Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 89)
Так богач глядит на бедных из высокого окна.
Неожиданно
Неожиданно в тумане появился Шурале.
Я молчу. Посмотрим, что он станет делать в снежной мгле.
Вот он в шапку меховую ткнулся пальцами сперва,
Но, укрытая надёжно, недоступна голова.
По щеке, щекотки ради, потрепал меня потом –
Только где уж мне смеяться, больно мрачен я лицом!
Протянул он когти к шее – я и тут неуязвим:
Я закутал потеплее шею шарфом шерстяным.
Спину он мою пощупал – нет, задача не проста:
Тут не летняя рубашка, шуба тёплая толста.
Будто занят важным делом, долго шарил по груди:
Нет ни щёлки для щекотки, сколько лапой ни води!
С кочаном капусты схож я – сто одёжек у меня,
Я чрезмерно тяжким грузом был бы даже для коня.
Шурале неугомонный обхватил тогда мой стан.
Чёрта с два! Широкий пояс не развяжет и шайтан!
К пяткам он хотел пробраться, но и тут пролезть не мог:
Нечувствительна к щекотке пара валяных сапог.
«И прилипчив же ты, братец! Уходи-ка лучше в лес!
Занимался бы ты делом, к людям попусту не лез.
Даже лютые морозы не добились ничего –
Прогнала их лисья шуба прочь от тела моего.
Дед Мороз мне мстит за это, словно злейшему врагу.
Сам не справился со мною – натравил теперь пургу».
Шурале в тумане сгинул, услыхав слова мои,
Только раз далёко где-то тонко взвизгнул он: «Чи-и…»
День и ночь, ища забавы, он гоняет по земле,
Он ведь баловень природы – кто ж осудит Шурале?
Не смешно
Если стих мой брызжет смехом, глубже загляни в него –
В нём кровавые проклятья, горечь сердца моего.
Над своей смеюсь печалью и смеяться буду впредь:
Слёзы высохли от горя, и не в силах я скорбеть.
Лучезарной чешуёю взор людской прельщает змей,
Ядовит он и опасен, но глаза ласкает змей.
Я смеюсь, смеюсь иначе. Склад души моей таков,
Что галошами штиблеты я зову для простаков.
Безнравственность
О, как мы смотрим свысока на всё, что нравственно кругом;
Душою с грязью примирясь, забыли о пути другом.
И если нужно напрямик хоть слово правды нам сказать,
Как вор, стянувший сто рублей, мы озираемся тайком.
Скупимся с бедным говорить, будь он мудрейшим из людей,
И сыплем, как цветы, слова перед богатым дураком.
Лицемеру
(На русский сюжет)
У жизни знал и хлад, и зной, и снег, и лёд я испытал;
Всё, что сиротству суждено – всё испытал, всё испытал.
Теперь я радостей хочу, играть и вдоволь слышать смех;
Ребёнком сирым обречён я был на муки меры сверх.
Жизнь прожигаю, бренный мир топчу в дурмане и чаду;
Пускай возьмёт злой рок назад, что написал мне на роду.
Желаньем славы одержим, восторг полёта я вкусил,
На землю был я возвращён с нехваткой воздуха и сил.
Я на ногах, я окрылён, я скачки знал, я знал подъём,
Упорен, жизнь люблю, я знал чрезмерный пыл в себе самом.
Мой враг! Шутить не надо там, где богатырь окреп и зрел;
С гнездом твоим переверну тебя однажды, лицемер!
Песенка о детях
У гусей очень белые крылья.
У людей кони смелые – крылья.
У детей, посещающих школу,
Вырастают умелые крылья.
Критик
