Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 30)
По этому могучему водному пути беспрестанно перемещаются бесчисленные лодки, плоты, баржи, пароходы и теплоходы с тысячами людей и ценными грузами – урожаем и различными товарами, произведенными богатой страной. Вдоль берегов разместилось множество процветающих крупных городов, в которых кипит жизнь. В разных частях ее обширных долин и равнин с течением времени возникали крупные могущественные государства, которые затем исчезали, например булгарское в Булгаре, хазарское в южной части, монгольское, татарское и многие другие, пока русские, прийдя с севера и запада, не установили и не закрепили здесь свое господство. Однако Волга, несмотря ни на что, продолжает нести свои желтовато-коричневые воды через широкие равнины, как она делала это на протяжении тысячелетий, задолго до появления на ее берегах людей. Единственным видимым эффектом деятельности человека стала интенсивная вырубка лесов, удерживающих влагу, в результате чего разливы реки во время весеннего таяния снегов стали более обильными, но и более кратковременными.
Оживленное судоходство на Волге в основном идет вверх по реке, к Балтийскому морю, а канал, соединяющий его с Невой, сделал Ленинград главным портом Волги. Туда доставляется в 15 раз больше товаров, чем в Астрахань. Главным образом это рыба, металлы, промышленные товары, шкуры, зерно, мука, лен, нефть, масла, соль, древесина. Вниз по реке в основном отправляют фабричные изделия, а также древесину для небогатых лесом Самарской, Саратовской и Астраханской губерний. Многие баржи после одной перевозки грузов по реке разбирают на древесину.
Русло реки постоянно меняется, и его необходимо углублять каждый год. Пароходы часто садятся на песчаные мели, поэтому возле самых опасных из них часто стоят дежурные суда, чтобы помочь им сняться.
В старину десятки тысяч бурлаков тянули лодки и баржи вдоль берегов вверх по реке, и именно от них произошли знаменитые волжские песни. Однако сейчас, в эпоху буксиров, таких бурлаков можно встретить только вдоль некоторых волжских притоков. Для протягивания судов по каналам используются лошади.
Судоходство и оживленное движение на Волге продолжаются летом и всю осень. Затем температура воды, которая в июле южнее Саратова поднимается до 25–26 °C, а в дельте и у Астрахани – до 28,5 °C, постепенно понижается и приближается к 0 °C; в ноябре начинает образовываться лед, река замерзает и судоходство прекращается. Зимой по толстому льду на реке прокладывают санный путь, которым можно отлично пользоваться три-четыре месяца – как вверх и вниз по течению, так и поперек русла. Там, где нет мостов, через реку по льду кладут железнодорожные рельсы – таким образом можно перевозить грузы, не используя дорогостоящие ледоколы.
Средняя толщина льда 70–90 см, но может достигать 1,5 м на Нижней Волге. Весной лед вскрывается: примерно 10–20 апреля на Нижней Волге и около 14 марта – в Астрахани, и могучие льдины вдоль берегов могут образовывать настоящие торосы: горе судну, которое тогда не будет надежно защищено. Ледоход длится пару недель, а затем Волга снова открывается для навигации.
К северу от Астрахани берега реки еще низкие, особенно с восточной стороны; плоская болотистая местность изрезана многочисленными речными рукавами, а берега в значительной степени заросли тростником, тогда как западный берег несколько выше и суше, большей частью без речных рукавов и без зарослей тростника. Разница между двумя берегами вдоль всего пути вверх настолько разительна, что начинаешь понимать, что она вызвана какой-то определенной причиной. На западном берегу, примерно в 10 км к северу от Астрахани, до сих пор можно найти в земле останки некогда могущественной столицы хазар – Итиля, которая на протяжении трех столетий, до 969 г., была центром их обширного царства (см. с. 130). Сейчас неподалеку находится главная резиденция монгольских калмыков-буддистов – Калмыцкий базар с буддийским храмом.
Наступили сумерки, и под звездным сводом ночь плыла по широкой, медленно текущей водной глади; низкие берега отступали в непредсказуемую темноту. Вдалеке раздавались напевные звуки дивной волжской песни о казачьем атамане-разбойнике Стеньке Разине, друге бедных и угнетенных, который, поняв, что готов забыть себя, свой народ и свою борьбу ради любви к прекрасной княжне, похищенной им в Персии, принес ее в жертву волнам Волги, а затем во главе своего крестьянского войска в 1670 г. взял Астрахань.
