Фритьоф Нансен – По Кавказу к Волге (страница 13)
Кумыки – мирный, серьезный, трудолюбивый, деятельный и чистоплотный народ. Их дома относительно просторные, внизу расположены рабочие помещения, наверху – отдельные комнаты для мужчин и женщин, с окнами и открытой галереей на фасаде. Кумыки относятся к суннитам, но могут водить дружбу и с шиитами. Промышляют рыбной ловлей в Каспийском море, разводят скот, в основном овец и лошадей, занимаются пчеловодством и с недавних пор осваивают хлебопашество с применением искусственного орошения. Превосходные знатоки лошадей; из них выходят смелые наездники, которые ловят с помощью лассо лошадей и мигом укрощают их дикий нрав. Кроме того, они активно продают – по большей части Персии – ковры, овечью шерсть, кожу, рыбу, соль и прочее, а взамен приобретают другие товары, которыми торгуют с лезгинами. Центром торговли было поселение Тарку с гаванью, из которого возникла нынешняя Махач-Кала. У кумыков, как и у других степных народов, преобладает аристократический строй с князьями, дворянами, вольными крестьянами и рабами.
В экономическом смысле народы Дагестана по-прежнему сталкиваются с большими трудностями. Никто не раскрывал потенциал республики хоть сколь-нибудь надлежащим образом. Для этого требуется капитал, а следовательно, необходима помощь со стороны государства. Царское правительство, по всей видимости, более занимала политика русификации, нежели поддержка местных отраслей и развитие их возможностей. Затем началась Первая мировая война, а потом – Гражданская, что крайне негативно сказалось на экономическом положении: железные дороги были разрушены, телеграфная связь не работала, водного сообщения также не было; поголовье скота сократилось на 75 %, три четверти виноградников погибли, рыбная промышленность пришла в сильный упадок и т. д. и т. п. Вдобавок к этому в 1922 г. случилась эпидемия чумы крупного рогатого скота, одновременно с этим произошло нашествие полевых мышей, безвозвратно испортивших урожай, наступил голодный 1924 г. и прочее. В 1911 г. общее поголовье крупного рогатого скота насчитывало 3 600 400 особей, в 1923 г. – всего 1 480 000.
Помимо непростых экономических условий стоит отметить удручающее состояние общественного здоровья. Широкое распространение получила малярия, особенно на низменных территориях, где пострадала львиная доля населения. Повсеместно свирепствуют венерические заболевания, которые разносят по родным аулам вернувшиеся с заработков мужья. Врачей можно пересчитать по пальцам, особенно в горах, и даже если кто-нибудь найдется, за помощью к ним обращаются крайне редко. Мужчины, конечно, ходят лечиться, но женщины боятся врачей и не питают к ним доверия.
Тяжелые хозяйственные условия вкупе с недостатком сельскохозяйственных земель в горных долинах каждую осень, после уборки хлеба, вынуждают мужчин, коих, по словам Самурского, насчитывается приблизительно 200 тысяч, скитаться в поисках работы до самой весны по областям Кавказского края, Туркестану и по внутренним областям России. Тысячи устремляются в Баку. По мнению Самурского, отхожий промысел имеет важное экономическое и культурное значение для Дагестана, ибо таким образом в горы проникает европейская культура. Однако у этой тенденции имеются свои недостатки, в частности, деморализующего характера в виде распространения венерических заболеваний и алкоголизма.
Правительство в меру своих скромных ресурсов пытается наладить хозяйственные отрасли. Так, был прорыт большой канал для орошения земель, построены новые дороги, по возможности выданы кредиты на приобретение скота, приложено немало усилий для улучшения и рыбных промыслов, в том числе в виде предоставления займов. Предпринимались также попытки создать новую промышленность: бумагопрядильные фабрики, стекольные заводы и прочее.
В сущности, возможностей для экономического развития много – необходимо лишь привлечь капитал. Для электрификации республики имеется достаточное количество гидроэнергетических ресурсов; партия инженеров изучила условия их использования, но и по сей день в этом направлении ничего не было предпринято. Кроме того, Самурский видит потенциал в кооперативах, которые поднимут кустарное производство и облегчат ведение торговли. На данный момент насчитывается уже 13 тыс. пайщиков или, вернее сказать, семей.
В Махач-Кале
Утром 7 июля я вышел на прогулку по городу. Моей первой целью было Каспийское море; по узким улицам я спустился к пляжу. Море простиралось до самого горизонта и под утренним солнцем, искрясь от свежего бриза, казалось особенно голубым. Но на водном зеркале не видать ни паруса, ни корабля, ни лодки. Ровный песчаный пляж был усеян смуглыми телами купающихся мальчиков. Это величайшее озеро земли ничем не отличалось от любого моря – по крайней мере, на первый взгляд. Пожалуй, только отсутствием приливно-отливных высотомеров воды, как у нас; но и на Средиземном и Черном морях их тоже нет. Неудивительно, что древние греки считали это большое озеро с соленой водой одной из бухт «океаноса», омывавшего всю населенную землю, хотя Геродот называл его замкнутым морем.
