Габриэль Сабо – Месть Медузы Горгоны (страница 5)
В патовой ситуации, как известно, все средства хороши. Конте долго не думал, что ему выбрать – биться головой о каменную стену или провести часы в мольбах бесплотным духам и невидимым силам. Последнее было менее травматично и очень увлекательно, словно игра в шарады: до этого никогда осознанно не молившийся Конте битый час на пролёт что-то бормотал себе под нос, часто мыча в попытке подобрать нужные слова. Наверное, неловкая мольба Конте вызвала бы смех даже у самого Всевышнего, если бы не была такой искренней.
Время в подземелье не имеет счёта: неизвестно, когда солнце встаёт, а когда ложится, часы переходят не в дни и даже не в недели, а в тягостную вечность. Спустя несколько часов молений, Конте отключился стоя прямо на коленях на каменном полу. Обросшая восковыми потёками свеча превратилась в чёрный огарок, погрузив каменную ловушку в непроглядную темень. На поверхности в то время уже царствовала глубокая ночь, спустив свою сырую прохладу на землю, окутав туманной дымкой Мерси. Как только лучи полнолуния озарили её – жаждущую света, но заключённую в вечной темноте своего проклятия Медузу Горгону, произошло неожиданное…
За тяжёлой железной дверью карцера послышалась возня: кто-то долго не мог подобрать ключи, часто роняя связку на пол. Это разбудило заснувшего Конте и дремавшего в бреду Лорана. Последний тяжело вздохнул, прошептав:
– Они пришли за нами, Конте. Вот и всё. Я говорил, осталось недолго…
Конте подскочил с земли, и ловил каждый шорох за дверью. Чем больше некто копался и ошибался с выбором ключей, тем больше Конте выходил из себя:
– Да что там они копаются! И ещё хотят победить войну! Да они дверь-то открыть нормально не могут!
Наконец, верный экземпляр был найден. После нескольких оборотов ключа дверь камеры как-то непривычно медленно и аккуратно распахнулась, и на пороге, озарённый пляшущими языками свечного пламени появился ранее незнакомый тип. В одной руке он держал небольшой, но увесистый канделябр, а в другой – почти такую же увесистую связку ключей, которую сразу убрал в карман своего плаща. Он сразу приложил к губам указательный палец, намекая на поддержание тишины, и мягко улыбнувшись, положил канделябр на пол, подперев им тяжёлую дверь. Исчезнув на миг, он вновь появился, и словно фокусник с кроликом в шляпе, начал стаскивать в карцер еду и питьё. Так перед Конте и Лораном оказался большой оплетённый лозой бутыль с чем-то жидким, хорошая палка вяленой колбасы, три не самых захудалых яблочка, половина чёрного хлеба и наполовину полная жестяная банка со сгущенным молоком. Кроме того, незнакомец принёс пару тёмных стеклянных тюбиков – очевидно, с лекарствами для Лорана.
Конте разинул рот до пола. Он чувствовал аромат вяленого мяса, слышал треск лозы и стеклянных тюбиков, но никак не мог поверить во всё происходящее.
– Реми, это вижу только я или ты тоже это видишь?
– Я вижу… Но не верю, Конте!
– Уже хорошо, Лоран: не может у двоих вот так сразу помутиться ум! Эй, ты кто такой, черт побери?!
Незнакомец шагнул вперёд, подняв канделябр, и оказавшись в камере, тихонько прикрыл дверь, после чего уже представился:
– Моё имя Гюнтер. Вот лекарства, и нужно много пить, вода. Вам бы поесть. Сегодня есть, завтра спать, на другое завтра – уйти. Только т-с-с-с! Хорошо? Тишина, большая тишина! Freitag, я вернусь. Тогда на выход. Свобода! Иначе в Sonntag – смерть. Пять минут, есть, пить! Сейчас всё, я ждать.
– Эй, а сигарет у тебя случаем нет? – вдогонку шепнул Конте тайному добродетелю, но тот уже закрыл за собой дверь, ожидая, когда сможет забрать пустую тару.
Конте и Лоран не стали терять зря время и накинулись на этот «фуршет», как голодные голуби на свалке.
– Что там, вино? – спросил Конте у отхлебнувшего с бутля Лорана.
– Вода, обычная чистая холодная вода, Конте! Воистину, это лучше, чем вино!
Когда трапеза была закончена, Гюнтер с педантичной точностью, ровно через пять минут появился на пороге. Забрав тару, он вытащил из канделябра одну свечу поместив её вместо огарка – в камере снова появился свет. Перед уходом, Гюнтер обернулся, воодушевлённо сказав:
– Свобода, прийти Freitag!
После чего захлопнул дверь и запер её на ключ. Именно в этот короткий момент Конте успел получше разглядеть добродетеля. Гюнтер был типичным арийцем под брендом СС: худощавый, светлый, в маленьких очках и длинном плаще с потёртостями, кожаными высокими сапогами-крагами. Выглядел доброжелательно, постоянно улыбался и не имел при себе «кошки». После исчезновения Гюнтера, Конте и Лоран разговорились.
– Слушай, Лоран, что это было? Кто такой этот фрем, фру…
– Фрейтаг, значит пятница. Он вернётся в пятницу, Конте.
– Не понимаю я что-то. За чьих он играет?
– Не знаю, Конте. Это меня и настораживает.
– Ну, если после этого банкета мы не сыграем в ящик, значит узнаем, что будет дальше. Логично?
Таблетки Гюнтера помогли унять лихорадку и притупить боль, и Лоран смог рассмеяться.
– Да я смотрю ты весельчак, Госс Конте! Откуда ты взялся?
