Фёдор Слепай – Кошкин Дум (страница 4)

Родители плакали, сжимая губы в счастливых от переизбытка чувств улыбках, когда им удалось случайно подсмотреть, как Маша разговаривает со своими ученицами.

Это, конечно, не был разговор взрослого с детьми, это был, сами понимаете – детский лепет, но это было уже кое-что.

Когда пришло время Маше самой сесть за парту, она общалась и вела себя как обычный ребенок, за тем исключением, что учеба давалась ей с большими трудностями. Она многого не понимала, поэтому просто заучивала. С первого по последний класс, все, чего она не могла понять, она зубрила. Школу она закончила на «хорошо» и «отлично». Затем был педагогический техникум, а затем Маша стала учителем младших классов.

Такое случается, люди с подозрением на умственную отсталость в итоге учат других.

С тех самых кукол быть учителем – стало Машиным состоянием души. Ей нравилось в своей работе все, за исключением того, что к работе учителя отнести нельзя. Всякие бюрократические бумажки, например. На них времени порой уходило больше, чем на, скажем канцелярским языком, – учебный процесс.

Она была хорошим учителем, показательными были те случаи, когда некоторые из ее учеников-середнячков переходили в другие школы, и резко становились отличниками минимум на полгода. Они уже знали ту программу, которую в других школах еще не освоили, и знали ее не, по меркам средней школы, на уровне.

Ну, вот, Маша была учителем, а у учителей начальной школы, как это ни печально – шестидневка. Был один «ход конем»: чтобы не сидеть понапрасну в пустом классе, некоторые учителя, и Маша в их числе, вели платные уроки для дошколят. Выходило всего пару часов, а шло в зачет за отработанную субботу, плюс доплата за заработанные для школы внебюджетные деньги.

В эту субботу у Маши было дежурство. В предпраздничные дни дошколятам сделали первые в их жизни каникулы, поэтому учителям нужно было просто прийти и «отбыть часы». Как на зло, большая часть коллег уехала на экскурсию, за города. В школе было пустынно и беззвучно.

***

Когда Витя был на выходном, он отвозил, а затем и забирал Машу обратно. В этот день совпало так, что о том, как добраться, Маше можно было не беспокоиться. Сейчас Витя работал по графику «два через два» – два рабочих, два выходных. Два дня – свободный человек, два – в рабстве.

Вставал и ложился Карамелькин дисциплинированно всегда в одно и то же время, чтобы не сбить биоритм. В шесть утра подъем, в одиннадцать – отбой.

Домашние утренние привычки включали в себя заботу о кошке и жене. Кошка вставала вместе в Витей, терлась о ноги и, не переставая, урчала на все лады. Витя доставал свежую пачку корма, выкладывал его в кошкину миску, и неизменно призывами спускал кошку со стола, где она уже сунула свою моську под руки, поторапливая любимого раба.

– Идем сюда, – приговаривал Карамелькин, и кошка, уже привыкшая к такому порядку вещей, соскакивала на пол к месту кормушки.

Субботние смены в школе начинались позже, поэтому «училка» могла поспать чуть дольше.

Вот и в эту субботу, сквозь приятную дрему Маша слышала, как позвякивает на кухне посуда и квартира постепенно наполняется запахами гренок и кофе. Гренки Витя готовил по своему особому рецепту: ломтики батона, вымоченные в молоке, с корицей, взбитыми яйцами и сахаром. После обжарки они получали корочку, но внутри были похожи на нежный сладкий крем. Машины родители готовили твердую версию. Дети часто перенимают привычки родителей, но Маша была в восторге от обоих способов приготовления.

К восьми утра Витя появился у кровати с недавно купленным круглым подносом, на нем был принт соломенной парочки влюбленных детей-ангелочков, если присмотреться, очень похожих на Машу и Витю. На подносе стояли две чашки кофе и тарелка с гренками.

– Сегодня как обычно? – Витя обдумывал планы на день, он знал, во сколько забирать Машу обратно, но, как и всегда, уточнил, чтобы можно было понимать на что он мог рассчитывать по времени.

Маша отреагировала не сразу:

– Что-то интернет барахлит… а… сегодня? Да, как обычно, – в Машиных планах было на обратном пути забрать на пункте выдачи новое платье, но проверить дошел ли товар она не могла, похоже, они забыли оплатить интернет.

Витя поставил поднос на раскладной диван, который служил им постелью, и глянул не выключенный с вечера компьютер – интернета действительно не было, не было совсем. Обычно, когда его отключали из-за неуплаты, страница провайдера оставалась доступной, так что пользователи могли внести обещанный платеж. В этот раз недоступна была и она. Карамелькин включил телевизор, но и он не работал – каналы таже подключались через интернет связь. Похоже, проблемы были на стороне провайдера. Завтракать пришлось без отвлекающих гаджетов.

– Ты не смотрел видео нашего соседа? – интернет не работал, но это не означало, что нельзя пообсуждать события из сетей. Маша улеглась поудобней, оперлась на локти и с удовольствием откусила кусочек еще горячей гренки.

