Габриэль Сабо – Месть Медузы Горгоны (страница 1)
Габриэль Сабо
Месть Медузы Горгоны
Вместо пролога
– Зачем ты вернулся в мою жизнь?
Он засмеялся. Его появление почти застало её врасплох, хоть она иногда и думала, что рано или поздно это могло случиться. Но только не сейчас.
Он ждал её прихода, выжидая в укромном уголке, раскинувшись в кресле. На столе клубился дым недокуренной сигареты, в чашечке остывал недопитый кофе. Его пальцы медленно перебирали зажигалку, он явно волновался хоть и старался спрятаться за маской уверенности, сделать видимость, что ему всё равно, что этот визит был делом случая и только. Но это была неубедительная игра.
Она была холодна. Отрешённый, неподвижный взгляд, слегка поджатые губы. Она посмотрела на него свысока и тут же отошла к окну, встав спиной и скрестив руки на груди. На улице густыми хлопьями убаюкивающе падал снег, размыв границу между небом и землёй.
Он предполагал, что всё могло произойти именно так, и даже не рассчитывал на радость от встречи с её стороны. Бесшумно поднявшись, он сделал несколько шагов и остановился за её спиной, на расстоянии вытянутой руки, чтобы ненароком не дать чувствам выйти из-под контроля. Одно неловкое прикосновение, нежное объятие или попытка поцелуя сведут на нет все его старания. Только слова могли помочь ему достучаться в наглухо закрытую дверь. Выдержав томительную паузу, он наконец заговорил:
– Я был рядом, когда его не было неделями, месяцами, годами. Я помогал тебе всем, чем только мог и даже больше. Разве… для тебя это ничего не значит? – его мягкий голос аккуратно прервал тишину. – Ты бы умерла с голоду, или стирала бы руки в кровь за пару хлебных крошек. Разве ты забыла, как жилось в те времена? Я был рад дарить тебе свою заботу и ничего не просил взамен. Даже любви. Это был твой выбор, твоё желание, твоё решение. Я ни к чему тебя не принуждал. И даже когда он вернулся, я не претендовал на место под солнцем и ушёл в тень. Разве за все эти годы твоя честность и верность хоть раз были скомпрометированы?
В его голосе совсем не чувствовалось укора. Скорее, это была жалоба, сдержанный ропот, которым он пытался вызвать её жалость. Но она была недосягаема и стояла выше слёз и воспоминаний. Его слова не тронули её душу, сказанное лишь задело её самолюбие. В ответ она обернулась, гневно нахмурив брови и повысив тон:
– Ты угрожаешь мне шантажом?
– Нет. – коротко и просто ответил он. – Из любви к тебе я никогда бы этого не сделал. Легче умереть самому, нежели причинить тебе страдания. Всё, чего я прошу, чтобы теперь ты помогла мне.
– Не проси меня об этом. Ты знаешь, я не могу этого сделать. – наотрез ответила она.
Он вздохнул, и снова поджог сигарету, вернувшись в тёмный угол.
– Знаешь, милая, эгоизм – это порок. Как и ложь. Но я прощаю тебе любые пороки.
– Ложь? – недовольно, и как-то испуганно удивилась она. Почему-то именно это слово заставило её пребывать в замешательстве.
– Да, ложь. Ты сказала, «я не могу». Но ты можешь, можешь это сделать! Если не ради меня, то ради себя. Не обманывай себя и вернись к первому пороку.
– Невозможно. – вновь отрезала она.
– Если ты боишься, что после всего я навяжусь на твою голову, то это не так: я уйду, исчезну из твоей жизни если ты так пожелаешь и ты больше никогда обо мне не услышишь.
– Раз так, то я бы хотела, чтобы ты исчез прямо сейчас! – она почти кричала, тяжело дыша от злости и страха.
От её слов в комнате будто стало темно, гнетуще и бездыханно. По крайней мере, для него. Под ногами больше не чувствовалось земли, в груди сжимало, будто кончился кислород. Цепляясь за последнюю соломинку, он поджал пальцы к мокрым холодным ладоням и перешёл на шёпот, чтобы скрыть своё волнение:
– Хорошо, пусть будет по-твоему. Я уже просил тебя до этого, но в качестве последнего одолжения снова прошу: не обманывай себя. Не обманывай себя, что ты единственная, чьё имя он хранит в своём сердце.
И пусть эти слова, преисполненные последней надеждой были сказаны почти равнодушным шёпотом, для неё они оказались оглушающими, словно ей прокричали это в лицо. Она приоткрыла дрожащие губы, но ничего не смогла сказать. Она смотрела в его сторону, но не могла ничего разглядеть из-за внезапно накативших слёз. Спустившись с холодных небес, она оказалась охваченной безумным пламенем на земле.
