Фурашов Владимирович – Неповторимая душа (ну о-очень серьёзная юмореска) (страница 4)

В этой действительности Милада Андреевна удерживалась исключительно из-за своего мальчика. Самой ей жизнь была в тягость. И чем взрослее и самостоятельнее становился Ваня, тем менее нужной ощущала она себя. И отторжение прогрессировало вопреки стараниям Вани, а с некоторых пор, и верной помощницы Милады Андреевны – Юны.

С Милошевич Озерова была знакома с тех пор, когда одиннадцатый «Гэ» ещё был шестым «Гэ». Впрочем, то были случайные контакты одной из родительниц с одной из учениц. Хотя Юна всегда вызывала симпатию у Милады Андреевны: и своей внешней привлекательностью, и ответственным отношением к учёбе, и девичьим обаянием, и скромностью.

Однако, около года тому назад Ванина мама случайно столкнулась с девушкой в больнице. Там Милошевич проходила практику, поскольку, помимо школьной учёбы, ещё проходила и фельдшерские курсы. Они разговорились, и Юна сама попросилась поухаживать за ней, что ей нужно было по специальности. Озерова охотно приняла её предложение.

А вот для Вани то стало некоторым сюрпризом. Но он воспринял это как любящий сын: то, что необходимо маме, необходимо и ему.

Ребята старательно берегли Миладу Андреевну. И поочерёдно ухаживали за ней (когда Озеров на тренировке – Юна; если Милошевич в больнице или в ветклинике – Иван). Впрочем, то не был уход в обыденном значении этого слова. Ибо в быту всё делали «иишники».6 Пациентку регулярно навещал и персональный доктор. Забота же самых близких и верных помощников Милады Андреевны заключалась в общении, в общении и ещё раз в общении. Именно в ходе светлых, радостных бесед больная ненадолго оживлялась и словно расцветала. А затем умиротворённая засыпала. Впадала в забытьё.

В прихожей, как и обычно, жизнерадостных школьников первым встретил Худышка – один из тех мамалышек, которых выходила Юна. Но если его окрепшие собратья постепенно адаптировались и были возвращены в природную среду, то Худыш, слишком привыкший к человеку, оказался к этому неспособен. И остался с людьми.

Мамалыш принялся мурлыкать и тереться о ноги вошедших. И его безмятежная реакция сама по себе показывала, что в доме Озеровых обстановка нормальная. А значит и с Миладой Андреевной всё относительно неплохо. Применительно к ситуации последнего времени.

Дружная парочка не успела толком и приласкать Худышку, как в прихожей уже объявился расторопный андроид-распорядитель Вжух.

– Вечер добрый, Ваня! Вечер добрый, Юна! – засвидетельствовал он своё почтение юноше и девушке.

– Привет, Вжух!

– Здравствуй, Вжушик! – поочерёдно пожали ему руку ребята.

– Давление сто десять на семьдесят, температура тридцать пять и семь, пульс восемьдесят семь. Спит, – тактично понизив голос, доложил Озерову робот о самочувствии его мамы.

– Спасибо, – поблагодарил тот.

Молодёжь в сопровождении Худышки, ликующе шествующего впереди с задранным хвостом, вошли в зал. Милада Андреевна, как обычно, чутко дремала на диване в ожидании дорогих её сердцу человечков. Заслышав шорох, она тотчас открыла глаза и слабо улыбнулась.

– Вечер добрый, миленькие мои! – с лёгкой хрипотцой проговорила она. – Как дела?

– Нормально, – бодро доложил ей сын, устраиваясь у неё в ногах.

– Как вы? – заботливо осведомилась девушка, усаживаясь в кресло подле дивана вместе с пушистым питомцем.

– Более-менее, – постаралась выглядеть бодрой женщина. – А что это вы в прихожей смеялись? Опять над Вжушкой?

– Не-ет, – заулыбались ребята, переглянувшись между собой.

– Ну-ка, ну-ка, – попросила Милада Андреевна.

– Да мы, мам, задержались в молодёжном комитете, – начал повествование сын. – Припозднились. Поэтому домой погнали на такси. А сейчас же всех такистов-андроидов сделали на один лад – рыжими. Так вот, мы подъезжаем, я со спортивной сумищей начинаю выкарабкиваться. А рядом по тротуару дядя и тётя прогуливаются с псом, похожим на лису. И этот собакевич подбегает ко мне и начинает тыкаться носом. Я его и спрашиваю: «Ну что, рыжий, будешь помогать мне сумку выносить?» А иишник услышал, выскакивает из-за руля, выхватывает у меня сумку и бормочет: «Да-да, конечно, извините…»

И небольшая, но дружная компания столь же дружно рассмеялась. Даже Худыш фыркнул пару раз, что вызвало новый взрыв хохота.

– А что у вас за дела в молодёжном комитете? – поинтересовалась Милада Андреевна, когда все успокоились.

– Да так…, – на секунду замялся её сын. – Физрук попросил туда свёрток занести.

Иван, чтобы не расстраивать маму из-за синяка под глазом, сочинил историю о нелепой случайности на тренировке. Вот и в отношении похода в молодёжный комитет и о перипетиях, развернувшихся там, он, само собой, умолчал.

