Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 23)
Уже смеркалось, и нам нам нужно было возвращаться. Удивительно, насколько резко выделялась территория, на которой расположились стаи саранчи; совсем неподалеку кукурузные поля все еще стояли зеленые и нетронутые; но на фоне темнеющего неба мы могли видеть то тут, то там упархивающую с места на малейшем ветру саранчу, словно предвестник грядущей беды. Все зависит от предстоящего направления ветра.
Наши любезные хозяева стремились показать нам разные стороны своей замечательной страны и в особенности хотели, чтобы мы получили полное представление о различных источниках ее богатства и будущих возможностях. Равнины юга были богаты месторождениями нефти, серы и других минералов, рыбными ресурсами, обширными сельскохозяйственными угодьями.
Рано утром следующего дня (в среду, 8 июля) Самурский, Коркмасов, Квислинг и я сели на поезд, направлявшийся на юг равнины вдоль побережья. В этом же поезде группа молодых студентов обоего пола из Харьковского университета (Украина) совершала учебную поездку на Кавказ. На одной станции, где была долгая остановка, они пришли к нам торжественной делегацией и произнесли речь на немецком языке, в которой выразили благодарность за мою помощь в облегчении бедствия на Украине во время и после страшного голода 1921–1922 гг. В те годы я направил своего представителя, капитана Квислинга в Харьков. Позднее международная организация помощи студентам в сотрудничестве со мной также открыла в Харькове столовую, где многочисленные нуждающиеся студенты ежедневно получали скудную еду.
Наши попутчики, привлекательные юноши и девушки, излучали бодрость, здоровье и силу. Их, несомненно, ожидало чудесное путешествие, богатое событиями и впечатлениями. Позднее на другой станции мы сошли, а поезд продолжил путь на юг, увозя с собой этих отважных молодых людей, которые махали нам на прощание из окон купе.
Нас встречал внушительный конный эскорт всадников на невысоких, но выносливых лошадях, которых явно собрали отовсюду. Нас ожидали несколько повозок и легковой автомобиль. Самурский, Коркмасов и я поехали вместе на одной из повозок в окружении конников – спереди, по бокам и сзади. Вскоре Самурский тоже пересел на лошадь и припустил галопом. Выносливость этих маленьких лошадок поражала. Квислинг, ехавший на автомобиле, потом рассказывал, что несколько всадников всю дорогу неслись галопом перед машиной, хотя она двигалась с немалой скоростью.
Мы прибыли к месторождениям нефти, которые начало разрабатывать еще «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель». С тех пор сохранилось несколько вышек и скважин, и мы видели, как из них сочилась нефть напополам с водой. Несомненно, запас нефти там был, во многих местах она выходила на поверхность так, что почва была изрядно пропитана ею. Однако непосвященному человеку могло показаться, что пока еще не удалось найти по-настоящему богатых нефтью месторождений. Очевидно, требовалось методичное геологическое обследование всей территории месторождений, чтобы определить, где структура породы обеспечивала наибольшее скопление нефти, и затем уже бурить там.
Осмотрев множество месторождений и скважин, мы отправились дальше к побережью и прибыли в одну из крупных рыболовецких артелей, занимавшихся сезонным промыслом. Наибольшее значение имела ловля сельди. Здесь мы увидели большие бараки для рыбаков, внушительных размеров сараи, где велась засолка сельди, административные здания, лодки и многое другое. Все было разрушено во время войны, частью русскими белыми войсками под командованием Деникина, частью англичанами, воевавшими с большевиками, частью турками. Все они побывали тут по очереди. Теперь некоторые разрушения были устранены.
Мы увидели соленую сельдь разных видов; некоторые рыбины были настолько большими, что я диву давался – такой крупной сельди я прежде никогда не видел. Мы попробовали эту рыбу, она показалась немного пересоленной, но жирной и вкусной. Очевидно, это была крупная каспийская сельдь, сельдь-черноспинка
Но мы не могли задерживаться слишком долго, надо было двигаться дальше, нам предстояло осмотреть несколько хозяйств, финансируемых теперь правительством. Солнце палило нещадно, жара была невыносимой, а еще эта постоянная тряска на неровной дороге; нам приходилось нелегко. Равнина, по которой пролегал наш путь, по-видимому, имела на редкость плодородную почву, хотя сейчас из-за нехватки воды она представляла собой полупустыню. Однако местами встречались болотистые недренированные участки – ужасные рассадники малярии. Потом мы въехали в дикие заросли. Нередко дорога была труднопроходимой. В повозке еще удавалось пробраться, с автомобилем же было сложнее, он много раз увязал в болоте, и его приходилось вытаскивать. Когда машина основательно застревала, ехавшим в ней приходилось пересаживаться в повозку; потом автомобиль вызволяли из болота, и на нем снова можно было продолжать путь. Буйволы погружались в лужи стоячей воды как можно глубже.
