Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 88)
Небо нежно-бирюзово, и земля – как изумруд.
Горьких слёз ещё не пролил и не знаешь чёрных дней,
Ты послушен лишь природе и внимаешь только ей.
Каждый цветик – что сестрица, деревцо – как брат родной,
Соловья напев струится, словно детский голос твой.
Полем вспаханным открыта для прекрасного душа,
И горит любовью к солнцу, благодарностью дыша.
Милосердьем бесконечным вся душа полным-полна,
Словно путь для благодати, нисходящей в мир, – она.
Если нищему сумеешь хлеба вынести ломоть,
Ты от счастья онемеешь, радости не побороть.
Вслух читают вечерами – ты живёшь в местах своих,
Грустной повести внимаешь – слышишь нежный, звучный стих.
Голос книги сладко льётся, убаюкивает он,
И глаза твои закрылись, ты внезапно усыплён.
Спишь спокойно, ну а если ночью ты проснёшься вдруг, –
Тишь… Рассвет ещё не скоро. Темнота стоит вокруг.
И тебя охватит жалость, и до утренней поры
Ты оплакиваешь участь и Тахира, и Зухры.
Старики
Бывает, за полночь шумим за карточной игрою, –
То проиграешься дотла, то банк сорвёшь порою.
Вокруг галдёж, и смех, и крик, летит за картой карта,
И забываешь иногда поесть в пылу азарта.
Монеты кучками лежат, туманят взор горячий,
И блеском золота зовут погнаться за удачей.
Играй, покамест время есть, покамест денег хватит, –
Пускай счастливец куш берёт, а кто несчастлив – платит!
Но почему торчит здесь тот, чьи денежки иссякли?
Раз денег нет – и дела нет! Пора уйти, не так ли?
Но он упорствует… Других бросать игру торопит.
«Играть – безумье, – говорит, – имею личный опыт!»
Таков же точно тот старик, который ходит с палкой,
Трясёт облезлой бородой, как белою мочалкой.
Бессильный, сгорбленный, худой, всё охает и стонет,
А резвым юношам меж тем о скромности трезвонит.
И к воздержанию зовёт цветущих и здоровых,
И запрещает им любить красавиц чернобровых.
Пусть не мешает игрокам продувшийся до гроша!
Пусть не смущает молодёжь отживший век святоша!
Больной в деревне
Я живу сейчас в деревне. Болен я. Зима, мороз.
Отошли с порою летней полка, жатва, сенокос…
Предаюсь я полной лени, дни с дядьями провожу,
Жду весны, здоровья жажду, в окна белые гляжу.
И стихи звучат сегодня зимним вьюжным думам в лад!
В них живут картошка с маслом, хлеба тёплый аромат.
Ах, картошка ты, картошка, жду тебя, моя душа!
Ты для бедных и богатых в равной мере хороша.
Из Америки приехав, много вытерпела ты.
Что поделать? Это всё ведь по причине темноты.
Буран
Неожиданно всё небо чёрной мглой заволокло.
Снег беснуется, кружится и ложится тяжело.
Снег в лицо мне бьёт нещадно, залепил глаза и рот,
Каждый кустик серым волком на пути моём встаёт.
Мрак и вьюгу побеждая, льётся лунный свет вокруг,
Но луна сама боится и опять тускнеет вдруг.
Из каких земель далёких, из каких далёких стран
На безмолвную дорогу налетел такой буран?
Может, сказочные джинны с Каф-горы спустились вниз?
Или мягкие перины у Аллаха порвались?
В небе носятся снежинки – белый пух из тех перин.
На земле же суетится, их поймать пытаясь, джинн.
Я ворчу… С усмешкой смотрит на меня с небес луна. 
