Фёдор Слепай – Кошкин Дум (страница 2)
– То есть никакой угрозы для соседей мы не создаем?
– Сопредельная сторона приглашена на учения в качестве наблюдателей, и нами получено согласие на участие нескольких пограничных частей соседей в тактических играх по предотвращению террористической атаки.
"Ну вот, – подумалось Карамелькину – вместе! Не один против одного, а – вместе!"
Автор передачи, похоже, был против, поэтому дальше шел тревожный наброс. Витя, уделяя больше внимания дороге, чем смыслу, слушал в пол-уха, и поэтому тревогу накапливало скорее его подсознание.
– И напоследок, хотелось бы задать нашему эксперту несколько вопросов по глобальным вопросам. Не так давно, вы помните, разразился конфликт на острове Ничейном. К счастью, он уже закончен дипломатическим усилиями, что вы можете сказать по этому поводу? Какая сторона оказалась в выигрыше?
– Ну, для начала стоит отметить, что все еще далеко не закончено. Там, я напомню, как и в нашем случае…
– Да-да-да…
– … южная страна против северной…
– Дорогие слушатели, никаких аналогий, просто так совпало.
– Да, совпало. Ну, так вот, когда-то, еще при союзе, наши системные аналитики просчитали…
– Школа аналитики в союзе была на высоте…
– Да, поясню, что системными аналитиками тогда называли не тех, кто сейчас так называется…
– Сейчас это, мм…, компьютерщики…
– Да. А тогда это были люди, которые просчитывали и сопоставляли системы – экономические, ресурсные, военные, идеологические, и так далее…
– …политические…
– …так точно. Так вот по нашим расчетам, через двадцать семь минут после объявления войны север должен был бы объявить о полной капитуляции.
– Вот как!
– Да. А что бы вы думали? Юг обладает совокупностью намного большего количества ресурсов…
– … кроме территории…
– … ну, это, извините меня, некомпетентное замечание, потому что, понимаете, да: если в однокомнатной квартире десять солдат, а в двухкомнатной всего один, то, сами понимаете, в чью пользу разрешится ситуация, несмотря на территорию…
– … просто уточнение…
– …принято. В современном мере имеет значение количество и качество, но это скорее количество, помноженное на качество, плюс технологии, логистика, военная экономика…
– Как вы видите в этом плане нашу страну?
– Мы готовы противостоять современным угрозам на достойном уровне. Стоит отметить, как и наши, будем говорить, оппоненты. Сейчас, вы знаете, много совместных программ, некоторые из которых, как это ни парадоксально, не могут быть свернуты, и, взаимодействие по которым не может быть прекращено даже в случае прямого вооруженного конфликта.
– Вот как?
– Да уж, одни будут воевать, а другие сотрудничать… ха-ха-ха…
– Неужели это настолько важно, что даже война не сможет…
– Это глобальные проекты, такие, например, как защита от внешней угрозы всей планеты.
– А… есть предпосылки?
– Они всегда были, просто мы их, условно, не замечали. Солнечная активность, астероиды, инопланетяне…
– Мы готовимся к войне против инопланетян???
– Нет, конечно… хотя, можно это назвать и так… мы готовим план действий «на случаи, если…».
***
Дорога к супермаркету тоже заняла пару минут. Народу поутру было немного, Витя спокойно припарковался, достал ключ из замка зажигания, небрежно обрубив уверенный голос военного эксперта, и пошел на закупки. Список они еще вчера составили вместе с женой – на две недели, чтобы не тратить время на постоянные заезды перед самым Новым годом. А по мелочи, вроде хлеба, можно было купить и в небольшом гастрономчике рядом с домом. Люди называли его «Олений». Лет двадцать назад из лесополосы в магазин наведался настоящий, маму его, олень. Недалеко от дома находилась кольцевая дорога, за ней и довольно обширный участок перед ней был занят заказником, так что от лесочка до магазина был, может, какой километр.
Олень вошел в магазин прямо через стеклянную витрину, которая была от потолка до пола. В те времена, по понятным причинам, витрины было не принято как-то разукрашивать или завешивать баннерами с принтами огромных овощей и мяса – их в магазине зачастую просто не было, так что олень проломил стекло и втиснулся внутрь. Зашел за хлебушком.
