Фёдор Антонников – Последняя демократия (страница 3)

Он ничего не ответил и отдалился от матери. Он пошел в свою комнату, которую сложно было таковой назвать. Скорее, это конура с очертаниями комнаты. Он лег на своё подобие кровати животом верхом, и уж хотел начать засыпать, но в голову начали лезть мысли, которые лезли в голову юноши насильно, против его воли:

– А, что если она права? Мои представления об армии сводятся к парочке просмотренных фильмов западного производства и разговорах с старшими товарищами, которые только туда поступали. Ну, а как бы их выпускали? Учреждение более чем серьезное, государственное, нету необходимости в лишний раз оттуда выходить. А, вдруг разведка иностранного государства захватит в плен одного такого военного, как я? Хотя…чего мне переживать, я же могила. Черте с два скажу что-либо! Но…буду ли я носить какие-нибудь важные сведения, что я буду представлять интерес для иностранного правительства? Ну, если брать в расчет то, что у меня огромные планы на будущее и общие амбиции к карьерному росту, то конечно! Думаю, что я один из лучших кандидатов, чтобы носить важную информацию и хранить её. Господи, да я могу получить поддержку и уважения в армии и потом направиться в президенты республики, и начать руководить страной исходя из того, что я хочу помогать моему народу! Хотя, и сегодняшний президент пока неплохо справляется со своими обязанностями. А, что украли мой велосипед – вина вовсе не его, а неграмотного и бедного народа. Можно же жить как человек, ничего не крадя и никого не обманывая. Тут уж президент не в силах перевоспитать миллионы людей. Ну…вообще может, но он будет должен прибегнуть к репрессиям, чтобы люди боялись оступиться в плане закона. Например, увеличить срок за кражу. Вроде ничего сложного и просто в реализации, но люди подумают дважды, прежде что-нибудь натворить. Не будет же запрета или закона, что будет нельзя критиковать главу государства? Критика всегда уместна, особенно с аргументами. Бассара с самого начала своей карьеры выступал за независимость республики от колониальных рук, боролся за права человека, был уважаемым человеком в армии и в народе. Неудивительно, что на состоявшихся выборах он набрал свыше 85 процентов голосов. Жаль, что мне ещё нет 18, так бы и я проголосовал за столь сильного и правильного человека. Ему не помешало отсутствие гуманитарного образования, ведь главное не это. Если мне не изменяет память, то следующие выборы должны состоятся где-то через года 3, и тогда я тоже приму участие в политической жизни своей страны. Кто знает, может это начало чего то большего, чем военная карьера в штабе. Но…что-то я заболтался, надо ложиться спать, а то я завтра проснусь как черти что!

Юноша наконец-то откинул от себя ненужные в данный момент мысли и рассуждения, и закрыл свои потяжелевшие веки глаз.

Сильные лучи солнца пробивались сквозь подобие жалюзей, которые были сколочены наспех из деревянных досок. Горячая точка света заставила Амаре поднять веки своих глаз и взглянуть на новый день, который явно что-то для него приготовил. Он протер свои глаза и поднял своё молодое тело на ноги. Не спеша, он побрел по домику, заодно посмотрев комнату родителей. Она оказалось пустой.

– Наверное родители уже на поле работают. Надо спешить…

Он побрел к той самой бочке с водой и начал чистить свои зубы с помощью тонкой тряпочки, которая вот-вот потеряет свою форму, похожую на ткань. Он переоделся и вышел на задний двор дома родителей. Они тяпали свои немногочисленные посадки: перцы, томаты, баклажаны, которые неплохо в своё время прижились к местной почве.

– Эй! Иди-ка сюда!

Крикнул отец

– Иду!

Юноша ответил мужчине и бегом отправился на другой конец участка.

– Доброе утро, сын.

С утомлением сказала мама.

– И тебе!

Так, хватит тут языком трепать. Бери ведро с водой и иди поливай 5 рядков. Смотри, чтобы воды хватило, иначе я лично тебя заставлю дождь вызывать! И что-то ты сегодня встал поздно.

С раздражением приказал отец семейства сыну

– Да понял я! Иду…

Сын ответил без дикого энтузиазма. Он взял ведро, в котором была набрана вода, и отправился на угол, где росли сочные, слегка румяные томаты. Ведро, к слову, весило немало. Он аккуратно наклонил ведро и начал поливать культуру легкими брызгами воды. Потом, он повторил процедуру со следующим кустом перцев. Спустя несколько зеленых кустов аграрного богатства, к юноше подошла мама, которая держала в руках самодельную мотыгу, и встала рядом, окучивать огород. Отец семейства, тем временем, курил недорогую, скрученную наспех папиросу, параллельно осматривая огромные просторы за пределами его участка. Мама начала непринужденную беседу:

– Как работается, сынок?

– Да в принципе неплохо. Вот только солнце печет сегодня.

– Ну, пора бы уже привыкнуть, студент. Не Европа тебе.

