Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 24)

Помимо источника тепла для плавления на близлежащей равнине в изобилии имеется необходимое сырье для производства стекла, песок – чистый кварцевый и ракушечный. Мы видели карьеры, откуда его вывозили. Производство организовали немцы из Богемии и руководили им, по-видимому, весьма умело. Пока что изготовлялось лишь простое бутылочное стекло, но вскоре планировалось начать производство оконного стекла и других более тонких стеклянных изделий. Было очевидно, что у этого промышленного предприятия большое будущее.

Затем в наш план входило отправиться отсюда дальше на юг, в древний Дербент, который долгое время был пограничным городом между Персией и воинственными кочевниками: скифами, массагетами, саками и др., а позднее и Хазарской империей на севере, и охранял путь на Кавказ. Помимо трудных и узких проходов в самих горах, из которых Дарьяльский перевал был важнейшим, единственный путь между равнинами и степями к северу от Кавказа и восточными землями к югу от него пролегал через эту равнину вдоль Каспийского моря. Крутые горные склоны возле Дербента сжимают долину с обеих сторон – это самое узкое место называется Каспийскими воротами. Этим путем шли люди, мигрируя с севера, и именно здесь, помимо прочего, скифы проникли в Мидию в VII в. до н. э. и разгромили мидян («История» Геродота, кн. I, гл. 103–106; кн. IV, гл. 1).

В Дербенте была построена стена длиной 60–70 км, тянувшаяся от побережья через равнину к подножию гор на высоте около 600 м над Каспийским морем. Подобно всему величественному в этой части Востока, возведение стены было приписано Искандер-Беку (т. е. Александру Македонскому). По сообщениям арабского ученого Якута аль-Хамави, сасанидский царь Кобад возвел у Дербента (по-арабски Баб аль-Абваб – «Ворота ворот») кирпичную стену для защиты от хазар на севере, а Ануширван (531–579 гг. н. э.), его сын, построил стену из камня. Бо́льшая часть ее сохранилась до наших дней. Дербент – персидское название, означающее «Закрытые врата», татарское же название – Темир-капу – означает «Железные врата».

На протяжении веков за этот город и его стены произошло множество сражений и сложилось такое же множество связанных с ним легенд. Разумеется, для русских, стремившихся распространить свое влияние на юго-восток, владение сими вратами имело весьма большое значение. Петр Великий уже занимал город в 1722 г. во время похода на Персию. Позднее его пришлось вернуть, однако русские затем трижды отвоевывали город – в 1775, 1796 и, наконец, в 1806 г. и с тех пор удерживали его. Во время Первой мировой и Гражданской войн город был сильно разрушен в ходе боев с турками и англичанами.

К сожалению, я внезапно заболел – вероятно, из-за инфекции и сильной жары, и мне пришлось в тот же вечер возвращаться в Махач-Калу на поезде. Было весьма жаль распрощаться с Дербентом и интересной программой, которую с таким радушием составили президенты, но их забота о моем здоровье была поистине трогательной.

Теперь я должен был соблюдать строгую молочную диету и больше отдыхать. Но на следующее утро мне сообщили, что меня явился поприветствовать незнакомец. Он был старейшиной высокогорного аула, ездил к правительству в Тифлис, затем в Баку, и вот теперь, прослышав, что мы в Махач-Кале, приехал сюда. Я прошел в президентскую комнату для приемов и поздоровался с ним. Он был одним из самых могучих мужчин, которых я когда-либо видел: ростом более двух метров, с широченными плечами, огромной грудью и массивным телом, с большими, похожими на лопаты руками, которыми он крепко и горячо пожал мне руку в знак приветствия. У него было темные глаза, темные волосы и несколько грубоватые черты лица, свойственные скорее нордическому типу, нежели армянскому, для которого характерны лица удлиненные и узкие. При этом, как обычно у сильных людей, выражение лица было добродушное, почти детское. Он словно явился из старых легенд о великанах и берсерках. Он был одет в кавказский костюм, в высоких сапогах на каблуке, с поясом на талии и, конечно же, с большим кинжалом. Насколько я понял, он был лезгином. О нем говорили, что всю землю для сада и полей, которые он теперь возделывал в своем орлином гнезде на высокогорье, он принес на спине сам. Пожалуй, такая спина, как у него, вполне выдержит увесистый груз.

У горцев слишком мало земли, на которой они могут что-нибудь вырастить, и потому в прошлом, когда еды не хватало, они спускались с гор и грабили жителей равнин. Участки земли, как правило, расположены на террасах по склонам, плодородную почву приходится носить туда из долин на спине, да и сами участки невелики. Коркмасов рассказывал, как однажды пошел крестьянин в горы поработать на своем поле. День стоял жаркий; поднявшись, сбросил крестьянин с себя бурку, огляделся в поисках своего поля и не нашел его – оно пропало. Делать нечего, надо возвращаться. Поднял он бурку и нашел участок – тот оказался ровно под ней.