– Что там? – Карамелькин присоединился к завтраку, отхлебнул кофе, поморщился, и представил себе соседа с первого – вечно неряшливого, с запашком, в мятых «трикешках», но всегда в шлеме с присоединенной камерой для активной съемки.

– Он присобачил камеру к коту, – Маша поперхнулась от собственной случайной шутки.

– Не-а, что там? – Витя понял, что речь о других соседях, тех, что на четвертом – у соседа с первого домашних животных не было, – и тоже хохотнул.

– Знаешь, такие съемки – снизу-вверх, – Маша подняла подбородок и жестами показала на потолок, – оттого что все вокруг знакомое, смотришь, и кажется, будто это ты сам скачешь.

– М-да, – Витя проглотил кусок и поинтересовался, – наша коша там в кадр не попадала?

Карамелькины не были сторонниками свободного выгула и никогда не выпускали погулять свою Матильду. Но пару дней назад случилось невероятное, она шмыгнула за дверь, и ее пропажа обнаружилась только вечером, когда Маша встретила у дверей подъезда подозрительно похожую на Мотьку кошку, которая, как выяснилось, ею и была.

– Вообще-то, я хотела с тобой об этом поговорить, – Маша, как обычно зашла издалека, и Витя напрягся, ожидая какой-нибудь новой просьбы или претензии. – Наша ему накостыляла.

Витя довольно фыркнул и расслабился:

– Да ну? – соседи с четвертого тоже были не из приятных, и то, что Витина кошка отмудохала их кота, доставило ему удовольствие – наша взяла.

Матильда была мельче соседского кота. Обычно это проблема, мелкие всегда отхватывают. Даже в быту Тилька была достаточно труслива и постоянно настороже, в чем у нее было явное сходство с любимым рабом. Но во дворе она показала свою скрытую сторону.

– Сосед жаловался, – продолжила Маша, – его кот пришел домой весь в крови, с порванным ухом и выдранными клоками шерсти. Сосед требует компенсации.

– Что, вызывает на дуэль? – Витя сделал рожу, и Маша коротко рассмеялась.

– Подожди…

– В любое время, в любом месте, – Карамелькин достал из-за пазухи воображаемую саблю, взмахнул ею над головой, а затем «вонзил» Маше в бок.

– Подожди… – Маша давилась смехом, но и была немного встревожена: «преступление» попало на камеру, и сосед грозил пожаловаться в милицию.

– В пам-пам-пам-пам-лицию, – со смелостью диванного воина отреагировал Карамелькин, – пусть покажет статью уголовного кодекса. Пошел он! Ложил я на него и на его кота.

– Ну, ты знаешь, все не так просто, – Маша успела изучить прецеденты, – а если скажет, что у Матильды бешенство? Ее запросто могут усыпить, и нас никто спрашивать не будет.

– Я его сам тогда усыплю, – несмелый Карамелькин понимал, что не боец, но храбриться вдалеке от поля боя умеют все, и привел довод против, – если он это сделает, его кота тоже усыпят, разве нет?

Маша не знала. Пора было выходить и она решила отложить вопрос «на потом». На соседа ей было тоже плевать, но вот его кота было жалко, как и всех котиков, собачек и прочую мелкую живность.

– Кстати, возьми пакетик корма, помнишь? – Маша напоминала о бездомном котике, который не так давно появился у них во дворе.

Котофей, похоже, был домашний – какая-то сволочь его просто выбросила, и Маша уже который раз порывалась забрать его к себе. Карамелькин был против хотя бы потому, что против была бы Матильда, но был готов помочь бедолаге хотя бы с кормом.

На улице было прохладно. Брошенная котеюшка очень кстати жалась у подъезда. Карамелькин предусмотрительно прихватил с собой пластиковую коробку от творожной пасты – в качестве миски. Выложил в нее корм и подозвал животинку. Кот или кошка, с ходу было не понять, опасливо глянул в глаза, как в душу, обеим Карамелькиным, и несмело подошел. Запах свежей еды взял верх, спустя момент животное примостилась у миски, жадно выхватывая кусочки мяса ягненка в соусе. Такое угощение стоило того, чтобы дать себя погладить.

– Бедненький, – Маша жалостливо засопела, – давай отвезем в ветеринарку, а потом заберем?

Витя готов был сдаться. Вид брошенной кошки его трогал, и намного больше, чем поверженный соседский кот.

***

Интернета не было весь день. Маша, чья работа в этот день заключалась в том, что ни в чем не заключалась, маялась и томилась. Секунды тянулись долго и тягуче, как сыр в макаронах. Почитать ничего не было, посмотреть ничего не было, поговорить не с кем, оставалось только смотреть в окно, и единственное, за что можно было зацепиться взглядом была непонятно зачем и почему здесь взявшаяся военная колонна, медленно ползущая рядом со школой. Но и она не вызывала никаких эмоций.