Габдулла Тукай – Последняя капля слезы (страница 80)

Но чтоб утешить, дать совет, решил я это написать. Ведь только я твой друг теперь, меня ли можно упрекать?

Мияубике

На передних спит на лапках, смотрит сон и видит мышь, И во сне с народом этим без работы не лежишь. Крыса будто убегает, а она бежит за ней, Догоняет крысу будто и сдавила горло ей. А поодаль три-четыре кошки ловят воробьёв, А ещё на крыше будто ожидает их улов. Тишина, покой. Не лает и собака на дворе, Сладко спит себе и видит приключения во сне. Пробудилась. Долго-долго широко зевает всласть, Четырьмя ногами об пол упершись, чтоб не упасть. Так с торчащими усами и поднятой головой Ото сна она отходит, спину выгнула дугой. Но глаза ещё прикрыты, всё спокойно, нет нигде Ни хорошего, дурного, как у кошки на уме. Эта сонная зевота, лень у кошек и людей – Это первая работа после сна – всего важней. Села просто и красиво. Но возникла мысль в уме, Поглотила всё вниманье и замкнула на себе. Неподвижно смотрит в точку, вызывая интерес, Что теперь её заботит: в мире кошек ли прогресс? Почему сама собою не даётся в руки мышь? Для чего у вкусных птичек вырастают как их, бишь? Или, думает, и тронуть почему нельзя гусей? Удаётся же порою утянуть что повкусней. Иль про ужин про вчерашний нынче вспомнила она? Или думает, что нынче остаётся голодна? Погоди, чу, что-то рядом шевельнулось за углом, Мысль ушла, одна охота ей владеет целиком. Может, это мышь под печкой тонким голосом пищит? Иль грызёт доску в подполье крыса и доска трещит. Иль паук успел недавно снова сетку смастерить, Залетела к нему муха и колеблет эту нить. Отчего так вдохновилась, я не знаю, кошка вся, Вижу лишь, что загорелись и горят её глаза. Широко зрачки раскрыты, как шары, глаза глядят, Не иначе, что-то где-то очень важное следят. Яркий свет сияет в доме, зала вся освещена, В калфаке[43] хозяйка дома в зеркалах отражена. У кого-то в этот вечер званый ужин и приём, И хозяйка быть желает понаряднее на нём. По причине этой кошке не дала еды она, По забывчивости этой оставайся голодна! Не обрадует не только кошку это – никого! И проткнуть могла глазами в это время хоть кого! Улыбается всем видом, сколько радости, гляди, Пусть весь мир вверх дном, настрою кошки это не вредит. Словно вертится словечко у неё на языке, Но до времени в секрете оставляет в тайнике. Но в чём дело? Перемена в ней уже произошла, И на сей раз радость кошку несомненно обошла. Улыбаясь шла навстречу, в том и был её расчёт – Получить за это мясо, кто же знал, что не пройдёт! Оказалось, что напрасны и улыбка, и настрой, Потому теперь горюет всей кошачьею душой. Голод мучает жестоко, так никто не покормил, Слёзы выступили, плачет и мяучит, нету сил! Муки голода на кошке проступили – существо Всё её преобразилось, всё страдает естество. Но какой-то шум, шуршанье там подальше в стороне, Позабыты сразу слёзы, всё внимание вовне. Что за шорох и шуршанье? Уши встали, но сидит, В направленье звука зорко, настороженно глядит.