Габриэль Маркес – Искусство рассказывать истории (страница 33)

Рейнальдо. Каким образом?

Габо. Признаюсь, для меня главная проблема в том, что мы не знаем, насколько драматичной может оказаться эта ситуация для Энрике. Не думаю, что возможность или невозможность переспать с женщиной достаточно глубокая проблема.

Роберто. Просто смешная.

Дениз. Это как раз можно реализовать в комедийном ключе.

Габо. Что ж ты раньше молчала!

Глория. Так-так!.. То мы ничего толком изменить не можем, то за секунду меняем жанр!

Габо. Меняет тот, кто вправе поменять. Предложение исходит от самой Дениз.

Рейнальдо. А я уже полюбил идею трагедии.

Габо. Если история станет комедийной, то мы сможем сделать любой финал. Например, Тере переоденется мужчиной, Энрике – женщиной, и все, хеппи-энд. Пока смерть не разлучит их.

Сокорро. Тогда преобразится не только Тере, но и вся история.

Габо. Представьте себе: Энрике выходит в образе красивой женщины, а Тереза – элегантнейшего из кавалеров. Он приглашает ее на танец в большом зеркальном зале… Прекрасный финал. История изменится, но какая разница, если перемены к лучшему?

Роберто. Не нужно ничего менять. Я вижу этот фильм как комедию: от начала и до конца.

Габо. Единственное, что нужно изменить, это интонацию. Например, при встрече в баре. Тере подстригается, одевается как юноша, идет в бар и ждет Энрике. Внезапно он появляется в костюме женщины. И смотрится шикарно, ведь Энрике великолепный актер и мастерски меняет внешность. Вспомните хотя бы Дастина Хоффмана в «Тутси»…[68] Ну, вот Энрике и Тереза стоят напротив, все еще не узнают друг друга… И вдруг…

Дениз. Анагноризис.

Элид. В таком случае мы могли бы сделать Тере лесбиянкой.

Габо. После такого количества усердной работы ты хочешь испоганить весь фильм?

Элид. Тере как лесбиянка часто посещает бар без его ведома… и в конце концов у них появляется сын. Которого родила Тере, разумеется.

Глория. Шутки в сторону, теперь оказывается, что Энрике не только гомосексуал, он еще и трансвестит.

Габо. Почему? Он актер, любит наряжаться, играть с внешностью. Одним вечером он идет в гей-бар, одетый как старомодная дама, в другой раз – в костюме мушкетера… А когда встречает Тере, он одет, допустим, как Мария Феликс из «Доньи Барбары»[69] или Глория Свесон из «Бульвара Сансет»[70].

Дениз. Жуть какая!

Рейнальдо. Я уже знаю, какую пьесу они ставят: «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Тере играет роль Титании, а Энрике – осла, то есть парня, который превращается в осла и разговаривает с Титанией. Здесь все к месту: метаморфоза, эротическая игра…

Габо. Кажется, ключом к истории стало слово «комедия». Этот последний момент, танец, может стать прекрасным финалом. Не обязательно укладывать героев в одну постель. Можно просто показать, как они танцуют – идеальная пара, пусть и поменялись ролями, – и зритель все поймет. Это андрогины, которые в итоге нашли друг друга. Вот откуда взялась эта влюбленность, взаимное притяжение, которое они почувствовали с самого начала. Они искали друг друга. Но не там, где надо.

Рейнальдо. Когда Тере проходит пробы в театре, в ее репликах обязательно должна быть нотка иронии. Энрике это понимает. Оба находятся под знаком Близнецов.

Габо. Барьер, который их разделяет, – это барьер их пола. Когда роли меняются, он исчезает.

Сокорро. Как это понять зрителю?

Габо. Не знаю. Но сейчас наша задача – определить, как мы покажем различные метаморфозы Энрике. Каждый раз, когда Энрике появляется в баре, ему приходится быть другим персонажем. Очень актерская атмосфера, очень карнавальная. Дело не в том, что он становится неузнаваемым, а в том, что он всегда другой: сегодня он надевает накладные усы и парик, завтра поправляет волосы а-ля Валентино. Сегодня носит очки, завтра – бороду… Это только примеры, но думаю, здесь можно развернуться.

Элид. Энрике может заявиться в бар в театральном костюме Тере, и наоборот.

Габо. Но актеры репетируют в своей одежде…

Элид. На прогонах перед постановкой – уже в костюмах.

Габо. В любом случае нам нужно знать, что это за произведение. Возможно, повторение драмы андрогинов, двух половин, которые ищут друг друга, чтобы восстановить свою идентичность.

Роберто. Можно взять что-нибудь современное, например Беккета. Герои постоянно болтают, но на деле не говорят ничего, или говорят очень мало, или говорят столько, сколько нужно, но не понимают друг друга.

Рейнальдо. Как вам «Лысая певица» Ионеско?

Дениз. Мне больше нравится Беккет. Помню, как один из его персонажей повторял слова, как заезженную пластинку[71].

Роберто. Производит удручающее впечатление.

Габо. Энрике и Тереза обсуждают свою игру в пьесе: как странно говорить вещи, которых они не понимают. Они чувствуют себя попугаями.

