Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 15)

Однако из-за разрозненности племен русские имели возможность атаковать их поодиночке; иногда они водили дружбу с некоторыми племенами и ханами, а иногда стравливали их между собой. Таким образом за первые десятилетия русским удалось добиться значительных успехов и закрепиться на ряде важных направлений. Особенно ярко это прослеживалось после 1816 г., с назначением главнокомандующим в Грузии и на Кавказе генерала Ермолова. Он действовал методично, завоевывая одно ханство за другим, и после покорения наиважнейших земель Дагестана в 1820 г. счел необходимым отрапортовать царю, что «подчинение Дагестана, начатое в прошлом году, теперь завершено, и эта страна – гордая, воинственная и до сих пор непобедимая – пала к священным ногам Вашего Императорского Величества».

Хотя незахваченным оставался лишь небольшой участок на западе, весть Ермолова оказалась весьма преждевременной. На полное завоевание ушло 39 лет кровавой, ожесточенной борьбы. Суровое, безжалостное обращение Ермолова с местным населением, разграбление и уничтожение аулов и резня мирных жителей породили их фанатичную ненависть к русским и стремление к свободе, что послужило благоприятной почвой для идейного антирусского религиозного движения и объединения племен вокруг общего противника.

Однако власть ислама ослабляло разделение на два течения – суннитов, к которым относились турки, и шиитов, последователей верования персов. Суть нового учения, которое вскоре получило распространение в горных долинах Дагестана, среди прочего, заключалась в стремлении воссоединить оба течения и укрепить позиции ислама для ведения священной войны до полного уничтожения неверных.

На юге Дагестана, в ауле Яраг, в начале прошлого столетия жил глубокоуважаемый и почитаемый старый кадий Мулла-Мухаммед. Доброжелательный, миролюбивый, великодушный мудрец проводил долгие ночи за изучением Корана и священных книг, смысл которых толковал людям. Все его любили, восхищались им, послушать его речи стекались толпы людей. Однажды к кадию явился Аллах и открыл ему глаза, и увидел этот добросердечный старец страшнейший грех в подчинении неверным, коих нужно стереть с лица земли. Он размышлял днями и ночами, и в 1824 г. вышел к большой толпе и заговорил о наивысшем благе и вере отцов и зажег в душах слушателей огненное пламя. Он передал слова пророка, что ни один мусульманин не должен быть слугой неверного и что все покаяния, очищения и жертвоприношения бесполезны, ибо на них устремлен глаз московита. «Святой Коран не принесет вам спасения, пока среди вас живут московиты». Мухаммед предвещал священную войну против неверных. Возжелавший вечные блага на том свете, по словам пророка, должен пожертвовать жизнью и имуществом ради Аллаха, должен отречься от женщин и детей и броситься в битву. Только так он сможет перейти мост Эль-Сират, ведущий в рай. Здесь наши часы сочтены часами одного дня, но там, наверху, жизнь вечна, это наш праведный дом. «Черноглазые гурии с глазами, подобными солнцам, и руками, похожими на лебединые шеи, будут нам улыбаться, но не каждому они достанутся; из беломраморных колодцев там бьет вода, чистая как алмаз, но не каждый насладится ее свежестью. Под стройными кипарисами и густыми чинарами всегда царит прохлада, но не каждый отдохнет в их тени…»; ибо только тот, кто идет в бой распространять учение Пророка и сокрушать власть неверных, достоин блаженства избранных. Возьмитесь за оружие и будьте готовы, когда пробьет час, призывающей к битве!

Речь старого мыслителя, пышущая горячей ненавистью к неверным и призывающая к непримиримой борьбе с русскими, произвела сильное впечатление, и новое учение мгновенно распространилось по Дагестану, где в сознании людей уже пылала ярость к жестоким угнетателям. Движение достигло и Чечни, в которой зверства русских, сопровождаемые погромами, привели к серьезным восстаниям в 1824 и 1825 г. Благословенных и посвященных Муллой-Мухаммедом в апостолы нарекли мюридами, т. е. учениками, что в переводе с арабского означает «желающий» (желающий обрести путь). С пламенным воодушевлением они проповедовали новое учение, а их боевой клич звучал так: «Мусульмане! Война против неверных! Война против неверных! Ненависть и уничтожение гяуров!» Помимо этого, мюридизм привлекал тем, что провозглашал полное равенство людей, ибо, согласно Корану, ни один не вправе подчинить себе другого. Наконец, мюридизм исповедовал примирение суннитов и шиитов, поскольку все они были детьми Аллаха.

