Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 40)

Животное затрусило прочь.

– Бог мой, – застонала Анна, – как думаешь, мы его не задели?

– Не задели, – успокоил ее Сэм. – Слегка напугали. Он выглядел вполне бодрым, когда убегал.

– А кто это был – собака или койот?

– Не знаю. Их сам черт не разберет.

Анна рассмеялась.

– Верно. В следующий раз прихватим дедушкину энциклопедию, чтобы не ошибиться.

– А что, есть какая-то разница? – удивился Сэм.

– Возможно, и нет, – подумав, ответила Анна. – А возможно, задавить чужого любимца все-таки хуже, чем дикого зверя. Койот, он сам себе хозяин. Никто по нему плакать не станет. Дурно, наверно, так говорить, да? У койота не меньше прав на жизнь, чем у кого бы то ни было.

Анна заглушила двигатель, чтобы немного прийти в себя. Фары потухли, и они с Сэмом очутились в полной темноте. Анна, не успевшая освоиться в новой машине, трясущимися руками шарила по приборной панели, ища кнопку аварийного освещения.

– Господи, ну и мгла, – бормотала она. – Тьма египетская.

Вначале Сэм увидел огни. Два светящихся, растущих, ширящихся с каждой секундой глаза, рыскающих в ночи. Высматривающих их с мамой. Сэм помнил, как в его голове мелькнула нелепая мысль: «Они не найдут нас. Нам ничего не грозит. Нас укроет спасительный мрак».

Пронзительно завизжали шины, заскрежетал сминающийся металл, зазвенело – тонко и высоко, будто человеческий вскрик, – бьющееся стекло.

Водитель машины гнал, как бешеный, но не он спровоцировал эту аварию. Он лишь немного вольготнее, чем следовало, разместился на узкой дороге, по которой с трудом протискивались два встречных автомобиля, и протаранил громоздким седаном капот маленькой и легкой спортивной машинки Анны, разворотив водительское сиденье и сломав левую ногу Сэма. Откуда водителю было знать, что посреди Малхолланд-драйва застыл автомобиль с выключенными фарами? Откуда водителю было знать, что в автомобиле находились мальчик и его мама?

С пассажирского сиденья Сэм видел лицо Анны, озаренное фарами встречной машины. Осколки стекла впились в кожу и сияли в лучах падавшего на них света. Сэм потянулся, чтобы смахнуть их, но не смог шевельнуться: его левую ногу намертво придавило к приборной панели. Боли он не чувствовал, боль придет позже, но скованная нога и невозможность дотронуться до мамы приводили его в ужас. Его голову кружил запах крови, смешанный с ароматом любимых Анной гардений, и он непонимающе глядел на «торпеду», впечатавшуюся в грудь и живот мамы. Но больше всего его пугали осколки. Осколки, горевшие огнем на прекрасном мамином лице, не давали ему покоя, терзали его до безумия, и он вновь вскинул руку, чтобы убрать их. Стоило ему дернуться в безуспешной попытке коснуться Анны, как кости в его ноге как-то странно сдвинулись и Сэма пронзила острая боль. Дыхание перехватило, и его бросило в жар.

– Мам, – дрожа, как в лихорадке, прохрипел он сидевшему рядом еще теплому телу. – Мне больно.

Вытянув шею, он примостил голову ей на плечо и крепко зажмурился.

Из седана выбрался ошеломленный мужчина и пошатываясь направился к Сэму.

– П-простите, – обмирая от страха, прошептал он, – я вас не видел. Я не видел вас. Вы… С вами все хорошо? С вами все хорошо? Вы живы? Живы?

– Я жив, – откликнулся Сэм, разлепив глаза.

И больше, до встречи с Сэди Грин в игровой комнате, он не произнес ни слова.

Главное в играх – порядок. Определенный алгоритм действий. Однако игроку, нацеленному на победу, необходимо также выбрать наиболее выигрышную стратегию. Просчитать шаги и найти самый верный путь, успешную тактику, приводящую к благоприятному результату. Несколько месяцев после смерти Анны хранивший молчание Сэм с маниакальной одержимостью осмысливал причины трагедии. Предположим, Анну не принимают в шоу и она не покупает новую машину. Предположим, Анна покупает новую машину, но сразу после ужина, никуда не сворачивая, едет домой. Предположим, другая Анна Ли не прыгает с балкона и Анна не возвращается в Лос-Анджелес. Предположим, Анна не останавливается, когда на дорогу выскакивает койот. Предположим, Анна тотчас включает аварийное освещение. Предположим, Анна никогда не спит с Джорджем. Предположим, Сэм никогда не рождается… Следовательно, делает выводы Сэм, если бы его мама выбрала в этой жизни иные пути, она непременно избежала бы смерти.

