Габриэль Маркес – Скандал столетия (страница 23)
После этого интервью внимание всего мира поневоле переключилось на социалистическое полушарие. В пору подготовки к празднованию 40-й годовщины революции загадочный Хрущев – дня не проходило, чтобы на Западе не раздавался его голос – развил поистине бешеную деятельность как внутри страны, так и на мировой арене. За один день после бурного заседания Центрального комитета партии были выведены из игры четверо высших руководителей СССР – Молотов, Маленков, Шепилов и Каганович. Еще несколько дней спустя, когда премьер-министр Туниса Бургиба в свой черед сверг с престола дряхлого и немощного монарха и провозгласил самую юную в мире республику, представители четырех великих держав собрались в Лондоне обсудить основы всеобщего разоружения. Мистер Стассен, представитель Соединенных Штатов, вынужден был пропустить заседания, чтобы присутствовать на свадьбе сына. Он только пригубил первую порцию виски, как ему доложили, что встреча в верхах зашла в тупик, а Хрущев огорошил партнеров крупнокалиберной новостью: у СССР имеется «абсолютное оружие» – ракета, способная преодолевать огромные расстояния и поражать любую точку на планете. Запад был слишком занят скорым появлением на свет первенца Джины Лоллобриджиды, чтобы принять эту новость всерьез. Тем не менее это оказалось правдой. С этого момента превосходство советского наступательного оружия стало несомненным. Запад заел эту горькую пилюлю утешительным известием о том, что Лоллобриджида разрешилась от бремени здоровенькой девочкой весом 6 фунтов 99 граммов.
4 мая низкорослый рыжеватый Джон Хейл, профессор Малайского университета в Сингапуре, сидел, несмотря на сорокаградусную жару, склонясь над своим микроскопом, рассматривая пробы, полученные в то же утро из Гонконга. Пять минут спустя взволнованный профессор позвонил в авиакомпанию ВОАС и узнал, что через четверть часа вылетает самолет на Лондон. Этим рейсом Хейл отправил тщательно закрытый стеклянный цилиндрик доктору Кристоферу Эндрюсу, директору международного центра по изучению гриппа. В колбе находились образцы редчайшего микроба, только идентифицированного сингапурским исследователем, который и сам был не рад своему открытию: несмотря на все предосторожности, микроб вызвал болезнь года – так называемый азиатский грипп. Когда самолет приземлился в Лондоне, у нескольких моряков с судна, двое суток назад вышедшего из Сингапура, началось недомогание. Они расчихались, через час их стало ломить. Через пять – температура поднялась до 40 градусов. Один скончался. Другие, госпитализированные на Формозе, заразили врачей, сестер и других пациентов. Когда Лондонский научный центр поднял тревогу, азиатский грипп уже пришел в Европу. Спустя четыре месяца, в тот вечер, когда в Лондоне устроили премьеру последней картины Чарли Чаплина «Король в Нью-Йорке», болезнь уже охватила весь мир.
Президент Эйзенхауэр был слишком занят в эти дни, чтобы размышлять об опасности микробов. Ему приходилось в те дни изучать проблему пороховой бочки, в которую превратился Ближний Восток; придумывать такое компромиссное решение, которое позволило бы остаться в дружбе с арабским миром, не испортив при этом отношений с европейскими союзниками; расшифровывать невнятицы непредсказуемого советского лидера – так что он едва сумел выкроить три дня, чтобы отправиться в Новую Англию поиграть в гольф в своей летней резиденции. Не успел он сойти по трапу своего личного «Колумбайна III», как секретарь Хагерти доложил, что в Литтл-Роке, штат Арканзас, где губернатор Фобус сопротивлялся совместному обучению чернокожих и белых детей, ситуация принимает весьма опасный оборот. Все дело началось неделю назад: вопреки решению Верховного суда США губернатор Фобус блокировал вход в школу нарядами национальной гвардии под предлогом того, что присутствие нескольких чернокожих может вызвать волнения в городе. Расисты – их было явное и незначительное меньшинство – собрались у школы, криками и порой даже агрессивными действиями выражая поддержку губернатору. Президент Эйзенхауэр, не любящий силовых решений, всеми средствами пытался убедить мятежного губернатора, но тот – даже после личной встречи – продолжал упорствовать. Толки о нерешительности президента разлетелись по свету стремительней, чем азиатский грипп. Социалистический лагерь воспользовался ситуацией. «В Белом доме не хватает Трумэна», – говорят в Америке, особенно – на севере, где еще свежа память об энергии, динамизме и решительности бывшего президента. Под давлением обстоятельств, осознавая, что его авторитет под угрозой, Эйзенхауэр распорядился 24 сентября, во вторник, в 12:30 ввести в Литтл-Рок тысячу элитных