Дениз. Это могла бы быть пьеса, которую они собираются поставить, но не та, которую читает Тере на пробах. В том случае пьеса романтическая, отсюда и наша любовная сцена.

Роберто. На пробах задают вопросы, и Тере в какой-то момент дает сногсшибательный – не то гениальный, не то безумный – ответ. Энрике спрашивает: «Что это значит?» А она говорит: «Не знаю». Ему это нравится: «Понимаю».

Габо. Он «понимает» именно потому, что его не понимают. То же они делают во время финальной сцены в баре: говорят друг другу всякую ерунду, которую прекрасно понимают только они одни. Что ты думаешь, Дениз? Годится ли такое?

Дениз. Мне нужно взвесить все за и против.

Габо. Мне кажется, ничего важного мы не потеряли. И теперь это веселая комедия, без усложнений, без привкуса горечи. Сумасшедшая история, но со смыслом. А еще она удачна тем, что четко выстроена, законна с точки зрения морали и хороша визуально. Большего и желать нельзя.

Сидалия и Белинда

Сокорро. Моя история диаметрально противоположна истории Дениз. Здесь царит сельская атмосфера стародавних времен.

Габо. Каких?

Сокорро. Тысяча девятьсот тридцатые.

Габо. Какие же это стародавние времена! Вчерашний день! Я до сих пор их помню.

Сокорро. Это история двух сестер: Сидалии, старшей, и Белинды, младшей. Между ними пятнадцать лет разницы. Сидалии пятьдесят два, Белинде тридцать семь. То есть до пятнадцати лет Сидалия была единственным ребенком. Она застала былое великолепие своей семьи – сельской аристократии, некоторое время спустя разорившейся. В детстве ее много баловали, но она получила образование, ее воспитывали в соответствии с очень строгими религиозными и моральными нормами. И как только Сидалии исполняется пятнадцать, мать умирает в родах. Таким образом, Белинда практически становится дочерью Сидалии. Ее воспитывает старшая сестра.

Габо. А что с их отцом? Старик еще жив?

Сокорро. Он спился через три года после смерти жены.

Дениз. Сидалии тогда было восемнадцать, не так ли? Белинда не осознает этой трагедии, она еще слишком мала.

Сокорро. Они хранят образ матери, как легенду. Это была красивая женщина, очень элегантная, настоящая модница. До сих пор все помнят один из самых ярких ее нарядов: платье с кринолином, кружевной парасоль и лакированные туфли с открытым мыском. Сидалия хранит платье как реликвию.

Габо. У Сидалии нет жениха? Она словно мать-одиночка, но при этом девственница.

Сокорро. Возможно, это влияет на ее отношение к Белинде. Сидалия винит сестру в своей трагедии, причем с момента ее появления на свет. Когда семья разорилась, Сидалии пришлось на собственной шкуре ощутить тяжелые последствия, но она все вынесла, потому что ее спасали родительская любовь и память о минувшем. Но теперь Сидалия вымещает свое разочарование на Белинде. Она ее почти ненавидит. В то же время чувствует, что обязана заботиться о сестре всю оставшуюся жизнь. Потому что Белинда – ребенок с отклонениями. Например, она не разговаривает. Дело не в том, что она немая. Белинда пережила травму – возможно, вызванную сиротством, враждебностью окружающей среды. Ей словно не хочется разговаривать.

Габо. Все никак не может выбраться из скорлупы… Но скажи, в какой момент начинается фильм?

Сокорро. Уже вот-вот. Да, еще две вещи: во-первых, сестры живут в старом семейном доме, и во-вторых, Сидалия работает учительницей и ведет на свою зарплату все хозяйство.

Глория. Белинда тоже обозленная старая дева?

Сокорро. Она никогда не выходит из дома, где выполняет обязанности служанки: подметает, готовит еду, убирает комнаты, ухаживает за садом. Еще один важный факт: оставаясь одна, Белинда любит петь. Так мы понимаем, что она не немая. И соседи тоже. Но Сидалия никогда этого не слышала. Она ничего не слышала от Белинды, кроме лопотания или бормотания во сне. Для нее сестра – лукавое и эгоистичное существо, которое только и думает, как бы доставить ей неприятности. Но в то же время ей жалко Белинду. Временами Сидалия чувствует себя виноватой и пытается проявлять заботу и ласку.

Глория. Любовь и ненависть. Две невротички.

Сокорро. Белинда находится на грани сумасшествия. Сидалия – учительница, у нее есть контакт с внешним миром. Она ходит в церковь, исповедуется… А Белинда живет в абсолютном одиночестве или, вернее, в мире грез. И все ее фантазии вращаются вокруг одного объекта: платья матери. Белинда серьезно к нему привязана.

Габо. А Сидалия знает?

Сокорро. Платье хранится в комнате Сидалии – вместе с другими вещами. Оно лежит в сундуке, его периодически обрабатывают нафталином, чтобы защитить от моли… Сидалия не раз видела Белинду в платье: она красовалась перед зеркалом, изящно покачивая зонтиком. В эти минуты Сидалия злится на сестру: ругает ее, заставляет снять платье и кладет обратно в сундук, грозясь наказать. Но в то же время ей жаль сестру. Она не может простить ей другой вещи. Однажды Сидалия увидела, как Белинда, надев платье, ласкает себя, и разозлилась до белого каления.