Удивительно, что название Волга, «мать, матушка Волга», занимающее столь значительное место в жизни всего русского народа, и в национальном сознании, и в поэзии, – не русское, а происходит от финского народа булгар, которые уже в первые века нашей эры основали на этой реке государство[14]. Их столица Булгар, или Болгар, также Волгар, впоследствии дала название реке. Ранее татары и арабы часто называли ее Итиль по хазарскому городу близ ее устья, Птолемей и греки называли ее Ра, а финские племена – Рау.
Булгар располагался на Волге недалеко от современной Казани, и считается, что руины древней столицы находятся в селе Успенское, или Болгар, недалеко от Спасска, в 25 км ниже устья Камы. В раннем Средневековье весь восточный регион современной России, от Хазарского каганата в степях на юге, вдоль среднего течения Волги и далее на север до финского народа бьярмов на Белом море, был населен финно-угорскими народами, и только в XVI в. славяне проникли на восток и юг вдоль Волги. После того как на юге было сломлено могущество хазар и Итиль утратил роль торгового центра, Булгар приобрел еще большее значение, а в X в., когда булгары приняли ислам, стал процветающим городом и местом встречи торговцев, которые поднимались по Волге из Аравии, Персии и Византии, а также спускались по реке с севера и запада, из Скандинавии. В 922 г. н. э. туда прибыл Ибн-Фадлан в качестве посланника халифа Аль-Муктадира Биллаха из Багдада. Он дал примечательное описание своего пребывания там.
Для нас, скандинавов, особый интерес представляет его рассказ о встрече с купцами народа рус, выходцами из Скандинавии, в основном шведами. Они основали русское государство, Гардарики, со столицей в Новгороде[15]. Описание наших предков, данное Ибн Фадланом, – одно из первых известных, однако оно не во всех отношениях лестное. «Я видел русов, – пишет он, – когда они прибыли по своим торговым делам», а торговали они в основном мехами и молодыми девушками. «Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атыле – а это большая река – и строят на ее берегу большие дома из дерева». Ибн Фадлан не рассказывает, каким путем они пришли. Они могли спуститься по реке с ее верховьев или подняться по Дону с Черного моря и протащить корабли по суше из хазарского города Саркел на Волгу, недалеко от современного Сталинграда (Царицына).
«Я не видал [людей] с более совершенными телами, – продолжает Ибн Фадлан. – Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но у них мужчина носит кису, которой он охватывает один бок, причем одна из рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор, меч и нож, [причем] со всем этим он [никогда] не расстается. Мечи их плоские, бороздчатые, франкские. И от края ногтей иного из них [русов] до его шеи [имеется] собрание деревьев, изображений [картинок] и тому подобного.
А что касается их женщин, то на [каждой] их груди прикреплена коробочка, или из железа, или из серебра, или из меди, или из золота, или из дерева в соответствии с размерами [денежных] средств их мужей. И у каждой коробочки – кольцо, у которого нож, также прикрепленный на груди. На шеях у них – мониста из золота и серебра, так что если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене один [ряд] мониста, а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два [ряда] мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые он прибавляет к ним [дирхемам], прибавляют [ряд] мониста его жене, так что на шее иной из них бывает много [рядов] монист.
Самым великолепным украшением [считаются] у них [русов] зеленые бусы из той керамики, которая бывает на кораблях. Они делают [для приобретения их] исключительные усилия, покупают одну такую бусину за дирхем и нанизывают [их] в качестве ожерелий для своих жен. <…>
Они грязнейшие из творений Аллаха – они не очищаются ни от экскрементов, ни от урины, не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы». Арабу, которому предписывалось совершать множество омовений, это представлялось проявлением самого удручающего варварства.
Упоминаются их деревянные идолы и жертвоприношения им, чтобы торговля была удачной. «У каждого [из них] скамья, на которой он сидит, и с ними [сидят] девушки-красавицы для купцов. И вот один [из них] сочетается со своей девушкой, а товарищи его смотрят на него. А иногда собирается [целая] группа из них в таком положении один против другого, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и наталкивается на него, сочетающегося с ней. Он же не оставляет ее, пока не удовлетворит своей потребности».