Габриэль Сегула – Пленник игры (страница 2)
– Эта игра начинает мне нравиться.
Вскочив на единорога, он гордо въехал под своды леса. Ветви сомкнулись над его головой, словно навсегда спрятав от него небо.
– Пока не вижу ничего особенного… – сказал он вслух, цепляясь за привычку разговаривать с самим собой. – Может, иллюзии появятся, когда мы углубимся.
Но чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Даже копыта единорога перестали стучать, будто лес поглощал все звуки. Тени удлинились, хотя солнце еще не село. А потом… наступила ночь. Не постепенно, а внезапно, как будто кто-то решил выключить свет.
Алекс слез с единорога и начал разбивать лагерь. Костер упрямо не хотел разгораться и огонь гас, едва касался хвороста.
– Ну и ладно, – раздраженно проворчал он. – Главное, чтобы до утра не беспокоили…
Его разбудило ржание. Резкое и испуганное. Он тут же вскочил. На краю поляны, в бледном свете луны, к единорогу медленно приближались фигуры. Оборванные, шатающиеся и с пустыми глазницами.
Зомби.
Алекс схватил кинжалы и шагнул вперед. Он подошел к ближайшему из них и вонзил лезвие ему в грудь … и тот растворился, как дым. Но через мгновение восстал: целый, невредимый и без единой раны.
– А, понятно, – облегченно выдохнул Алекс, опуская руки. – Это иллюзия.
Он повернулся к костру, который чудом еще не погас.
– Значит, можно спать дальше.
Сделав всего один шаг, он замер.
Он уже почти добрался до своего спального места, как вдруг замер. Один из зомби наткнулся на дерево – и обошел его.
– Он… не прошел сквозь?! – сердце ушло в пятки. – Это не иллюзия!
Кинжалы в его руках стали тяжелее, и он рванул вперед.
Зомби не кричали. Не рычали. Просто шли: медленно и неотвратимо. Алекс рубил без пощады. Одного. Второго. Третьего. Каждый падал с глухим стоном: слишком настоящим, плотским и пугающе живым.
Когда наконец рухнул последний, Алекс стоял, тяжело дыша, с дрожью в пальцах.
– Надо быть осторожнее, – прошептал он, вытирая лезвия о рукав. – Не хотелось бы закончить игру, едва начав.
Рассвет подкрался незаметно и тихо: без пения птиц, без росы. Просто серый свет просочился между деревьями, как вода. Алекс потушил остатки костра, вскочил на единорога и двинулся вперед. Но едва они проехали несколько сотен шагов, как дорогу им преградило чудовище.
Огромный дракон, чешуя которого отливала бронзой. Он лениво лежал на тропе, свернувшись клубком. Лишь глаза, сверкающие двумя угольками, говорили, что он заметил вторженца.
– Наверное, это еще одна иллюзия, – сказал Алекс, но его голос неожиданно дрогнул. – А что, если… нет?
Он оглянулся. Под ногами лежал камень. Он поднял его. Замер. И, кивнув самому себе, швырнул. Камень прошел сквозь дракона, будто сквозь дым.
– Понятно, – облегченно выдохнул он, чувствуя, как спадает напряжение. – Иллюзия.
Он погладил единорога по шее.
– Пора выбираться из этого леса.
И будто в ответ на его просьбу деревья внезапно расступились. Перед ними открылась долина: широкая, пустая и подозрительно тихая. Но где-то вдалеке тихо зашипела змея.
«Долина страха»
– Догадываюсь, чему я здесь научусь… – пробормотал Алекс, глянув на равнину, утопающую в высокой, шелестящей траве.
Оглядываясь по сторонам, он осторожно въехал в долину. Воздух был плотным, как стоячая вода. Даже ветер боялся лишний раз пошевелиться.
Внезапно единорог резко остановился и встал на дыбы. Алекс чудом удержался в седле. Наклонившись, он погладил зверя по шее, шепча успокаивающие слова. Но едва он выпрямился…
Безмолвный крик застрял у него в горле.
Перед ним, в двух шагах, стояла гигантская кобра. Ее чешуя переливалась, как песок на ветру, но не твердая, а живая и текучая. Глаза: два черных зеркала, в которых отражался не он, а маленький мальчик из детского сада, дрожащий над упавшей веткой, за которую он принял змею. С того дня Алекс панически боялся змей.
