Фрост Кей – Королева легенд (страница 16)

Это было почти как… как если бы она желала острых ощущений от пребывания в его компании. Или разговоров, которые происходили между ними, даже когда они были сердиты и полны яда. Но в дни, предшествовавшие побегу Рен, ни одна из бесед с Арриком не была неприятной. Они были почти мягкими. Почти доверительными. Как будто принц открывался ей и все, что ей нужно было сделать, – открыться ему в ответ, и отношения между ними изменятся. Рен подумала обо всех виноватых взглядах, которые она украдкой бросала на этого властного мужчину огромного роста, так не вязавшегося с его мягкими волосами и изящными чертами лица – особенно в тех редких случаях, когда он осмеливался улыбнуться.

Она подумала об их соприкоснувшихся во время свадьбы губах.

Пальцы Рен сжали вязальные спицы, и она крепко зажмурила глаза, ненавидя себя за то, что не может выбросить Аррика из головы.

Не думай о нем. Прекрати это, Рен! Он – причина смерти твоих родителей. Ты для него всего лишь имущество, средство достижения цели. Ему нужно, чтобы ты правила островами Драконов, на этом все. Любое сострадание или доброта, которые ты видела от Аррика, были уловкой, чтобы заставить тебя потерять бдительность. Включая улыбки. Включая поцелуй.

Она тяжело выдохнула, открыла глаза и затуманенным взглядом уставилась на свои колени. Отцу было бы стыдно за то, что дочь потеряла контроль. Рен рассердилась и снова принялась за вязание.

– Посмотри на эти петли!

Принцесса поморщилась от резкого голоса пожилой женщины. Рен пригласили в группу по вязанию, чтобы она помогала готовить одежду и одеяла для постоянно растущего числа повстанцев. Принцесса не была поклонницей скучной работы даже в спокойные дни, но это единственное, чем можно было заняться.

Сегодня не лучший день.

Мама сделала бы эту работу в два раза быстрее.

Рен вытянула шею и мрачно уставилась на ткань в своих руках, которая должна была быть одеялом. В два раза быстрее и в десять раз лучше. Сердце Рен сжалось, она почувствовала, что совершенно не может дышать. Ей нужно уйти сейчас, пока она не сломалась и не расплакалась у всех на глазах. Рен кивнула злой старухе, сжимая в руках вязанье.

– Я продолжу работать в своей палатке.

Она едва выдавила из себя эти слова и убежала, не дожидаясь ответа. Вернувшись к себе, она, не задумываясь, свалила вязанье в кучу поверх одеял, а потом рухнула на пол, пытаясь успокоиться.

Слезы защипали глаза, когда она подумала о матери. Рен вцепилась пальцами в меховой коврик, чтобы успокоиться. Ее хорошая, сильная мать могла что угодно связать закрытыми глазами. Она всегда вязала. Однажды Рен спросила почему, она ответила, что это помогает ей отвлечься от тревожных мыслей. Принцесса не знала, что это были за «тревожные мысли», хотя предполагала, что они связаны со шрамами, которые обвивали мамину шею, и с ее трудной, таинственной прошлой жизнью до переезда на Драконьи острова.

Рен моргнула, глядя на кучу одеял и брошенное вязание. Оно не помогало ей отвлечься от посторонних мыслей. Становилось только хуже. Она должна заняться чем-то другим.

Она должна охотиться.

Никто не приносил дичь из леса с тех пор, как Рен и Лейф заключили сделку с Ганном. Он дал им зерно, но этого недостаточно, люди не смогут жить, питаясь одним хлебом. Им нужно мясо, чтобы поддерживать силы.

Это плохая идея.

Рен вскочила с пола и бросилась к своему луку и колчану, которые лежали на простом деревянном сундуке у изножья кровати. Она схватила их и выскользнула из заднего входа палатки. Рен сгорбилась, когда кто-то закричал, но это было не ей. Она выдохнула, когда ей удалось добраться до деревьев. Принцесса бросила последний взгляд на лагерь, а затем прокралась в чащу.

Свобода. Наконец.

Никого не было рядом, чтобы ее остановить. Брэм был на встрече с Вьенн, а Эвер – занята делами на кухне. Хосену находился в верлантийском дворце, а Лейф отправился туда, куда приказала ему тетя Рен.

Не то чтобы он мог остановить меня, – размышляла Рен, пробираясь в тусклом свете, пронизывающем лес. – Или мог? Возможно, он попросил бы меня не уходить ради моего же блага. Если Вьенн и Брэм узнают, что я нарушила их приказ, нет ни единого шанса, что они когда-нибудь снова выпустят меня с территории лагеря.

Под правой ногой Рен хрустнула ветка.

Ей было все равно.

Ей не хватало сил, чтобы переживать об этом. Дракон не должен быть заключен в тюрьму независимо от того, является эта тюрьма лагерем мятежников, ледяными глубинами верлантийских подземелий или райской спальней Аррика, залитой солнцем.

Перестань думать о его спальне.

Рен нахмурилась из-за своих мыслей.

