Габриэль Сабо – Месть Медузы Горгоны (страница 6)
Ничего не уразумевший Конте проследовал за Бользонаро, оказавшись перед каменными ступенями, ведущими прямо в … обычную стену. Ренцо ловко отыскал неприметный выступ, и прижав его ладонью, резко отошёл в сторону, заодно одёрнув несведущего Конте. Сразу после этого последовал шум изрядно заржавелого часового механизма, и стена совершила поворот, остановившись торцом: ход был открыт. Ошеломлённый Конте застыл на месте в растерянности, забыв обо всех наставлениях Ренцо…
– Погоди, Ренцо, но как я…
– Больше нет времени, Конте! Сейчас вернётся стража, я должен быть на своём месте. Удачи, мой друг! Беги, беги!
Бользонаро от души толкнул Конте в пропасть, поспешив вернуть стену в исходное положение. Конте, пролетевший пару ступеней, приземлился на дно тоннеля в беспросветную темноту, напрочь забыв, что у него где-то при себе был фонарик: «Где этот чёртов фонарик?! Война закончится к тому времени, как я проползу эту нору в его поисках! Эх, жаль при мне нет трофейной зажигалки Лагарда, вот та светила, как факел». Наконец отыскав еле живой фонарик, Конте обнаружил себя перед разветвлением четырёх коридоров. «И куда я должен идти? Ренцо сказал: держись левой стороны. А где это лево? Тем более, что я не знаю, где стоял изначально, ползая в поисках своих пожитков. Что китайцу объяснять на латыни, не мог он проще сказать, иди туда, сверни сюда! Зла не хватает на этого умника! Ладно, остаётся старое доброе проверенное средство. Как там было в той считалке? Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить – вот сюда мне проходить». Подобным неординарным способом Конте сделал выбор коридора и отправился спасать нового знакомого, надеясь, что ему ещё было кого спасать…
Блуждая по тёмным каменным коридорам в мертвецком холоде и давящей тишине, Конте упёрся в ту самую дверь, о которой говорил Бользонаро. Это была не просто дверь, а металлическая калитка с острыми пиками, зачем-то заграждавшая дальнейший путь. Ручка этой калитки была в виде кованой фигуры уже знакомой ранее дамы – Медузы Горгоны, рядом с которой висел старый, накрепко закрытый замок. Ключ, который был у Конте словно не подходил к этому замку, коронка даже на треть не заходила в скважину. Вспомнив о предостережении Ренцо, Конте не придал этому значения и пустил вход гвоздодёр. Энергичные старания дали свои плоды – старинный замок с грохотом повалился на землю. «Странно, он говорил – иди влево, влево. А здесь одна единственная лестница и та ведёт вправо. Может, Ренцо напутал чего? Что ж, есть только один способ это проверить – подняться наверх. Но тогда где тот коридор, откуда выводят пленных на расстрел?», долго не думая, Конте поднялся по лестнице, снова упёрся в уже более массивную дверь и снова выкрутился благодаря гвоздодёру. Этим ходом явно очень давно не пользовались – дверь словно приросла к стенам, в нос наотмашь бил неприятный гнилой запах, а по рукам щекотали то ли пауки, то ли жуки, роившиеся в этих подвалах. Дверь поддалась и на этот раз. Солнечный свет резко дал по глазам, заставив Конте закрыть лицо ладонью. Бросив пару крепких словечек, первым делом он избавился от паутины, обмотавшей лицо, и только тогда смог нормально открыть глаза.
«Да что за напасть, это же надо было влипнуть так во второй раз!», с иронией подумал про себя Конте, обнаружив занятную вещь: он оказался прямо за спиной немецких стражников, которые шумно беседовали во время перекура. Вскоре один из них удалился, оставив напарника одного на стрёме, тем самым позволив Конте воспользоваться ситуацией. Немец, присвистывая подошёл к фонтану, и принялся начищать сапоги в его бурной воде. Подкравшись сзади, Конте оглушил рукояткой пистолета немца, и оттащил его за дверь подвала, спешно убравшись с опасной территории. Оглядываясь по сторонам, он никак не мог понять, где оказался, пока вновь не встретился с ней взглядом – с той самой Медузой Горгоной, которая венчала подземный ход. «Так вот значит где я оказался! Опять у жирдяя в гостях. Я прополз под стенами башни, но не нашёл чёртового коридора! И время идёт против меня – Лорана могут расстрелять с минуты на минуту. Что же делать? Раз руки свободны, значит нужно пустить их в ход. Может, и здесь есть какие-то тайные двери?». Конте принялся стучать и надавливать на стены и даже бордюры, пока не вспомнил о странной детали лица каменной дамы. «Да, скульптор был тем ещё выдумщиком. Возможно, именно это и есть рычаг…», едва Конте дотронулся до языка Горгоны, который оказался пусковым механизмом в виде обычного крючка, как тут же потерял опору под ногами, провалившись в глубокий тоннель. «Вот что значит дёрнуть за язык! Как ещё только ногу не сломал, чёртова баба! Боже, да это не особняк, а парк аттракционов, что ни шаг то пропасть! Остаётся верить, что это не ловушка времён Средневековья, а самый обычный подземный ход», с фонариком в зубах и на четвереньках Конте начал следовать длинным и узким подземным коридором, который разительно отличался от предыдущих ходов: это был тоннель из довольно сырого суглинка на обычных деревянных опорах в виде местечковых деревяшек. Всё говорило о том, что кто-то прокладывал этот путь на скорую руку и уж явно не в 1901 году. Больше всего Конте выводила из себя не теснота и призрачность пути, а живность, искавшая влагу в толще почвы – шустрые многоножки и скорпионы, с которыми даже зрительный контакт приводил к отвращению. Помимо земляных гадов, путь заграждали разросшиеся вглубь коренья деревьев и кустарников, но универсальный гвоздодёр помогал справляться и с этим препятствием.
