ехали из международного аэропорта Даллас – Форт-Уэрт в Грейпвайн, Техас, Сэди попросила Сэма притормозить: ее вновь затошнило.

Выбравшись из машины, она бросилась к кусту недавно посаженной индийской сирени, и ее вырвало.

– Теперь поведу я, – заявила она, повернувшись к Сэму. – Ты ползешь как улитка. Меня укачало.

– Сэди, – образумил ее Сэм, – может статься, ты просто беременна? По моим прикидкам, тебя за последние три дня тошнило семь раз. Вряд ли это из-за устриц, верно?

– Вначале из-за устриц, а теперь меня укачало, – топнула ногой Сэди. – Если бы это был токсикоз, меня тошнило бы по утрам, а не весь день напролет.

По дороге к гостинице Сэди приметила аптеку и остановилась.

– Куплю попить и таблетки от тошноты.

Заодно она приобрела и тест на беременность.

В Грейпвайн они заселились в очаровательную до отвращения мини-гостиницу, состоявшую из семи номеров, названных в честь исторических личностей Техаса. В стоимость проживания входил завтрак. Замотанный турагент по рассеянности вместо двух отдельных комнат забронировал им один люкс, носивший имена Бонни Паркер и Клайда Бэрроу.

– Хочешь, я присмотрю другой отель? – шепнул Сэм на ухо Сэди.

– Забей. Это же люкс в Техасе, а в Техасе все размером с футбольное поле, – хихикнула Сэди.

Однако люкс Бонни и Клайда ее разочаровал: техасская гигантомания обошла его стороной и он вмещал в себя лишь крохотную спаленку, крохотную гостиную с диван-кроватью и крохотную ванную, являвшуюся, по всей видимости, центром этой крохотной вселенной.

– Похоже на нашу общажную комнату в Гарварде, – ухмыльнулся Сэм.

Через полчаса Сэди заперлась в ванной, но почти сразу же вышла оттуда, держа в одной руке картонную коробочку, а в другой – стакан с тест-полоской.

– Прости, – сконфузилась она, – понимаю, это перебор, но в ванной не развернуться. Там раковина-то еле-еле помещается, а о ванной полочке и мечтать не приходится. Не отель, а игрушка. Так и хочется кого-нибудь пристукнуть. Извини, Сэм. Я веду себя просто по-свински и порчу тебе все путешествие.

Сэм расхохотался. В ожидании, когда тест явит чудо, Сэди присела на диван рядом с Сэмом и уставилась в телевизор, где шел старый диснеевский фильм «Швейцарский Робинзон» о потерпевшей кораблекрушение семье, вынужденной жить в доме на дереве.

Сэм первым заметил изменения.

– Что означают две голубые полоски? – спросил он и потянулся к коробке почитать инструкцию.

Сэди инструкция не требовалась, она и без нее все поняла. Она кинулась в ванную, и ее стошнило. На сей раз тошноту вызвали нервы, а не токсикоз, но ей стало несравненно легче. Она почистила зубы, вернулась в гостиную и снова примостилась возле Сэма. Зазвонил ее телефон, лежавший на журнальном столике. Сэм покосился на него и увидел имя Маркса. Сэди перенаправила звонок на автоответчик.

– Я тоже хочу дом на дереве, – протянула она. – Может, поживем там немного?

Она опустила голову на плечо Сэма. Сэм не шелохнулся, не издал ни звука, хотя от Сэди несло кислятиной и еле уловимо пахло желчью.

– Через два часа нас ждут в штаб-квартире «ГеймСтоп». Разбуди меня, если я засну.

Месяц спустя, в декабре, они прилетели в Нью-Йорк, и бойкие рекламщики тотчас взяли их в оборот, организовав фотосессию в журнале «История игр». Пока дизайнеры корпели над обложкой с портретами Сэма и Сэди и бросающимся в глаза заголовком «Церемониймейстер: закулисье Мазера и Грин», Сэм и Сэди облачались в костюмы Елизаветинской эпохи. Сэди предстояло изображать королеву Елизавету I, Сэму – Уильяма Шекспира. Весь этот маскарад казался им сплошным фарсом, и они хохотали как умалишенные. Снимавший их фотограф, итальянец лет пятидесяти с лишним, не знал ничего ни о компьютерных играх, ни о самих Сэди и Сэме.

– Вы женаты? – спросил они.

– Нет, она не верит в институт брака, – ухмыльнулся Сэм.

– Точно. Не верю, – подтвердила Сэди.

– Э, вот обзаведетесь детишками, по-другому запоете, – покачал головой фотограф.

– Все так говорят, – хмыкнула Сэди.

Когда с фотосессией было покончено, Сэди сорвала костюм и бросилась в туалет.

Сэм неторопливо расстегивал камзол, когда у журналистки запищал мобильный.

– Сэм, офис «Нечестных» – в Венисе? – воскликнула она встревоженно. – Мой друг пишет, в одной из айти-компаний в Венисе перестрелка. Предупредите своих. Пусть не покидают здания.

– Ужас какой. Что за компания?

Он искренне сочувствовал людям, на которых обрушилось несчастье. Возможно, он даже их знал: в конце концов, все фирмы Лос-Анджелеса, работавшие в сфере высоких технологий, располагались у побережья. О своих сотрудниках он не тревожился: «Нечестные» были игровой компанией, а не айтишной.

– Не знаю.

– Я позвоню Марксу, – сказал Сэм. – Может, он в курсе.

Сэм вытащил телефон. Ух ты, он пропустил несколько звонков, и все от Маркса: в последние четверть часа Маркс настойчиво пытался до него дозвониться. Сэм тотчас перезвонил, но его перенаправили на автоответчик. Тогда он позвонил на стационарный телефон в офисе, но никто не снял трубку. Сэма прошиб холодный пот. На Западном побережье Америки был разгар рабочего дня.

Он рванулся к женскому туалету и постучал в дверь кабинки, за которой слышались судорожные всхлипы Сэди. Сэди выворачивало наизнанку.

– Сэди?

– Самсон, ты рехнулся? Что ты делаешь в женском туалете?

Сэди вышла. Она так привыкла к тошноте, что справлялась с этим недугом за считаные минуты. Готовясь задать Сэму головомойку за появление в женском туалете, она озорно улыбнулась. Но стоило ей увидеть лицо Сэма, и улыбка сползла с ее губ.

В 2005 году средний американец отправил четыреста шестьдесят эсэмэсок.

Краткость – сестра таланта. Порой текстовые сообщения, куцые из-за ограниченного числа знаков и маловразумительные, как телеграммы, складывались в небольшие поэмы.

Сэди и Маркс за все время знакомства написали друг другу не более двух дюжин СМС. Большего им и не требовалось: обычно они не разлучались ни дома, ни на работе.

Когда ее звонок был переадресован на автоответчик, Сэди отправила сообщение: «С тобой все хорошо?»

Через минуту прилетел ответ: «Люблю тебя. Курю бамбук. Так, детская забава. УК».

Сэди трясущимися руками протянула телефон Сэму.