Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 91)
Запирает девок в подпол, от чужих подальше глаз.
Там откармливает бедных, словно уток и гусей,
Для того туда бросает им орехов и сластей.
Откормив, поближе к ночи разжигает она печь,
Больше печи преисподней, чтобы девушек там печь.
Открывает в полу крышку и за волосы одну
Достаёт, равняет в печке угли красные по дну.
На огромную лопату приглашает её сесть
И забрасывает в печку, не поморщившись, как есть.
Там, в сенях, девичьих тушек без числа у ведьмы той,
Мусульманки все, Катюшек нету будто ни одной.
На крючках железных тушки Рабиги, Гайши, Марьям,
Вперемежку с ними чушки и свиные туши там.
Там в навозе квохчут куры, слышно хрюканье свиньи,
Вот какому поруганью отдана звезда любви!
Казань и Заказанье
О Казань, ты как светильник на горе горишь в ночи,
Словно свечи – минареты, колокольни, каланчи!
Ярко светишь ты уездам захолустным и глухим.
Возвышаясь горделиво, путь указываешь им.
В Спасск и Чар лучи доходят, озаряешь ты Малмыж,
Чистополь и Чебоксары, Тетюши и Мамадыш.
Оглянись, Казань, получше, погляди разок окрест:
Все уезды осветила, лишь забыла свой уезд!
Говорят: «Хоть светит лампа, но под ней самой темно»,
Оправдалась поговорка, чёрт бы взял её давно!
Татарская молодёжь
Горд я нашей молодёжью: как смела и как умна!
Просвещением и знаньем словно светится она.
Всей душой стремясь к прогрессу, новой мудрости полна,
Водолазы дна морского – нам такие и нужны!
Пусть мрачны над нами тучи, грянет гром, дожди пойдут,
И мечтанья молодёжи к нам на землю упадут.
По вершинам, по долинам зашумят потоки вод,
Грянут битвы за свободу, сотрясая небосвод.
Пусть народ наш твёрдо верит всей измученной душой:
Заблестят кинжалы скоро, близок день борьбы святой.
И с оправою пустою пусть не носит он кольца:
Настоящие алмазы – наши верные сердца!
Религия и толпа
Вера в Бога нынче стала словно ветхая стена,
Ткни её легонько пальцем – вмиг развалится она.
Сохнет дерево любое, если средь его ветвей
Ворон вьёт гнездо, где прежде заливался соловей.
Почему в мечети дядя зря губами шевелит?
Хочет, чтоб сосед увидел богомольный важный вид.
Водит мутным оком дядя: все ли тут кладут поклон?
А ни строчки из Корана наизусть не знает он.
Ходишь ты в мечеть, поскольку и отец ходил твой так.
Сброшенный с ноги у входа, ходит так сюда башмак.
Что ты делаешь в мечети? Эй, лабазник, объясни!
Жив-здоров? А как торговля проходила в эти дни?
Много ль шкур купил, любезный?
Как там пятничный базар?
А хаджи в твоей молитве видел оземь лбом удар?
Если видел, то похвалит за усердные дела:
«Крепко верит, благонравен – есть Ахмету и хвала!»
Эй, шакирд, зачем гундосишь? Это всё-таки мечеть!
Так Коран перевирая, что же как в хлеву пыхтеть?
В чьём дому еду почуют зубы белые твои?
Хоронил на днях соседа – как там прибыль, не таи!
Голос ветра
Не ходил бы я, качаясь,
Если б ветер не голосил;
Перестал бы петь, отчаясь, 