Я по-прежнему чувствовал слабость, но все равно решил отправиться следующим утром (в пятницу, 10 июля) к морю – не мог устоять перед соблазном искупаться, чтобы освежиться в такую жару. Взглянув с моря на сушу, я был поражен видом плоской прибрежной полосы, простирающейся вдаль до самого подножия круто поднимающихся гор.

Равнинная северная часть побережья, сложенная песком и гравием, на юге уступает место невысоким плосковершинным горам, о которых стоит сказать отдельно. Горы эти, приблизительно одной высоты, образовались, очевидно, под воздействием эрозионных процессов в те времена, когда уровень моря был намного выше, и сформировалась береговая отмель. Но и рыхлые почвы равнины на значительной территории также находились под водой, когда уровень Каспийского моря был выше и его воды достигали гор. В прежние геологические эпохи в этих регионах количество выпадавших осадков по отношению к испарению было намного больше, чем сейчас. Так, несомненно, было при более холодном климате ледникового периода. В те дождливые времена Каспийское море имело площадь, во много раз превышавшую нынешнюю, покрывая, в частности, и степи юго-востока России.

После завтрака мы поехали на юг через равнину в город Тарки, или Тарку, как его первоначально правильно называли. Он расположен на крутом склоне горы и, как уже упоминалось, был важнейшим городом кумыкского народа и резиденцией их князя, или шамхала. Добравшись до подножия горы, мы оставили машины и стали подниматься в гору пешком. Мы прошли мимо странного вида мельницы, построенной из камня, с длинной плоской крышей и сильно нависающим колесом. Она представляла собой образец несомненного прогресса, большого шага вперед, по сравнению с крайне примитивной мельницей, которую обычно используют жители гор и которая имеет горизонтальное мельничное колесо, где вода из желоба изливается на лопасти по бокам колеса и вращает его горизонтально, а вал идет вертикально вверх к жернову, который также вращается горизонтально. Такая мельница восходит к временам, когда еще не был изобретен механизм передачи движения с горизонтального вала на вертикальный. От этого огромного нависающего колеса и до создания турбины оставался еще один шаг, и он в свое время будет совершен.

Дорога петляла дальше вверх между пышными лиственными деревьями и садами, которые, очевидно, орошались водой, поступавшей с горы. Мы поднимались все выше и выше и вот наконец вошли в сам аул, на его узкие и кривые улочки, круто поднимавшиеся вверх. Квадратные каменные дома с плоскими крышами громоздились друг на друге на крутых склонах, как это принято в аулах Дагестана. В целом дома выглядели относительно ухоженными, аул явно был богатым. Кое-где между домами располагались небольшие сады – там, где на горной террасе для них хватало места и воды для полива. В нескольких местах по всему городу также росли деревья; но в остальном, как уже упоминалось, эти горы в основном голые и безлесные. Мы увидели большой дом в относительно просторном саду. Там в прошлом жил хан, или шамхал.

На холме в западной части города возвышался форт. Крепость Бурная, построенная генералом Вельяминовым в 1821 г., расположена на высокой скале над городом. Как уже упоминалось ранее (с. 79), она была осаждена и почти взята Кази-Муллой после того, как он завоевал Тарку в мае 1831 г. Там он и был похоронен русскими в следующем году, после того как они выставили его труп напоказ (см. с. 82). Год спустя Шамиль ночью послал туда 200 всадников, которые выкопали его останки и привезли их в Гимры.

Женщины здесь, в Тарки, ходили без чадры. Мы встречали многих из них на улицах и могли безнаказанно на них смотреть, а они были настолько «христианскими», что позволяли себя фотографировать. Солнце палило нещадно, и восхождение было по-настоящему горячим, особенно для меня, недужного. Мы поднимались все выше и выше по крутым улочкам. На небольшой площади нас встретила группа мужчин, среди которых было несколько высших должностных лиц города; они поприветствовали президентов и нас, незнакомцев. Однако мы, не задерживаясь, продолжили восхождение в этом пекле. Приятно было увидеть на узенькой улице нечто вроде маленького бассейна, наполнявшегося из двух труб сверкающей чистой водой; над ним возвышалось необычное сооружение из камня в форме улья; я так и не смог выяснить, для чего оно использовалось. Здесь встречались красивые молодые девушки; они набирали воду в металлические кувшины, а мужчины, как истинные мусульмане, совершали предписанный обряд омовения ног.