Как известно, поверхность Каспийского моря залегает чуть ниже уровня Мирового океана; она на 26 м ниже Черного моря. Содержание соли в воде составляет 1,4 %, что вполовину меньше среднего показателя в морской воде, который равен приблизительно 3,5 %. Однако в мелких изолированных бухтах с интенсивным испарением количество соли значительно возрастает: так, в заливе Карабугаз оно достигает 17 %.
Когда я вернулся домой, меня уже ждали хозяева, и мы вместе с Самурским и Коркмасовым сели за аппетитный завтрак. Хозяйка подливала кофе, стол украшали свежая икра, яйца, только взятые из-под наседки, горячий пшеничный хлеб, свежесбитое масло и изумительный дагестанский сыр. Лучшей пищи на утро не сыскать. К сожалению, я не владел ни тюркским, ни русским, поэтому беседу с Самурским и его супругой приходилось вести через Квислинга, знавшего русский, или с помощью Коркмасова, который превосходно говорил по-французски.
Языковая ситуация в Дагестане, как уже было сказано выше, весьма запутанная. Между собой Самурский и Коркмасов говорили на тюркско-кумыкском. Оба при этом владели и русским.
Самурский – относительно молодой человек, очевидно, выходец из народа; не получив серьезного образования, он не проявляет глубокой эрудиции в широком смысле, но активно интересуется практической стороной жизни. Не знает ни одного западноевропейского языка, однако русским владеет настолько искусно, что в 1925 г. на этом языке сумел издать книгу о Дагестане. Это умный человек и, несомненно, прекрасный оратор, по всей видимости, пользующийся большим влиянием среди местного населения. Он происходит из лезгин Южного Дагестана, следовательно, родной язык у него – лезгинский. Его настоящая фамилия – Эфендиев, а Самурский – псевдоним. До событий 1917 г. он не проявлял интереса к революционному движению. Несколько лет был председателем Центрального исполнительного комитета Дагестана. В настоящее время (1929) работает в Высшем совете народного хозяйства в Москве. Внешность его причудливая и не очень европейская. Роста среднего или, скорее, низкого, крепкого телосложения; шея весьма короткая, ярко выражена короткоголовость. Своеобразную форму черепа сильно подчеркивает наголо обритая голова – общепринятая традиция у лезгин. Напоминает армянский тип: та же прямая восходящая линия от шеи, затылок не выпирает, темя высокое с большим расстоянием до точки уха, лоб тоже высокий и покатый, нос слегка изогнут, рот и область подбородка скошены – словом, такая форма головы довольно распространена среди многих кавказских племен. Лицо излучает интеллект и доброжелательность, подбородок гладко выбрит, средней длины; лоб относительно узкий, глаза широко расставлены, рот четко выражен.
Коркмасов – кумык из села Кум-Тор-Кале, что неподалеку от Махач-Калы; он больше похож на европейца. Лицо интеллигентное, более широкое, как и лоб, волосы седые, волнистые. Он старше, крупнее и выше своего товарища. Родной язык – тюркско-кумыкский, наиболее распространенный в Дагестане и, наряду с русским, официально признанный языком общения. Коркмасов – чрезвычайно умный человек, имеет отличное образование, юрист по профессии, очень начитан, был в политической эмиграции; до революции долгое время скрывался в Париже.
В Махач-Кале проживает около 30 тыс. человек. Ее основали в 1844 г., спустя год после уничтожения воинами Шамиля русского укрепления Низовое, располагавшегося в 3 км от нынешнего города. Петровском его назвали в честь Петра Великого, который после неудачного похода на персов прибыл сюда 12 августа 1722 г., торжественно въехал в Тарку, столицу кумыкского князя (шамхала), провел там три дня и вернулся в свой лагерь на побережье. Там, у моря, он сложил несколько камней – свою лепту внесла и его свита – и так выросла гора на том месте, где спустя более ста лет возник Петровск. На следующий день Петр I во главе войска двинулся на Дербент, откуда вскоре вынужден был вернуться домой, поскольку следовавший за ним флот с провиантом по пути разбил шторм; 13 декабря Петр с триумфом въехал в Москву.
Ныне Петровск носит имя человека, боровшегося против царизма. На этом месте раньше была гавань города Тарку (Тарки), которая располагалась примерно в 4 км к югу от города. Теперь рейд Махач-Калы защищают два длинных мола.