На следующее утро, пока Сэм лежал на операционном столе, Сэди поехала в Венис обживать новое рабочее место. Не дожидаясь, когда офис приведут в божеский вид и со вкусом обставят, Маркс прикупил дешевых столов и полок, чтобы Сэди не теряла времени зря. Распаковав последнюю коробку, Сэди извлекла на свет коллекцию компьютерных игр. Расставив на полке пустые картонные ящички от ювелирных украшений и прочих безделушек, она разместила в них выстроенные в алфавитном порядке диски. Теперь все сокровища (и «Варкрафт», и «Диабло», и «Дум», и «Завещание полковника», и «Командир Кин», и «Ларри в выходном костюме», и «Метал Гир Солид», и «Мист», и «Остров обезьян», и «Последняя фантазия», и «Тропа Орегона», и «Ультима», и еще три дюжины бесценных игр) были у нее под рукой. На дне коробки лежал диск с «Мертвым морем». Сэди до сих пор любила эту игру, хотя чувства, которые она питала к ее создателю, описанию не поддавались. Она вынула диск из упаковки и пробежала глазами посвящение: «Сэди, самой обворожительной и талантливой разработчице приключенческих игр, на двадцатилетие. С любовью, Дов».

Надо же, она совсем позабыла про надпись. Интересно, когда она в последний раз видела этот диск? Наверное, лет сто назад. В тот день, когда в него играли Маркс с Сэмом. В тот день, когда Сэм объявил, что их шторм должен выглядеть так же великолепно, как у Дова.

Внезапно Сэди припомнила еще кое-что. Сэм всегда уверял, что даже не догадывался о ее любовной связи с Довом. Или о том, что Дов был ее преподавателем. Но если он загружал «Мертвое море» с диска – а ничего другого ему не оставалось, – значит, он читал посвящение. Посвящение невозможно не заметить, тем более такому человеку, как Сэм, подмечавшему каждую мелочь. А если он читал посвящение, значит, знал о них с Довом. А если знал, то случайно ли положил глаз на «Мертвое море»? Или же нет? Возможно, он все подстроил: нарочно продемонстрировал ей игру, потому что хотел, чтобы она пошла к Дову. Предчувствовал, что она непременно к нему пойдет. Но если все обстояло именно так, Сэм, вероятнее всего, догадался, с кем у нее случился тот «болезненный разрыв». Догадался, но, не колеблясь ни секунды, вновь толкнул ее в объятия Дова, даже не задумываясь, сколь горьким станет для нее воссоединение с ним. А если бы этого не произошло? Если бы три последних года Дов не руководил ни ей, ни ее работой? Чего бы она достигла?

Сэди нахмурилась: выходит, Сэм ее предал. Захотел «Улисса» – получил «Улисса», не заботясь о том, чего ей, Сэди, это стоило. Захотел сделку с «Опусом» – получил сделку с «Опусом», перешагнув через «Итиго» и с высокой колокольни наплевав на его гендерную неопределенность. А затем заставил весь мир поверить, что «Итиго» – его и только его игра. Но прежде – возродил из пепла их дружбу лишь для того, чтобы создать «Итиго». Господи, она-то считала его своим другом, но Сэм клал на их дружбу с прибором. Впрочем, он никогда этого и не скрывал. Сколько бы она ни признавалась ему в любви, он ни разу не ответил ей хотя бы: «Взаимно». Она пыталась найти ему оправдания: безалаберный отец, погибшая мать, травма, крайняя нужда, несправедливость и прочие тяготы жизни. Но возможно, все обстояло намного проще, и Сэди напрасно наделяла Сэма несвойственными ему переживаниями и сантиментами, ибо Сэм был бесчувственным, словно лед.

Сэди уселась за стол и сунула диск с «Мертвым морем» в щель дисковода на ноутбуке. Пропустив предваряющую игру заставку, где потерпевший крушение самолет гибнет в огне пожарища и Тень, единственная выжившая, отправляется в одинокое странствие под чарующий ноктюрн Клода Дебюсси «Лунный свет», Сэди, томимая жаждой крови, сразу перешла к первому уровню – вратам подводного мира, смахивавшим на павильон казино в Лас-Вегасе. На середину павильона приковылял зомби в клетчатой рубашке и узких кожаных штанах, и Сэди, руками Тени крепко сжавшая бревно, принялась с наслаждением мутузить нелюдя по башке. С кровавыми брызгами Дов сотворил настоящее чудо: в растекшихся пятнах крови умерщвленного зомби Тень видела свое отражение. Вроде бы пустяк, но сколько неимоверного труда потребовал он от виртуоза-дизайнера! «Что ни говори, а “Мертвое море” – игра на века», – подумала Сэди.

Войдя в раж, она вовсю расправлялась с зомби, когда в проеме двери замаячила голова Маркса.

– Операция закончилась, – уведомил Маркс. – Дедушка Сэма сказал, все прошло хорошо.

– Я рада, – механически ответила Сэди. В голове ее было отчаянно пусто.

Отшвырнув бревно, Тень схватила молоток.

– Я еду к нему… Ты что, рубишься в «Мертвое море»?

Тень с помощью молотка размозжила черепушку беременной зомби. Орудовать молотком было намного сподручнее.

– Угу.

Хрястнув молотком по окну, Тень вдребезги разбила стекло.

Вдруг из утробы испустившей дух матери выполз зомби-младенец. Замерев на крошечную долю мимолетной секунды, Тень тут же проломила младенцу голову. Кровь и ошметки мозга полетели в экран.