Мысли снова бежали впереди тележки…
Теперь так не зайдешь – повсюду камеры, запреты, камуфляж и особое мнение, что постараются вложить в голову и тебе, и тому оленю. И за стекло придется заплатить и за хлебушек – где надо поработать сверх того, где надо молчаливо согласиться, спрятать глаза, сделать вид, что тебя не касается, дать слабину, но убедить себя, что тебе просто все равно. А если уж претендуешь и на масло – будь готов сам подняться на ступеньку выше и вкладывать в голову другим, – тем, кто в состоянии терпеть и желает стабильности, – генеральную и не очень прямую линию так, чтобы со стороны она выглядела прямой идеально. И ведь что самое поганое – оно так по обе стороны забора, только «там» сортиры теплее, да язык мой – не враг мой. Да и ладно… Может и не так… Может, для кого-то важно одно, для кого-то другое. А вот, например, могут ли онкологи с обоих сторон обсуждать профессиональные темы? Вне нарративов витрины? Несмотря на то, что нарративы эти сами по себе – та еще опухоль? Дайте людям жить спокойно. Не внушайте им ничего, кроме доброты, любви к маме, близким, соседям. Пусть думают, что это норма – быть добрыми, раз уж так устроены, что ими с легкостью можно манипулировать…
Среди прочего были и другие плюсы съездить в магазин без жены. Во-первых, она бы и сама, может быть, не захотела. Без нее все было намного быстрее, Маша постоянно отвлекалась от списка и норовила взять «еще вот это, и вот это, и вот еще это». С Машей, как, наверное, и с многими жёнами, можно было зайти в магазин за молоком, а выйти с двумя доверху набитыми торбами. Такая поездка могла растянуться на часы вместо прагматичного получаса. А без нее – можно и покурить. Карамелькин бросал и все никак не мог бросить окончательно. Он добился некоторого успеха – например, он не курил дома, как делал это раньше. Представляете? дома у этого паровоза совсем не было тяги, но все же не мог себя заставить не курить вообще. Дымил тревожный Карамелькин обычно после заправки, но в этот раз, отвлеченный размышлениями о странном гуле, совсем забыл.
В супермаркете отложенные ожидания проявились и Карамелькин поторопился. Сзади намечалось скопление народа, и Витя похвалил себя дважды – за то, что хотя и не нарочно, нашел аж целых два повода покурить, ну, или покурить дважды по поводу. Эти две настоящие причины прятались где-то в глубине, на поверхности же Витя, в попытке обмануть самого себя, сформулировал их иначе: вот, что значит вовремя проснулся и приехал до того, как магазин наполнился посетителями, и при этом организованно уложил в корзину все, что планировалось. Внутренняя, ё-маё, диспозиция – она у всех в порядке.
Сзади что-то грохнулось, растяпа в роговых очках, что вышли из моды лет тридцать назад, уронил стеклянную банку с маслинами, и те разбежались в разные стороны по гладкой плитке как пузатые проворные тараканы. Витя взглянул на это событие со стороны внешней диспозиции, и пришел к выводу, что руки у людей растут не из того места.
В момент, когда продавец протянул Вите чек, экраны, расположенные в предкассовой зоне, вдруг заорали визгом и – тут же стихли. Кто-то такой же криворукий, как и любитель маслин, решил вместо рекламы, для чего в первую очередь и были предназначены экраны, пустить в эфир утренние новости.
Передавали что-то срочное, эфир все время обрывался, экраны дребезжали помехами как как старые ламповые телевизоры времен дикого «совка». Звук выровняли, но Карамелькина больше заботило то, что он, во-первых, обнаружил потерю скидочной карты СТО. «Новостники» часто кричат: «волки, волки», при этом выдавая информацию такими мелкими порциями, как если бы в кинотеатре выдавали попкорн поштучно. Давно уже стали фоном. Карамелькин воспроизвел в памяти момент расплаты на станции и утвердился в уверенности, что забыл карту на заправке. А, во-вторых, курить хотелось прямо невыносимо. Забытая карточка давала повод покурить и сейчас, на парковке, и после заправки, куда нужно и можно было заехать: станция все равно находилась по пути домой.
***
Возле касс тем временем стала собираться толпа, именно толпа, а не очередь, грубая, хмурая, тупая. Люди стремились поскорее покинуть магазин, слухи кубарем распространялись в благодатной среде людских страхов, обгоняя неповоротливые фотоны. Большинство из собравшихся притягивали новости. Крайне испуганная и растрепанная дикторша с мокрыми глазами, вот-вот готовыми пустить черные ручейки туши, начитывала стандартное объявление о том, что для паники нет оснований, и делала это на фоне каких-то невероятно огромных, наклоненных под углами в разные стороны башен и труб, нечетко торчащих в серой дымке прямо за Эйфелевой башней. Картинка менялась, мельком показывали другие крупные города с необъяснимыми разрушениями и огромными образованиями в виде сложных геометрических фигур, словно беспорядочно разбросанных нетвердой рукой ребенка поверх старой игрушечной застройки. Один из городов был полностью в черном мареве, из которого как трусливые суслики торчали, наблюдая за дымом без огня, встревоженные небоскребы. Еще работающая уличная камера из другого места показывала результаты работы дыма или какого-то другого воздействия – все видимое пространство было усеяно телами.