Фонарик попросту сдох, не оставив даже самого тусклого отблеска, потому Конте смог лучше понять жизнь кротов, и просто продолжал двигаться вперёд с надеждой что коридор сам приведёт к выходу. Но довольно скоро уперевшись головой в обмякшую от влаги почву, он понял: это тупик. Пути дальше нет. Выдохнув от усталости, Конте даже был готов смириться с тем, что ему придётся остаться там погребённому заживо. Эта вынужденная остановка помогла если не глазу, то уху уловить какие-то отголоски и перебивающийся топот. Конте прислушался: «Странно, чьи-то голоса… Значит, кто-то есть надо мной. Но как выбраться наверх? Так, нужно изловчиться, чтобы перелечь на спину, может, он прямо надо мной». Его исцарапанные острыми камнями ладони нащупали нечто походившее на деревянную доску. «Да, так и есть, в потолке люк. Видимо, кто-то продумывал пути отходного маршрута. Посмотрим, куда он выводит. Так, осторожно…». Люк оказался простой деревянной решёткой, хорошо замаскированной под слоем земли и опавших листьев. Медленно прогнув решётку внутрь и окунувшись в грязное месиво, Конте в который раз был рад увидеть свет. Несмотря на то, что голоса стали громче, ему всё равно не удалось прислушаться и понять суть разговора. Осторожно вытянув шею, подобно жирафу, взгляд Конте неожиданно упёрся в чьи-то ноги. Этим «счастливцем» оказался очередной пленный, с повязанным на лице белым платком и связанными за спиной руками. Когда Конте понял, что происходит, в этот момент некто монотонно начал отсчёт: «Eins, zwei, drei, vier, fu…». Конте не растерялся, и практически на последней секунде смог стянуть приговорённого прямо за ноги в свою кротовую нору. К счастью для двоих, этим приговорённым оказался Лоран, который чудом смог спастись от смерти: одна из пуль лишь слегка поцарапала его плечо.
Вцепившись Лорану за шиворот, Конте тащил его к отправной точке и попутно сбивал все опоры, чтобы за ними не смогли увязаться следом. Словно дождевой червь, он подгребал под себя суглинок и с рекордной скоростью смог достичь начала хода.
– Быстрее, Лоран, давай же! Они не знают, куда выводит этот ход, но мы прямо у них под носом, под башней Легеля! У нас есть шанс удрать!
– Конте! Как мы взберёмся наверх?
Лоран поднял голову наверх, к свету – это было слишком высоко. Пологие стены тоннеля не позволяли уцепиться за что-либо, а корни сорняков были слишком слабыми чтобы дать необходимую опору. Очередная попытка не увенчалась успехом, Лоран и Конте быстро теряли силы в бесполезных прыжках.
– Чёрт, я когда свалился сюда сверху, вообще не подумал о том, как выбираться обратно. Была бы здесь лестница!
Жалоба Конте была услышана: словно по взмаху волшебной палочки, кто-то спустил в яму лестницу. Быстро перебирая отсыревшие ступени, беглецы выбрались наверх и снова встретились со своим недавним благодетелем Гюнтером.
– Schneller, Schneller! Суда, суда! – Гюнтер помог спрятаться пленным в зарослях плюща и приказал залечь на землю и не шевелиться, а сам спешно начал заметать следы и укрывать подземный ход.
В этот раз он был не так спокоен, как прежде и по его повелительной интонации и напряжённым скулам чувствовалось, что всё пошло не так, как должно было. Прибрав всё до единой веточки, Гюнтер обтряхнул свой плащ и встал на место стражи ожидая, когда очередной обход придёт прочёсывать мебельный цех в поисках сбежавших пленных.
Эти трое чувствовали примерно одно и тоже: бешено колотившееся сердце отскакивало от груди, дыхание перехватывало раз за разом, кисти рук сковало как на морозе, а по вискам катился холодный пот. В конечном счёте раскатистым эхом завопили сирены и раздались крики немцев: Легель дал приказ организовать облаву на беглых французов.