Глава 1. Шорох воспоминаний (часть первая)
Это было одно из самых непростых времён на юге Франции, которое когда-либо помнили старожилы: Париж пал, позволив коллаборационистской машине маршала Петена проехаться по Третьей республике до хруста её костей. Ещё годом ранее молодой, ветренный и дерзкий парижанин по имени Госс Конте отправляется на фронт нисколько из чувств патриотизма и долга, сколько из простого любопытства. Уже с первого дня службы рядовой Конте становится головной болью для командира сапёрной роты Тиссо-Лагарда, устраивая драки-тотализаторы на деньги и пайки, промышляя карточным шулерством, срывом общей дисциплины и обыкновенным воровством – даже у самого Лагарда таким образом канули в Лету запасы сигарет, именная зажигалка и табельный пистолет. Что-то Конте оставлял себе как трофей, а что-то выменивал у вояк из другой роты на горячительное, в основном, на пастис или «Женевьев».
Для Конте, выросшего на улице, вскоре нашёлся дом: гауптвахта. Да, это место стало для него вторым домом, и если бы не острая нехватка солдат, то он бы просидел в холодной сырой камере до окончания войны. Конечно, его не обошла стороной битва при Дюнкерке, и ему даже посчастливилось быть в числе эвакуированных в Плимут, где рядовой Конте всё равно не потерял своих привычек. Тиссо-Лагард прекрасно отдавал себе отчёт, что такого самодура легче убить чем перевоспитать, потому через движение «Сражающейся Франции» бросает его на авось в составе разведгруппы близ демаркационной линии Виши. Операция называлась «Эскарго-8» и уже заранее была обречена на провал, на верхах к ней относились крайне скептически, но решили не сдерживать амбициозного лейтенанта Жан-Поля Вилье, которому требовалось минимум средств и максимум трое добровольцев. Вместе с Вилье были готовы пойти на риск лучший радист Тайной армии де Голля Жиль Эрве и лидер итальянского подпольного движения «К Свободе» Ренцо Бользонаро. Не хватало только третьего, но благодаря стараниям Тиссо-Лагарда, Конте был быстро перемещён на юг…
– Это что за красотка на картинке? Твоя цыпочка? – задиристо спросил Конте, рассматривая найденные на столе фотокарточки. На одной как раз улыбалась миловидная девушка: овальное личико, большие, широко распахнутые глазки, наспех сплетённая добротная коса и простецкое фламандское платьице. Несомненно, её природная красота могла бы затмить многих разукрашенных светских дам.
В углу небольшой ранее пустовавшей сторожки сгорбился над радиоприёмником Жиль Эрве. Он был немного старше от Конте, но уж наверняка намного серьёзнее. Несмотря на возраст, в его светло-русых волосах уже пробивалась грубая седина – отпечаток военного времени, как и глубокий шрам над левым глазом и едва уловимая хромота. Искоса глянув через плечо, он холодно ответил:
– Моя сестра Мирей.
Развалившийся на стуле Конте с неистовым удовольствием выкуривал сигарету, выпуская дымовые кольца под потолок лачужки. Нельзя сказать, что он был особо чем-то полезен в этой операции, просто Вилье, как и остальные, слишком поздно осознали, что им посчастливилось заиметь чужую головную боль.
– О, если подкинешь адресок, с меня блок сигарет и хорошее винцо! – продолжал цепляться Конте.
– Она невеста Ренцо. – отрешённо бросил Жиль.
– Чёрт, жаль! Очень жаль… Повезло парняге!
В этот момент появился и сам Ренцо Бользонаро. В Италии его хорошо знают как самоотверженного революционера, во Франции – как борца за свободу и правду, так как ещё до войны Ренцо работал иностранным корреспондентом, публикуя статьи на острые социальные и политические темы. Он был довольно видным молодым человеком: высокий рост, густые тёмные волосы, горящие янтарные глаза. Даже глубокие морщины над переносицей только прибавляли обаяния. Его вид выдавал в нём человека отчаянного, мужественного, с чертовски обострённым чувством справедливости. Отряхнув пот со лба, он бросил тугой моток бечёвки на пол и с порога поставил сослуживцев перед фактом:
– План меняется: нужно уходить до заката!
Жиль тревожно прищурился, сразу отложив наушники, в то время как Конте не шелохнулся с места и принялся смешивать колоды карт.
– Эй, с чего такая спешка? Ну это не дело! Вроде как мы условились выйти ночью, даже передохнуть толком не успели… – пыхтя сигаретой возмутился Конте.
– Ночью уже будет поздно. Они что-то задумали, в Сен-Клер слишком много возни. Наш связной не вышел на контакт в условленное время, но на случай, если он появится, кто-то должен быть там. – в голосе Ренцо чувствовалось напряжение и даже гнев. И причиной этому был даже не раздражающий своим поведением рядовой Конте, а нечто более серьёзное, с чем каждому ещё предстояло столкнуться.
– А лейтенант Вилье? – спросил Жиль.
– Внедряется на завод в Клермоне. Так что вам двоим предстоит действовать самим. Ваша задача покинуть сектор «Ф» и присоединиться к группе подпольщиков в Нарбонне.