21 сентября Софи Лорен в павильоне Голливуда надевала подвенечный наряд, когда в 5000 км оттуда, в Мексике, был заключен «брак по доверенности» между ней и итальянским продюсером Карло Понти, который в этот самый миг в Лос-Анджелесе разговаривал по телефону с нью-йоркским импресарио. Этот брак, имевший в себе нечто футуристическое и кое-что от историй о межпланетных путешествиях, не вызвал в Италии ожидаемого интереса. Как и в Америке, где актрисе не удалось отвлечь любителей бейсбола. К 4 октября, когда фанаты из Нью-Йорка локтями прокладывали себе путь на трибуны, чтобы увидеть самый долгожданный матч сезона, все уже забыли споры о том, законен был брак Софи Лорен или нет. В этот самый миг «где-то в Советском Союзе» неведомый ученый нажал кнопку и запустил на орбиту первый советский искусственный спутник Земли. Шар, сделанный из неизвестного пока материала, способного выдержать огромную температуру, возникающую от высокой скорости запуска, весит 83,4 кг, имеет 58 см в диаметре, четыре антенны и два радиопередатчика, выведен на орбиту на высоту 900 000 метров со скоростью 28 800 км/ч с помощью ракеты-носителя, которая управлялась с невероятной точностью. Благодаря тому, как это событие – одно из самых значительных в истории человечества – освещалось в печати с точки зрения науки, читатели всего мира за четыре дня прошли полный и интенсивный курс астронавтики. Помимо материала, из которого был изготовлен спутник, неизвестно также, какое топливо использовалось при запуске и точный час вывода на орбиту. Русские с полным основанием держат эти сведения в секрете: зная время старта, американские ученые смогут точно определить место старта.
«Эта железка не имеет никакого значения», – заявил один американский военный, узнав, что наша планета обзавелась искусственным спутником. Однако она, эта железка, чья научная ценность не поддается исчислению, демонстрирует помимо этого, что Хрущев говорил правду, утверждая, что СССР располагает ракетой, способной поразить любую цель в любой точке земного шара. Если русские смогли запустить спутник, то, значит, у них имеется и мощная суперракета, которой Хрущев грозил Западу два месяца назад.
Один человек умудрился пройти курс астронавтики, не оставляя свои прочие разнообразные занятия: это модельер Кристиан Диор, который в своем огромном заведении на авеню Монтень в преддверии ежегодного отпуска работал по пятнадцать часов в день. 18 октября он объявил, что труды окончены, и в сопровождении 17-летней Мари Колле и своей ближайшей помощницы Раймендо Занекер отправился на машине на итальянский курорт Монтекатини. Багаж его состоял из семи чемоданов, а самым драгоценным грузом была сумка с лекарствами, которые модельер, заработавший больше всего денег именно в 1957 году, должен был принять в случае острой надобности. 23 октября, в половине одиннадцатого вечера после партии в канасту в компании нескольких друзей в отеле Диор почувствовал, что устал, и ушел в свой номер. Через час мадам Занекер, проснувшись от дурного предчувствия, трижды постучала ему в дверь. Но было слишком поздно. Врач-француз, живший в том же отеле, появился в пижаме в 23:23 и удостоверил, что Кристиан Диор, человек, который одиннадцать лет назад не умел делать ничего, а потом стал самым известным и самым богатым модельером в мире, умер от острой сердечной недостаточности.
В Москве, где полгода назад ответственные за моду товарищи решили сделать все возможное, чтобы советский народ – чрезвычайно плохо одетый – был одет лучше, ждали Кристиана Диора к началу наступающего года. Известие о его смерти пришло в те дни, когда в СССР готовились отмечать сороковую годовщину революции. Западный мир в свою очередь готовился к поражающему воображение открытию. Было известно, что запуск первого спутника был лишь репетицией, бесплатным миниатюрным образчиком того таинственного и грандиозного события, которое приберегали на 4 ноября. Покуда длилось ожидание, советские, словно бы для того, чтобы подогреть мировой интерес, на неопределенный срок предоставили отпуск маршалу Жукову, министру обороны, полководцу, взявшему Берлин, и личному другу президента Эйзенхауэра. «Я только что видел Жукова, – помирая со смеху, сказал в тот вечер Хрущев на приеме в посольстве Турции. – Мы подыскиваем ему должность сообразно его способностям и возможностям». Спустя семьдесят два часа под гром военных маршей, звучавших в преддверии октябрьской годовщины, второй спутник – большой и тяжелый, как автомобиль, – совершил первый виток вокруг Земли.