Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 14)
В первую очередь мы отправились в музей. Прекрасная возможность ознакомиться с жизнью горцев. Как уже было сказано, они – магометане, по большей части сунниты, а значит, ближе к туркам, нежели к персам, хотя среди них встречаются и шииты. Мюридизм, помимо прочего, ставил своей целью сблизить оба направления и объединить все силы ислама, о чем будет сказано позднее. С тех пор религиозный фанатизм, по всей видимости, значительно ослаб и сама религия приобрела более современный оттенок; такое впечатление создается, по крайней мере, в столице и ее окрестностях. Женщины больше не носят покрывала ни дома, ни на улице и, очевидно, не испытывают трепета и страха перед мужским взглядом. Большинство мужчин, кажется, довольствуется одной женой. Несмотря на строгие запреты мюридизма в прошлом, они возделывают виноград и пьют вино. В этом смысле мы не заметили каких-либо отличий от жизненного уклада и обычаев европейцев. Нигде здесь мы не слышали, чтобы муэдзин призывал на молитву, как и не видели мужчин за богослужением или за вечерней молитвой перед заходом солнца, хотя для правоверного мусульманина это нерушимый долг. Вероятно, это следствие политики большевизма, который, как известно, не признает никакую религию.
Музей в основном посвящен истории Дагестана. Он напоминал святилище памяти Шамиля, пророка и ярого противника русских, с картинами и фотографиями, увековечившими его удивительную жизнь; там же хранятся его сабля, конское седло и сбруя, мешок, в котором он носил с собой Коран, обложка к Священному писанию, большие орденские звезды, которыми он награждал своих храбрых мюридов, и прочие реликвии.
Коркмасов с живостью рассказывал о походах Шамиля, об огромной власти, которой этот пророк Мухаммеда обладал над горцами. Не забыл упомянуть и аварского героя Хаджи Мурада, который 11 лет водил дружбу с Шамилем, в битве за битвой разбивая русских. Однако Шамиль, приложивший руку к убийству брата Хаджи Мурада и погубивший его ближайших соратников, аварских ханов, боялся своего вождя и жаждал его смерти. Из чувства мести Хаджи Мурад перебежал в стан русских. Удивительная фигура, полная трагизма, разрываемая между религиозной враждой с неверными угнетателями и кровной местью и ненавистью к Шамилю, который, угрожая расправой, держал в заложниках его семью. В музее мы видели также книгу Толстого о Хаджи Мураде с красивыми иллюстрациями.
Пока мы бродили по залам, где со стен на нас глядело суровое, задумчивое лицо Шамиля, и пока наш взгляд блуждал за окном по крышам домов и равнине, устремляясь все дальше под палящим солнцем в сторону синих гор, ставших свободным домом для этих народов, мои мысли вернулись к переменчивой истории и этому безжалостному силачу, пророку и воину-вождю, который 25 лет овладевал умами людей в постоянной, непримиримой борьбе с полчищами русских, число которых только росло; они атаковали со всех сторон, пока не загнали Шамиля, преданного и покинутого всеми, на вершину горы Гуниб, где он, оставшись наедине с горсткой верных сподвижников, в конце концов в 1859 г. вынужден был капитулировать.
С древних времен жизнь этих горцев была полна войн, распрей и набегов. Сражаться они умеют, но не способны признавать поражение, в чем не раз убеждались русские, пытавшиеся захватить их аулы.
В 1832 г. во время штурма чеченского аула Герменчук захватить оставалось всего три сакли, но горстка чеченцев яростно их обороняла, не желая сдаваться. Наконец русским удалось поджечь дома. Их командир отправил к обороняющимся переводчика с предложением мира на выгодных условиях. Они прекратили стрельбу, выслушали гонца, несколько минут посовещались, а после вышел полуобнаженный чеченец, черный от дыма, и сказал: «Мы не хотим сдаваться. Мы просим у русских одной лишь милости: сообщить нашим семьям, что мы погибли, как и жили, отказываясь подчиниться диктату иноземцев». За этими словами последовал залп из всех бойниц. В ответ на чеченцев обрушился град русских свинцовых пуль, и вскоре дома со всех сторон охватило пламя. Солнце село, и жуткую сцену разрухи и гибели освещало красное зарево пожара под предсмертную песнь, которую запели чеченцы в догорающих домах, сначала громко, но постепенно их голоса становились все тише. Наконец стены рухнули и погребли под собой 72 воина.
В одной из таких песен описывается последний бой Хамзада[6]. С отрядом всадников он отправился разбойничать из Гиха за Терек, на территорию русских, но по дороге домой его настиг превосходящий по силе противник. Хамзад и его люди зарезали угнанных лошадей и скот, соорудили из их тел бруствер и окопались за ним. Русские отправили переговорщика, князя Кагхермана, чтобы вынудить их сдаться, на что Хамзад ответил:
«”Я пришел сюда, чтобы отомстить. Если я сдамся, все люди Гиха будут смеяться надо мной и презирать меня. Как усталый и голодный волк стремится в лес, как измученный конь спешит на свежее пастбище, так и мои товарищи стремятся схватиться с вами в смертном бою. И я не боюсь тебя, Кагхерман. Я смеюсь над тобой и твоей силой – ведь нам помогает всемогущий Аллах”.
