Габриэль Маркес – Искусство рассказывать истории (страница 34)

Глория. Платье оказывает возбуждающее действие на Белинду.

Сокорро. Пробуждает сексуальность. Белинде достаточно надеть это платье – роскошное, с изящным вырезом, – чтобы почувствовать желание прикоснуться к себе, ласкать свое тело. Сидалия очень обеспокоена. Она обращается к священнику, тот советует попросить у аптекаря лекарство, обладающее успокоительными свойствами. И действительно, аптекарь готовит снадобье, рекомендует давать пациентке по паре капель в день. Сидалия ищет предлог, чтобы поить сестру лекарством, но Белинда быстро отказывается, потому что после этих капель она чувствует себя заторможенной и сонливой. И то, чего больше всего боялась Сидалия, вскоре случается снова. Как-то раз, вернувшись из школы, она видит, как сестра в платье мастурбирует. Сидалия рвет и мечет. Она бросается на Белинду и начинает стягивать с нее платье. Ткань рвется в нескольких местах. Когда Сидалия понимает, чтó сотворила с платьем матери (единственным воспоминанием о ней), случается приступ: она падает на землю и корчится в страшных конвульсиях, будто у нее эпилепсия. Белинда пугается. Она бежит на кухню, берет с полки зелье, возвращается в комнату, заставляет Сидалию проглотить жидкость, полагая, что капли помогут. В итоге – передозировка. Сидалия впадает в кому и через несколько дней умирает. Не исключаю, что в какой-то момент, пытаясь помочь сестре, Белинда заговорит. Но она не присутствует на похоронах Сидалии. Зато в тот же день соседи становятся свидетелями поразительной сцены. Белинда распахивает двери и окна и выходит на улицу в залатанном мамином платье, с потрепанным зонтиком, с размалеванным лицом, в туфлях на высоком каблуке. Вот к этому образу я и вела. Так рождается городская сумасшедшая.

Габо. Здесь есть четкий сюжет: от начала и до конца. Нам предстоит адаптировать его, сжать для получасового формата. Та еще работенка.

Дениз. А разве можно показать по телевидению сцену мастурбации?

Габо. Сейчас это не наша проблема. Сценарист должен развивать историю так, как считает нужным. Дальше идет борьба с условностями и моральным кодексом, но сначала мы должны делать то, что, на наш взгляд, следует делать. То же самое и со съемками. Что касается истории, то ответь нам, Сокорро: Сидалия фригидна?

Сокорро. Да, она очень набожная, скромная, всегда в черном…

Габо. Белинда, с другой стороны, полна жизненной энергии. Даже лекарство не может ее унять.

Сокорро. Вероятно, поэтому она от него и отказывается.

Габо. А что у нее с другими бытовыми привычками? Она моется каждый день, ест вилкой?

Сокорро. Ест ложкой, зажав ее в кулаке. Сидалия пыталась научить Белинду вести себя за столом, но безуспешно. А еще Белинда не смогла научиться читать и писать; она убегала всякий раз, когда сестра пыталась обучать ее алфавиту. Единственное, что действительно любит Белинда, – это цветы. Не случайно она поет в саду, когда думает, что ее никто не слышит.

Габо. Внешний вид персонажа имеет большое значение. Пока не представишь героя во всей красе, ничего путного из него не выйдет.

Сокорро. Белинда, что называется, не очень опрятна. Например, перед тем, как надеть мамино платье, она только причесывается, не более.

Габо. Конец фильма великолепен: женщина, которая неожиданно выходит на улицу, начинает вести себя как сумасшедшая и болтает без умолку… Безумие заставляет ее сказать все, чего она не говорила раньше.

Сокорро. Сидалия не может нормально общаться с Белиндой. В их разговорах Сидалия сама задает вопросы и сама отвечает.

Габо. Ты просто нас обокрала. Почти все, что движет историей, скрыто или выражено неявно. Я хочу это увидеть.

Сокорро. Я надеюсь, что все будет видно – или, по крайней мере, очевидно – через повседневные отношения между сестрами. Например, за столом Сидалия говорит: «Пожалуйста, Белинда, передай солонку», и сама же себе отвечает: «С удовольствием, сестра». – «Тебе понравился салат, Белинда?» – «Конечно понравился, сестра». Отношения раскрываются через сдержанный, но агрессивный монолог. Белинда никогда не вступает в беседу.

Габо. Сидалия – вот настоящая сумасшедшая.

Рейнальдо. В доме мало мебели. Наверняка Сидалия все распродала. Учительской зарплаты не хватает. На стенах до сих пор видны следы от проданных картин.

Сокорро. В первой сцене Белинда находится в своей комнате, на ней платье матери, она поправляет волосы перед зеркалом. Снаружи слышен шум. Белинда знает, что это Сидалия, и скорее снимает костюм. Пока Сидалия закрывает садовую калитку, пересекает гостиную и заходит в комнату Белинды, она успевает спрятать платье и сделать вид, что ничего не происходит.