– Вот погляжу на вас, поболтаю, – и сразу легчает, – призналась Милада Андреевна. – Ванечка, ты мне ещё хотел что-то рассказать об Ирине Константиновне.

– Да, мамуль, – распрямил спину тот. – Вчера, ближе к полуночи, Ирина Константиновна сумела организовать сеанс виртуальной видеосвязи. Представляешь? Между двумя вселенными, разделёнными миллионом поприщ! Это ж жуть, как накладно!

Ирина Константиновна Блинова была одним из руководителей Центра Павлова – ведущего учреждения вселенского масштаба в сфере синтеза биологии человека и искусственного интеллекта. Центр Павлова находился в столице Родины Семигорске.

– И она сказала что-то новое? – склонила голову набок Милада Андреевна.

– И да и нет, – с какой-то неловкостью пояснил ей сын. – Она выслушала твоё видео обращение, изучила материалы медицинских исследований и склоняется к тому, что очень многое решает твоя воля и позитивная коммуникация в сочетании со здоровым образом жизни. Вот так вот…

– А что, нет? – проницательно осведомилась заинтригованная слушательница.

– А нет… пффф…, – в затруднении выдохнул Ваня. – Доктор сказала, что оптимальный вариант – обследовать бы тебя в их клинике. Но… в нынешнем состоянии тебе такая дорога не… не по плечу…

– Так оно и есть, – вздохнула Милада Андреевна. – Надо бы тебе у них побывать. Да ещё бы на пару с Юночкой. Вот как Юночка стала с нами, у меня на сердце покой и радость. Тебе, Ванечка, надо с ней всегда-всегда быть рядом!

От последних слов мамы Озеров покраснел, как рак. Он мельком взглянул на девушку и перевёл разговор на другую тему.

6

Сколь всё же странно устроено бытие. Ещё не столь давно Озеров втайне и робко мечтал о Юне Милошевич. Она же его если и не сторонилась, то и не стремилась к сближению. Зато к ней на переменках наведывался баскетболист из двенадцатого «Д» Жан Эбдэ. И он о чём-то мило беседовали, стоя в коридоре у окна.

Но потом всё дважды поменялось. В том числе из-за одного события, случившегося с Иваном.

По достижении семнадцати лет Озеров перешёл в категорию старших юношей по гармоническому многоборью. И в части спортивной подготовки его передали под начало знаменитого тренера – Ведмедя Александра Александровича. А тот в качестве восстановительной процедуры практиковал банные дни. Раз в неделю. Подобная рекреация считалась несколько устаревшей, но Ване она нравилась. Хотя встречались в этих сеансах и странные моменты. Ибо Ведмедь с точки зрения «отдельных штатских», как выражался он сам, был «фигурой допотопной».

Например, в предбанник, где юные спортсмены отдыхали после парилки, их наставник непременно брал с собой энергонный тюнер-комплекс «Юность». Видеоизображение на таком гаджете отсутствовало, зато «умный динамик» был способен установить прямую аудиосвязь с источником сигнала, расположенным в другой вселенной, на Родине. А в оказании этих услуг тренеру помогала виртуальный ассистент Мариша. И потому по заведённому обычаю, вываливаясь из сауны в раздевалку, распаренный Сан Саныч распоряжался:

– Мариш, врубай самовар. Щас жахнем «чай а-ля рюс»!

– Но, Александр Александрович, – пробовала возразить ему голосовой помощник, – вы же обещали своей жене, что больше не будете жахать «а-ля рюс».

– Ну, ты, кибер-девка! – мгновенно вскипал тот. – Вздумала учить меня с ней на пару, что ли? Я чего сказал?!

– Будь, по-вашему, – печально вздыхала собеседница, зная крутой нрав хозяина, и включала самовар с тройной дозой заварки.

А приняв «на грудь», Ведмедь отдавал новую команду:

– Мариш, врубай шансон… Эту… «Я тя стану кочегарить, как пожарник на пожаре».

– Но, Александр Александрович, – с нотками возмущения возражала та, – вы же сами признавали, что это – редкий фуфлотрэш!

– Ну, ты, бабец! – вскипал главный по бане. – Опять за своё?

– Так я же слышу, что в аудитории малолетки, – пыталась сохранить «моралитэ» ассистентка. – Это как?

– Я те щас! – теряя терпение, подпрыгивал на лавке тренер, едва не ломая богатырским седалищем мебель.

– Александр Александрович, никогда не поверю, что такой мужчина, как вы, поднимите руку на женщину, – прибегла к последней степени защиты Мариша.

– Женщи…, – оторопел Ведмедь. – Ха-ха-ха! Так и быть. Лучше быть перемужиком, чем недомужиком. Прощаю. Врубай этого… Знахаря. «Я таракан прусский».

Юные спортсмены поначалу воспринимали происходящее, широко разинув в изумлении рты. Нет, удивлял их вовсе не контакт человека с невидимым посредником, ибо подобными техническими устройствами располагал каждый из них. Поражал характер диалогов. Создавалось впечатление, что у Мариши, обеспечивающей связь со вселенной Мама, были зачатки настоящей души. В то время как бесчувственные иишники с планеты Община исправно, вышколено, но чисто механически оказывали жёстко запрограммированные услуги. Ни на йоту не отклоняясь от вложенного в них алгоритма. Так что, разница между ними и Маришей была выраженной.