И вот мы добрались до больших хозяйств, где, помимо кукурузных полей, были обширные виноградники, а также, насколько я понял, несколько полей хлопка. Почва здесь, похоже, была плодородной, местами сорняки росли так буйно, что грозили заглушить все культурные насаждения. Особенно ценными виноградниками славилось большое имение, прежде принадлежавшее князю Воронцову-Дашкову. Мы подошли к самим зданиям – они сильно пострадали во время революции. Дворец был полностью разрушен, некоторые постройки тоже лежали в руинах. Крестьяне нередко изгоняли или убивали землевладельцев и разрушали их дворцы. Мы увидели большие погреба, где раньше хранилось знаменитое вино, изготовленное в этом поместье. Они были частично разрушены, но теперь восстановлены, и вскоре в них снова можно будет хранить дорогое вино.
Поместье с его плодородными землями явно имело ценность немалую, и перед теми, кто умел рационально им управлять, здесь, несомненно, открывались большие возможности. Однако теперь хозяйство пришло в упадок, управление им явно было затруднено из-за нехватки капитала, необходимого для возвращения ему былой славы. Поэтому правительство весьма охотно передало бы это поместье в концессию. Приведя в порядок дренаж ныне сильно подтопленных территорий, а также отрегулировав орошение и взяв его под полный контроль, уже можно было бы многого добиться. Сейчас здесь свирепствовала малярия, и говорили, что от нее серьезно пострадало свыше половины местного населения, а это, в свою очередь, весьма негативно сказалось на его способности трудиться и вести хозяйственную деятельность. Дренаж значительно улучшил бы ситуацию, но необходимо было также методично бороться с болезнью. Благодаря этим мерам здоровье и трудоспособность населения заметно улучшились бы.
Здесь мы увидели типичные для этих краев небольшие открытые места для ночлега на высоких шестах под одно- или двускатными крышами, крытыми тростником или соломой. Так местные жители спасались ночью от комаров; кроме того, там было больше воздуха и прохладнее, чем в домах, которые днем сильно нагревало солнце. Кое-где в таких хижинах на шестах мы наблюдали даже подвешенные колыбели; младенцам в них лежалось чудесно – на свежем воздухе и вне досягаемости комаров и прочих насекомых.
После освежающего обеда под большими тенистыми деревьями во дворе мы двинулись дальше. Когда мы отъехали от поместья по большой, ныне заросшей аллее, Коркмасов рассказал мне о великолепии и гостеприимстве тамошних князей в стародавние времена. Приезжего всегда радушно встречали. Он мог оставаться здесь несколько дней, в его распоряжении были оружие, лошади и собаки для участия в охоте, а охотиться можно было – что здесь, на равнине, что высоко в горах – на всевозможную дичь: кабанов, фазанов, перепелов, оленей и многих других; прекрасное место для охотника.
Неровная дорога вела через холмистую равнину к побережью, наша повозка быстро мчалась, нас же при этом все время изрядно трясло. Теперь нашей целью стал новый крупный стекольный завод, построенный недалеко от железнодорожной линии, в месте, где из-под земли выходит газ. Это было крупное предприятие, рассчитанное на производство продукции, обеспечивающей потребности не только Дагестана, но и значительной части России. Одной из самых дорогих статей расходов на любом стекольном заводе является тепло, необходимое для плавления стекла, здесь же оно доступно бесплатно благодаря природному газу, который состоит на 95 % из метана и с незапамятных времен выделяется здесь из-под земли. Неподалеку есть возвышенность, где, как предполагается, располагался древний алтарь, святилище огнепоклонников, где горел вечный огонь, поддерживаемый этим газом.