Во многих местах шло брожение, движение представляло большую опасность для русских, и их стремление подавить его только подливало масла в огонь. Всюду слышалось: «Стыд и позор вам, покуда ваши храмы оскверняют рыжие московиты. Воистину, куда праведнее разрушать свои храмы и погребать богохульников среди развалин! Каждый камень, разбитый о голову неверного, станет памятником славы Аллаха!» И обратился Мулла-Мухаммед к вождям: «Итак, смерть или победа! Здесь нас привлекает свобода, там – рай; нужно сделать выбор; почему же мы медлим? Боритесь, и вы будете свободны, умрите, и вы будете счастливы! <…> Ненависть и уничтожение. Пусть тела ваших врагов будут ступенями, по которым вы поднимаетесь к радостям рая; ибо так говорит Пророк. Кто убьет одного неверного, имя его должно восхваляться, но кто умрет в борьбе за мою веру, тот будет возвеличен!»

Теперь не хватало предводителя, который сумел бы сплотить народы и повести в бой. И возложил Мулла-Мухаммед руки на молодого Кази-Муллу из Гимры и благословил его на дело праведное: «Собрать народ и во имя Аллаха начать священную войну! Рай ждет тех, кто падет или убьет русского, и горе тем, кто покажет спину гяурам[7]!»

Это произошло в 1826 г., и тогда же воодушевленный Кази-Мулла, поддерживаемый молодым Муллой-Шамилем, который тоже был из Гимры, с рвением взялся за поставленную задачу. Он разъезжал по аулам, чтобы укрепить мюридизм среди лезгин и чеченцев и сподвигнуть людей на борьбу. Пока русских занимали войны с персами и турками, он практически не встречал сопротивления; его избрали имамом, т. е. правителем народа, отвечавшим за все духовные и светские дела. Постепенно бо́льшая часть Дагестана поддалась его влиянию, но аварский хан из Хунзаха отказался примкнуть к нему. Воинственные жители этого города не желали подчиняться строгим законам мюридизма. В феврале 1830 г. Кази-Мулла выдвинулся с армией численностью около 6 тыс. человек из Гимры в сторону Хунзаха. Хан еще не достиг совершеннолетия, поэтому делами заведовала его мать Паху-Бике. Город, насчитывавший более 700 домов, лежал на краю высокой неприступной скалы и был хорошо укреплен стенами и башнями, поэтому ханша верила, что сможет его отстоять. Разделившись на два отряда, один под предводительством самого Кази-Муллы, второй – Шамиля, мюриды ринулись в атаку с боевым кличем: «Аллах Акбар, Ля иляха илля-Лах!» («Аллах велик, нет бога кроме Аллаха!»). При виде ревущей колонны нападающих, настроенных на победу, защитников города, никогда прежде не видавших и не слыхавших ничего подобного, сковал страх, и они начали было отступать. Как вдруг перед ними возникла могучая фигура Паху-Бике: в руках обнаженная сабля, в глазах пылал огонь. «Аварцы! – крикнула она, – Вы недостойны носить оружие. Если вы боитесь, отдайте его нам, женщинам, а сами спрячьтесь за нашими юбками!» Уязвленные этой насмешкой защитники сплотились именно в тот момент, когда враг взбирался по крепостным стенам, и ценой огромных потерь отбили атаку. Примкнувшие к мюридам аварцы отступили и обратились в бегство, оставив после себя 200 убитых, множество раненых и 60 пленных. Некоторое время Шамиль был на волосок от смерти от рук своих же возмущенных сподвижников, но его спас дервиш. Таково было первое из его многочисленных опасных испытаний, которые убедили суеверных горцев, что он – избранник Аллаха, который должен вершить на земле Его дело. Известный впоследствии Хаджи Мурад, которому было суждено стать серьезным противником русских, собрал знамена и ордена, оставленные мюридами на поле боя, и отправил их в Тифлис в знак преданности аварцев России. Растерянный Кази-Мулла отступил со своим войском обратно в Гимры и объявил, что это прискорбное поражение наслал Аллах за их неверие и нечистые нравы. И тем не менее авторитет духовного лидера ослаб, но вскоре снова укрепился благодаря успехам в других битвах с русскими.

Разобравшись с персами и турками, русские со свежими силами взялись за кавказские племена и в 1830 г. попытались вторгнуться в Дагестан и Чечню, но дерзкий и смелый Кази-Мулла оказался непростым противником. Даже проигрывая иногда русским с их пушками, которых у него не было, он отступал вглубь гор или в густые леса Чечни, заманивая за собой врага, и вскоре неожиданно нападал с другой стороны, нанося одно кровавое поражение за другим. В мае 1831 г. Кази-Мулла уничтожил Параул, где жил кумыкский шамхал, и ворвался в столицу Тарку, располагавшуюся на месте нынешней Махач-Калы, прямо под дулами русских пушек в крепости Бурная, гарнизон которой следил за порядком в городе. Вскоре он осадил и саму крепость и чуть было ее не взял, но вовремя подоспело подкрепление, и ему пришлось отступить. Однако уже в июне Кази-Мулла вышел в новый поход и осадил мощную крепость Внезапную на севере равнины. С появлением русских он бежал в леса, и погоня за ним обернулась тяжелым поражением, в котором оказался ранен сам генерал Эмануэль.