Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 90)

Создал много я творений, но тревожусь я за них: Свора критиков нагрянет – изругают каждый стих. Не один писатель честный этой братией сражён… Вот хотя бы мой приятель! Так и лезет на рожон. «Где вода?» – ветряк увидев, он вопит на целый свет. А на мельничной плотине негодует: «Пара нет!» Конский хвост берёт и судит: «Эти волосы длинны И по всем законам формы на башке расти должны!» Пахарь пашет. «Землю портит! – начинает он кричать. – Как такое безобразье не заметила печать?» «Как распух!» – он причитает, у овцы узрев курдюк. «Русскому врачу татарин – злейший враг!» – твердит мой друг.

О критике

Коль цветок не настоящий, коль бумажным сотворён, Больше всех врагов на свете дождика боится он! Под дождём цветок размокнет, краска с лепестков стечёт, И ничей уж взор, конечно, он к себе не привлечёт. Если ж создан он природой, если он цветок живой, Он пышней и краше станет под водою дождевой! Так и критики угрозы не внушат таланту страх, Ведь талант в себе уверен, он правдив в своих стихах. Но расстроен ты бываешь, если строгий критик твой Чужд татарам, злонамерен, да к тому же и тупой!

Комментарии к любви

Что значит «нелюбим»? Любовь имеет обликов немало. Так, Генрих Гейне звал её звездой, что с неба к нам упала. Ей на земле не повезло: на свалку угодила прямо, И вот лежит теперь она на куче мусора и хлама. Там свиньи хрюкают вокруг, петух кричит, копаясь в соре, Унижена звезда любви… Звезда любви в таком позоре! Бедняжка дремлет в забытьи, но среди мерзости и смрада Ей снятся дивные сады, благоуханье и прохлада…

Казань и Закабанье

I

Если кто, когда помянет нашу славную Казань, Тот, конечно, упомянет также озеро Кабан. Не напрасно же про город и про озеро поёт С неизменною любовью в своих песнях наш народ. В нашем городе ни злата, ни сокровищ – он простой, Да и озеро как озеро – не с райскою водой. Всё же есть в нём для поэта, что притягивает взор Тайной, в памяти народной не угасшей до сих пор. По верёвке Кисекбаша опускался я давно, Чтоб доподлинно разведать это озеро, на дно. Но за озеро, признаюсь, всё никак не соберусь, Не пойму, ленюсь я, что ли, но, скорей всего, боюсь.

II

Там, за озером, живёт-де, ведьма старая одна, Дом с землёю у неё там, денег полная мошна. Коль случится заблудиться деве бедной ввечеру, То невольно будто тянет её к этому двору. Будто свет необычайный из окна у ведьмы той, Красоты черезвычайной: красный, белый, голубой. Так немало попадало к той старухе на ночлег Заплутавших дев, бесследно исчезали все, как снег. Вечер-два они старухе чешут волосы, потом Растирают спину, ноги, а она лежит при том. Не гребёнкой, а граблями чешут старую каргу, Для массажа будто лошадь запрягают ей в арбу. Гармонисты, все красивы, в каляпушах набекрень, Услаждают слух и зренье той старухе каждый день. Дядя Гайфи! Ты их видел? Это ты мне их хвалил, Что их пальцы так мелькают, что не видишь, говорил.

III

Только ведьму расчесали, как старуха в тот же час