Габо. Нам нужна захватывающая первая сцена, которая шокирует зрителя и даст нам возможность сказать то, что мы хотим. Жестокая сцена, не знаю, может быть, надо надеть на Белинду смирительную рубашку или что-то в этом роде. Главное, сэкономить время.

Сокорро. Боюсь, мы слегка торопим события.

Габо. Ты начинаешь фильм с того, что женщина входит в свой дом. Кто это? Мы не знаем. Если бы ты привела ее домой из школы, мы бы с самого начала знали, что она учительница: «До завтра, сеньора…» Мы знаем, что этот дом принадлежит ей, потому что она достает из сумочки ключ и спокойно входит внутрь. Хорошо. Теперь женщина заглядывает в комнату, и что она видит? Другую женщину, моложе ее, одетую черт-те во что; она стоит и кривляется перед зеркалом. Платье порвано. Оно могло порваться по неосторожности, и старшая настолько разозлилась, что набрасывается на младшую, бьет ее, связывает ей руки веревкой и привязывает к ножке кровати или крюку для гамака. Понимаешь? Вот что я называю жестокой сценой, способной создать интригу и вызвать ряд вопросов. После этого нам останется четко и ясно ответить на возникшие вопросы.

Сокорро. Тогда за дело!

Габо. Работа сложная, придется повозиться, потому что мы должны отвечать на вопросы без рассказчика, без диалогов и почти без слов. Итак, Сидалия долго ни с кем не разговаривает. Разве что сама с собой да в последней сцене со священником. Вот материал, который у нас есть. Но пока не будем отчаиваться. За нас играет тот факт, что между первой сценой и финалом почти нет времени на отступления, и поэтому мы должны сразу перейти к сути. За двадцать пять минут нам предстоит объяснить предысторию, показать отношения между сестрами, очертить характеры… Понимаете, почему я говорю, что нужен очень сильный вступительный эпизод? Это наш единственный способ получить преимущество.

Сокорро. То есть ты предлагаешь, чтобы Белинда порвала платье в первой же сцене?

Габо. А когда еще?

Сокорро. В конце, когда Сидалия случайно его повреждает.

Рейнальдо. Мне кажется, это интересный образ: первое изображение Белинды в фильме – и сразу в платье.

Сокорро. В реальной жизни Сидалия уже заставала Белинду в платье.

Габо. Белинда напевает перед зеркалом. Когда она чувствует, что садовая калитка открывается снаружи, то замолкает. Так зритель понимает: эта женщина не немая, она просто отказывается разговаривать.

Роберто. Во время начальных титров можно сделать параллельный монтаж между Сидалией, покидающей школу, и Белиндой, надевающей платье. Когда Белинда заканчивает одеваться, Сидалия подходит к калитке. Так заметен контраст между мягкостью и податливостью Белинды, одетой как невеста, и непримиримой жесткостью Сидалии, что видно по ее одеянию и походке.

Габо. Меня беспокоит техническая проблема: как сделать «немоту» Белинды правдоподобной? Сидалия знает, что сестра не немая. Эту ситуацию нелегко разрешить как с актерской, так и с постановочной точки зрения.

Роберто. Сидалии так и не удалось добиться от сестры ни слова. Когда злится, Сидалия бьет ее и пинает, но Белинда не издает ни единого звука; самое большее – рычит… Вот тут для зрителя и наступит ясность: «Должно быть, она немая».

Сокорро. Но мы слышали, как она напевала, пока наряжалась.

Роберто. Тогда изменим.

Габо. Такую красивую сцену?

Роберто. Красивую, но недостаточно сильную. Если бы в тот первый момент она не говорила, не пела и не издавала никаких звуков, зритель, естественно, подумал бы: «Немая». И в определенный момент – паф! – большой сюрприз: Белинда начинает петь… Она не немая, просто прикидывается. В присутствии сестры.

Габо. Я, напротив, предлагаю сделать так: в этой начальной сцене перед зеркалом Белинда поет и разговаривает сама с собой, а когда приходит Сидалия, она замолкает. Более того, Сидалия относится к ней так, будто она немая.

Глория. Это «будто» имеет решающее значение. Сидалия разговаривает со своей сестрой, верно? И не обращается с ней так, будто Белинда еще и глухая.

Габо. Она знает, что Белинда не глухонемая.

Роберто. Зачем на этом сейчас останавливаться? Пока принципиальным является вопрос о платье и отношениях между двумя сестрами. Вот что нам предстоит объяснить, невозможно за одну сцену рассказать весь фильм.

Маркос. Трудно понять, почему Белинда отказывается разговаривать, а сестра принимает эту ситуацию. Сколько времени это может занять?

Роберто. Если зритель поверит, что Белинда немая, представьте себе красоту такой сцены: оставшись наедине с собой, Белинда садится за рояль, начинает играть… И запевает, как маленькая птичка! Это имеет гораздо большую драматическую силу, чем если бы мы с самого начала знали, что она не немая.