– Сам не знаю. Но люблю бывать в новых местах. Вообще, я из Парижа. Ты вот кто на гражданке?
– Вообще токарь первого разряда. Но работал и на сталелитейном – в Фужере, на токарном в Анси, на железной дороге в Перпиньяне. Да много где работал. Работал, где была работа, Конте.
– Ого! Да ты трудяга, Лоран.
– А ты кто, Конте?
– Кто я? Это зависит от того, в каком я положении. Когда мне нечего есть, то я выхожу на ринг и временно становлюсь боксером. Когда мне нужна пара ботинок или пальто, я угоняю машину богача, лучше какого-нибудь приезжего, например, американца. Ну а если у меня нет денег даже на дешёвый клоповник, то я вскрываю банковский сейф.
– Ты ВОР? – почти закричал Лоран, подскочив чуть ли не до каменного потолка.
– А что ты удивляешься? На это тоже нужно иметь талант! Меня знаешь как называют? «Кулак»! Крутые парни из площади Тертр сказали, что я далеко пойду! И если бы не эта чёртова война, уже бы сделал пару сотен шофёром на одном классном дельце.
– Каком ещё дельце, Конте?!
– Реми, ты хорошо знаешь Париж?
– Сносно, я из Лиона.
– Ты знаешь бистро «Шеваль Бланш»?
– Нет…
– А Фалардо «Грека» знаешь? Бена «Юпитера»? «Мясника»? А спеца по сейфам «Очкарика»?
– Нет…
– Тогда и говорить не о чем.
Лоран пребывал в некотором ступоре после разговора с Конте, и ещё долго не мог заснуть, в то время как сам Конте уже храпел на боку.
Сутки в камеру никто не заходил. Немцы были уверены, что обессилевшие пленники на следующее утро, утро пятницы будут готовы, и запросто расколются на последнем допросе перед казнью. По факту же, за эти «пустые» сутки подлатанные сытые пленники отсыпались перед побегом.
Ранним утром пятницы дверь каменной темницы снова распахнулась, но вопреки ожиданиям Конте и Лорана это был не Гюнтер. Сподручники Легеля забрали Реми на последний допрос, а сам Апцель перед уходом съязвил Конте, что он – следующий, намекнув что в камеру они больше не вернутся.
«Неужели, этот Гюнтер подвёл нас? Но зачем тогда устраивать всю эту блажь? Не нравится мне ухмылка этого Апцеля, но даже не зная немецкого, меня терзает мысль что день нашей казни перенесли с субботы на пятницу. Реми потащили на допрос, и при любом раскладе после – его расстреляют…», по новой крутившиеся одни и те же мысли только нагнетали волнение, а больше – жалость от упущенной возможности утереть нос врагам и выбраться на свободу.
Тяжёлая дверь карцера медленно и тихо приоткрылась – даже Конте не услышал, как некто открыл ключом запертый замок, пока звук подмёток кожаных сапог не привлёк его внимание. Обернувшись, он увидел немецкого офицера с оружием в руке:
– Идём, быстрей! Что рот раззявил?! Тебе что, совсем мозги отбили, ты меня не узнаёшь?! Ну же, вставай!
Конте прищурился, направив догоравшую свечу в лицо немца, и рассмотрев его, опешил:
– Ренцо! Я думал, ты, как и Жиль, погиб! Чёрт, ты жив! Жив! Но что за маскарад?! И как ты сюда попал?! Кто провёл тебя сюда?!
– Обо всём позже, Конте, мешкать нельзя, если хотим уйти!
– Погоди, погоди! Я не могу пойти без того парня, Лорана! Его только что поволокли на допрос, они убьют его, я обязан его спасти!
– Твоему другу уже ничем не помочь, как Жилю и Вилье.
– Разве Вилье погиб?
– Связь с ним оборвана, в депо нагрянули немцы, они устроили там настоящую мясорубку. Многие пали и я не исключаю, что среди них был и Вилье. Боюсь, нам придётся отступать. Единственный канал – через Марсель, дальше на Корсику, там осталось небольшое сосредоточение наших людей, они ждут подмогу с Англии. Послушай, Конте, у тебя есть шанс спасти свою жизнь – не выбрасывай его на ветер!
– Прости, но это слишком легко для меня, Ренцо.
Ренцо недоумённо посмотрел на Конте:
– Не понимаю, ты остаёшься?
– Остаюсь. Дай мне наводку как выбраться отсюда, я буду действовать на свой страх и риск, и если смогу спасти Лорана и выжить самому, то так и быть, примкнём к твоим людям на Корсике.
– Хорошо, смотри как знаешь! А теперь слушай меня внимательно: я проведу тебя к коридору, ведущему в соседнее здание – бывший мебельный цех.
– Это где сидит тот пузан Легель? О, я имел удовольствие там побывать!
– Да, верно, но ты был в башне, а теперь должен попасть под неё. Держи, в этом свёртке пистолет, ключи от двери подвала, фонарик и небольшой гвоздодёр – замок старый, может не поддастся, а тебе нельзя там долго возиться. Запомни, пленных расстреливают у стены за мебельным цехом, но смотри, будь осторожен – окна администрации выходят прямо на ту сторону, и часто сам Легель наблюдает за казнью прямо с балкона. У тебя будет один единственный шанс спасти парня – когда его поведут по коридору наверх. Твоя задача притаиться и деактивировать стражу, уйти сможете тем же маршрутом, то есть, вернуться под пороховой склад, где ты сейчас, но держаться левой руки, левой! Иначе снова окажешься у дверей карцера. Конте, не перепутай! Это – последний шанс!