– Вообще пора, но лето на редкость жаркое.

– Ага, лишь бы наши труды к чертям собачим не спалило. Ты поливай давай, а то правда, будем жевать глину на завтрак, обед и ужин.

– Да поливаю я! Ведро тяжеленное.

– Кстати, ты подумал над моими словами, сын?

– Это какими? Ты мне много что говоришь в последние дни.

– Я про учебу и твою, прости-господи, академию.

Брови парня слегка нахмурились, а руки ещё сильнее вцепились в ведро. Держать стало на порядок легче. Но несмотря на раздражение, и искреннее непонимание позиции своей мамы, он ответил весьма сдержанно:

– Мам, я тебе вроде вчера всё объяснил. Я буду поступать в академию, даже несмотря на предстоящие трудности. Знаешь, наша жизнь и так непроста, так чем меня можно удивить?

– Ну да, непросто…

Мама более не уточняла решение сына. А отец даже не переживал, ведь он станет отцом военного. Это и социальные гарантии и уважение в обществе, в котором принято смотреть на человека с точки зрения достатка и социального статуса. Мама и сын дошли до другого края своего участка. Женщина закончила тяпать, а сын поливать грядки. Ведро звонким стуком упало на землю, а юноша присел на траву, укрывшись рядом лежащим полотенцем. Мама наклонилась к сыну и сказала:

– Собери, что тебе надо, и сделай себе завтрак. Ладно?

– Да, хорошо.

Амаре взял корзину и собрал себе несколько спелых перцев, один баклажан и немного томатов. Пойдя на кухню, не забыв помыть грязную культуру, он решил сделать что-то на подобии салата с рисом. Хоть и на участке риса не росло, он охотно продавался в магазинчике на углу улицы. Взяв слегка туповатый нож, который давно не видел хорошей заточки, мальчишка начал нарезать себе овощи в миску. Яркие краски сока начали высачиваться из нарезанных овощей. Парень еле держал слюни, чтобы не капнуть ими в миску салата. Когда овощи оказались в миске, он достал немного соли из шкафчика, и слегка присыпал продукты белым порошком. Взяв деревянную ложку, он перемешал сей блюдо и оставил настаиваться. Не забыв про рис, он несколькими минутами ранее поставил кастрюлю с водой на старую печку, в которой были вырезы для жарки или варки чего-либо. Вода почти закипела, и парень вытащил пакет риса из за угла кухонного гарнитура. Взяв в руки мерный стакан, он себе насыпал дай-бог стакан, так как отец очень строго вел учет всей еды в доме. И недосдачу риса в один стакан, как бы не было странно, он бы заметил быстро. Он высыпал стакан риса в кастрюлю и начал ждать. Ждать он решил не дома, а на улице, где постепенно просыпалась жизнь столицы. Хотя, как просыпалась, жизнь, в буквальном смысле уже кипела на улицах и более мелких улочках. В голову снова начали лезть навязчивые мысли:

– Хорошо здесь однако. Интересно, куда люди с утра выдвигаются? Работы, не что бы много, а на рынках уже несколько лет одни и те же продавцы, которые имеют связи с торговыми точками за рубежом. Я утром уже устаю от ежедневной домашней рутины, а они как то умудряются ещё и работать! А ещё, что мне интересно, радоваться и веселиться! То танцуют, то соседские мальчишки играют в футбол, а кто-то вовсе занимается рукоделием. Вот бы познать секрет их силы…мне бы она не помешала! Интересный у нас народ, конечно…

– Во время того, как Амаре непринужденно задумался о смысле бытия, из дома раздался громки крик папы:

– Амаре, твою мать! Иди сюда, скорей!

Словно пуля, парень встал из самодельного кресла и вбежал в дом, а затем на кухню. Картина маслом: в помещении густой смок дыма, на полу кухни располагается небольшая лужица, состоящая из липкой, полупрозрачной воды, в которой горстками находился рис. Похоже, что огонь был слишком сильным, и содержимое кастрюли оказалось сначала на плите, а затем и на полу. Возникла немая пауза, между сыном и отцом. Отец злобно сверлил взглядом подростка, немного скалясь от наполняющей его злости. Амаре лишь мог смотреть на это удивленными глазами, попутно вспоминав молитвы. К слову, ни одной молитвы он и не знал.

– Какой же ты тупорогий! Взять и оставить рис, нормальный, нет?

Прорычал злобно отец.

– А я…это…

Подросток пытался найти хоть какое-то адекватное объяснение тому, что сейчас произошло. И что не маловажно – чтобы оно устроило отца.

– Молчать! Слышать ничего не хочу! В общем, ты сегодня остаешься без риса, а бардак…

– Я должен убрать. Да.

Парень перебил мужчину на полуслове.

– Не перебивай меня, сопляк!

Отец со злобы и ненависти ударил свои кулаком по глиненной стене так, что так образовалась небольшая вмятина.