И еще он сказал:
“Мы когда-то жаждали золота и наживы, но сегодня для нас нет ничего более драгоценного, чем черный порох. Сегодня золото – не деньги, сегодня лишь острая сабля – наше золото”.
Кагхерман вернулся к своему командиру и сказал, что Хамзад отказался сдаться. Затем подошел русский отряд, и начался обстрел. Хамзад и его товарищи отстреливались.
От выстрелов в воздухе повис густой дым, и Хамзад сказал: “Будь проклят этот день. Так жарко, а мы можем спрятаться лишь в тени своих сабель”.
И еще он сказал: “Какой густой дым! Как темно! Только наши ружья блестят в темноте. Гурии смотрят на нас с небес и думают, чьими они станут. Та, которая упадет на самого храброго из нас, будет гордиться этим; та же, что упадет на менее храброго, вспыхнет от стыда и уйдет от него. И пусть у того, кто сегодня струсит, почернеет лицо, когда он предстанет перед Аллахом”.
Но в душе Хамзад знал, что смерть уже близка. У него не было надежды на спасение.
Высоко в небе он увидел птиц и крикнул им: “О, птицы небесные! Передайте наше последнее приветствие наибу Гиха Ахверды-Магоме. А еще передайте наш привет красавицам и скажите, что мы грудью встретили русские пули. Мы хотели бы найти свое последнее пристанище в Гихе, чтобы все люди скорбели по нам, но Аллах не даровал нам этой милости. Над нами раздастся не рыдание наших любимых, а лишь вой голодных волков. Вокруг нас соберутся не наши родные, а лишь стая шакалов.
И еще скажите им, что мы погибли с саблями в руках на земле гяуров. Вороны выклевали наши глаза, а волки сгрызли нашу плоть”».
Столь живое описание образа мышления и мировоззрения людей подтверждается всей историей их существования. Разве народ, выкованный из такого металла, не предназначен для чего-то большего и великого, нежели для войн и гибели?
Чтобы лучше понять сущность горцев, приведу ниже краткое описание религиозного движения мюридизма, которое объединило горские племена Дагестана и чеченцев, и поведаю об их героической и упорной борьбе с превосходящими силами русских.
Глава VI
Мюридизм и борьба за свободу
В 1801 г., когда русский царь заполучил грузинскую корону, для укрепления имперских рубежей на юге первостепенной задачей стало покорение горцев, преимущественно магометанских, на Среднем Кавказе, чтобы алчная рука царя могла дотянуться до турок на юго-западе и персов на юго-востоке, и далее – до самой Индии. Как известно, эти народы не многочисленны, и уж громадной русской армии, казалось бы, не стоило труда их одолеть. Разумеется, они не наносили России обид, разумеется, Россия не имела никаких прав на их земли, но это не имело никакого значения по сравнению с желанием императора: их земли должны были стать частью Российской империи; вольные, независимые племена в этих горах или на равнинах к северу одним своим существованием «оскорбляли честь и достоинство царя». За эту войну десяткам тысяч горцев пришлось заплатить кровью, разрухой, нищетой, горем и нуждой, но это явно не играло никакой роли, ведь это была их вина, они восстали против указов самого императора. Они, дескать, разбойничали, угоняли скот и грабили людей на дорогах! Но что в таком случае можно сказать о русском царе и его людях, которые бесцеремонно вторглись в долины горцев, направо-налево размахивая саблями, опустошили аулы и разграбили их земли?
Поначалу складывалось впечатление, будто русские справлялись относительно легко. Формально осетины-христиане и крещеные грузинские горские племена – хевсуры, пшавы, тушины и сваны – не были настроены враждебно, некоторые даже примкнули к русским. Их расположение имело особое значение, ибо они держали под контролем главную военную дорогу через Кавказ в Грузию. Разумеется, время от времени они разбойничали и поднимали восстание против пришлых угнетателей, но серьезных проблем не доставляли. Кабардинцы, занимавшие северные горы и долины по обоим берегам Терека, к северо-западу и западу от Владикавказа, по всей видимости, были магометанами, но их земли, Кабарду, вскоре заняли русские и построили там многочисленные крепости и казачьи станицы, что остудило пыл местного населения. Черкесы же, проживавшие на горных склонах далеко на западе, и абхазы, занявшие территорию у Черного моря, напротив, были ярыми противниками русских, как и многие другие магометанские племена Восточного Кавказа. Однако и чеченцы, проживающие в Чечне, и лезгины, проживающие в Дагестане, были раздроблены на множество племен с разными языками, поэтому среди них не было сплоченности; к тому же они отчасти враждовали между собой. Небольшие чеченские племена отличались совершенно демократической структурой, не имели постоянных лидеров, вследствие чего не умели вести коллективную оборону. Между тем среди большинства дагестанских племен, как уже упоминалось ранее, правителями были ханы, чья власть простиралась на определенные территории, поэтому они могли собирать и объединять более крупные военные силы.