Нужно было думать о более важных вещах, например о том, что будут есть повстанцы. Если принцесса вернется с охоты с добычей в руках, несколько голодных ртов будут петь ей дифирамбы. Возможно, если мнение повстанцев о ней изменится, она снова сможет покидать лагерь. Рен нуждалась в поддержке, которую могла получить, но люди, окружающие ее, по-прежнему убеждены в том, что она в сговоре со своим жестоким мужем, верлантийским принцем.

Некоторое время Рен блуждала, безмолвно скользя по лесу без единой идеи в голове. В тот момент, когда она заметила присутствие оленя, пробирающегося сквозь подлесок, ее тонкое чутье вернулось к ней, словно дыхание. Принцесса никогда не получала удовольствия от охоты. Лишение жизни не приносило ей радости, но она понимала, что мясо необходимо.

Прошло больше часа, прежде чем Рен увидела это существо. Олень.

У нее сбилось дыхание.

Зверь был прекрасен. Высокий, мускулистый, в самом расцвете сил. Рен сказали, что дичи в лесу мало, олень был довольно умен и держался подальше от охотников. Иначе они станут последним, что он увидит.

Печаль охватила Рен, когда она поняла, что сегодня убьет его. Или олень, или повстанцы. Мясом этого существа можно накормить множество ртов.

Рен подкралась к животному так близко, как только могла, вытащила лук и наложила стрелу на тетиву. Листья деревьев шелестели от ветра, который дул с запада. Рен учла погодные условия и прицелилась. Олень отошел от клочка травы, чтобы пощипать рядом пучок маргариток.

Принцесса сделала шаг вперед, держа оленя на прицеле. Она вздохнула и снова натянула тетиву.

Мне жаль, мой друг.

Щелчок.

Рен нахмурилась и замерла – олень сделал то же самое. Принцесса с трудом сглотнула, когда под ногой что-то согнулось. Именно тогда она поняла, что только что сделала.

К черту все.

Рен попала в ловушку.

Глава двенадцатая

Рен

Рен ненадолго задержала дыхание и осмыслила случившееся.

Она попала в ловушку…

Она не погибла сразу, а значит, этого не должно было произойти. Осмотрев подлесок и дерево над ней, она заметила что-то похожее на веревку, запутавшуюся в листьях.

Должно быть, сеть. В тот момент, когда отпускаешь спусковой крючок, на который наступил, оказываешься в ловушке.

На мгновение Рен подумала о том, что может двинуться быстрее механизма и уйти невредимой. Но она знала, что обманывает себя, – она была недостаточно быстра, чтобы вырваться из автоматической ловушки. Ей ничего больше не оставалось, как убрать ногу с крючка, принять свою судьбу и молиться, чтобы ей хватило времени на освобождение. Это должно произойти раньше, чем человек, поставивший ловушку, вернется проверить, сработала ли она.

Ничего не произошло.

Собравшись с духом, Рен заставила себя не закрывать глаза и подняла ногу, веревка, обвившись вокруг лодыжки, потянула ее вверх, вверх, вверх. Пока ее поднимало все выше, она наблюдала, как прекрасный олень подпрыгнул, а потом убежал.

Ирония заключалась в том, что потенциальная жертва Рен наблюдала за тем, как она сама становится чьей-то добычей.

Толстая плетеная сеть стала мешком, принцесса повисла высоко над лесной подстилкой. Рен знала, чем раньше начнет действовать, тем лучше, поэтому она боролась, хоть ситуация и сбила ее с толку.

Борясь с путами, Рен посмотрела вниз, чтобы оценить высоту падения. Не более чем в три раза выше девушки. Она подумала об этом, и ей стало легче. Если упадет куда нужно, на мягкое одеяло из осенних листьев, то, скорее всего, отделается лишь синяками.

У нее скрутило желудок, сердцебиение участилось.

– Не паникуй, не паникуй, не паникуй, – бормотала Рен, пытаясь достать один из своих ножей. Сердцебиение ускорилось, адреналин побежал по венам, давая понять, что она близка к панике. Самоуверенность Рен сделала ее слишком неосторожной в незнакомом лесу. Тетя была права, и Брэм тоже.

Ей следовало остаться в лагере.

Если бы лодыжка Рен не застряла в веревке, достать кинжалы было бы гораздо проще, но сеть сковывала движения. Лук и колчан тоже запутались, а ножи были под углом, это не позволяло ей повернуться на левый бок. Рен нахмурилась, она извивалась и ерзала, пока, наконец, не ухватилась правой рукой за рукоять кинжала на поясе.

Она высвободила лезвие и подняла его, чтобы осмотреть. Оно было острым – Рен подточила его несколько дней назад, но сеть, в которую угодила принцесса, и обвившаяся вокруг ноги веревка оказались толстыми и хорошо сплетенными. Дорогими.

В чью же ловушку ты угодила?

Это не имело значения. Ей нужно было убираться отсюда, немедленно.

Рен разрезала сеть клинком. Паника все это время преследовала ее, в груди трепетало. Повезет, если она продолжит двигаться с такой же скоростью и не будет поймана в течение часа. Кровь прилила к голове, мешая думать.