И вот она – снова.
Но змея исчезла так же внезапно, как и появилась.
– Ненавижу змей! – вырвалось у него. – Знал бы, что они здесь будут, никогда бы не притронулся к этому проклятому диску!
Но было уже поздно.
Всю дорогу их сопровождали мелкие змеи: одни скользили в высокой траве, едва шевеля стебли, другие – холодные, словно сталь, обвивали ноги единорога, словно проверяя, что сильнее: страх или желание дойти до конца.
Алексу все чаще хотелось бросить все и сбежать. Но упрямство геймера, то самое, что заставляло его проходить «невозможных» боссов, толкало его вперед.
Наступила ночь. И меньше всего на свете Алексу хотелось спать здесь. Но усталость от нервного напряжения все-таки свалила его с ног. Едва он коснулся земли, как погрузился в сон.
Громкое ржание и сильный толчок в бок. Он резко вскочил на ноги. Рядом, дрожа всем телом, стоял единорог, уставившись в темноту.
Сонно моргая, Алекс не сразу заметил движение в траве. Сознание неспешно сбрасывало покров сна, но инстинкты были быстрей. Его руки сами потянулись к кинжалам.
Полностью проснувшись, он увидел ее.
Кобра стояла в нескольких шагах, молча, но каждая чешуйка на ее шее напоминала натянутую до предела тетиву лука. Стоило ему пошевелиться, как змея наклонилась вперед, шипя так, словно в этом звуке был собран весь яд его детства.
«Все или ничего!»
Алекс рванул в сторону. Кобра бросилась на него. Молниеносно и бесшумно. Он увернулся, оказался у нее за спиной, и вонзил кинжалы. Лезвия проскользнули сквозь песок.
– Какого черта?! – он отпрыгнул. Змея медленно повернулась. – Она что, из песка сделана?!
Удар. Прыжок. Перекат. Снова удар.
Этот смертельный танец мог длиться вечно. Но вдруг – вспышка света.
Единорог встал на дыбы и ударил копытами по хвосту змеи. Его рог вспыхнул ярко, как новая звезда над пустыней. И в этот миг Алекс увидел, как в шее змеи загорелась крошечная красная искра, пульсирующая, будто сердце.
Он собрал всю свою волю, весь свой страх, всю свою ярость, и бросился вперед. Кинжалы мгновенно пронзили искру. И с громким шипением кобра рассыпалась, оставив на земле лишь островки песка.
Алекс стоял, тяжело дыша.
– Это было… опасно, – прошептал он, с благодарностью глядя на единорога. – Хорошо, что я взял тебя с собой.
Тот тихо фыркнул, словно знал, что это только начало. И в этот момент над горизонтом медленно поднялось солнце. Его робкие лучи осветили размытые очертания города, окутанного нитями тумана.
«Город–призрак»
– Ну это легче легкого, – пробормотал Алекс, глядя на очертания города в тумане.
Они подъехали ближе. В серой дымке мелькнул силуэт дома, будто нарисованный морозом на стекле. Немного помедлив, Алекс направился к нему. Но едва сделав шаг, он столкнулся со стеной: твердой, холодной и настоящей.
Он оставил единорога у крыльца и подошел к двери. Постучал. В ответ тишина. Немного подождав, он постучал снова. Но никто так и не ответил.
Уже собираясь уходить, он вдруг замер. В окне мелькнул силуэт. Быстро. Неясно. Но определенно человеческий. Сердце тут же ускорило свой ритм.
Он снова подошел к двери. Постучал, но на этот раз уже громче.
Дверь тихо отворилась. А за ней пустота. Ни дыхания. Ни звука шагов. Только неясная тень в глубине.
Алекс оглянулся на единорога. Тот стоял неподвижно, будто говорил: «
– Странно, – прошептал он. – Ведь только что горел свет…
Ощупывая стены, он искал выключатель. Пальцы скользили по штукатурке: гладкой, холодной и подозрительно идеальной. Вдруг сзади донесся тихий стук по дереву. Он обернулся. У порога стоял единорог. Его рог мягко светился, разгоняя тьму, как полная луна над ночным лесом.
Алекс, в знак благодарности, потрепал его по гриве.