Второй купец. Шестьдесят рублев в год.
Первый купец. Что так дешево? Я сто плачу.
Второй купец. У тебя борода купеческая, а у меня рядовая торговая. (К второму крестьянину). Ты, мужик, за свою бороду сколько платишь?
Второй мужик. Мы бороду даром носим. Только при въезде в город да при выезде из города по копейке платим.
Первый мужик. Зелено вино, да закусочка слегка спотухла… За что ж копейку-то платить?.. Все неправда… По казенному расчету у нас дворы лучший, середний и молодший. Да молодший платит больше лучшего.
Второй мужик. Мы люди приборные, а дворы расписали по неприборным, которые и бороны-то не видели.
Третий мужик (стараясь перекричать). Имеем пятьдесят восемь десятин ржаной пашни. У меня отцина да у него отцина… Шабры мы…
Второй мужик. Шабры-то шабры… А суседи? А подсуседники? Да все на одно ржаное поле.
Третий мужик (кричит). Различать надобно пашни, которые в тягле или в диком поле. Которая пашня окладная, которая не окладная.
Второй мужик. Пожиточные крестьяне-горланы с себя убавили. Стали жить с полвыти. На середних переклали. А те свои доли на молодших переклали, сами же пашни пашут на пустошах.
Третий мужик (кричит). Платить надобно с живота!
Первый мужик. Если нонешний царь Петр станет долго жить, он нас всех переведет. И как его еще никто не убил?! Едет рано и поздно по ночам, малолюдством.
Второй мужик. Не царь, обморок мирской. Как его Бог нам на царство послал, так и светлы дни не видели. Отдыху нет нашему брату. А сыновей выволок на службу в Балтийский флот.
Третий мужик. Крестьяне все измучены. Высылает на службу с подводами, да с нас же берут сухари.
Долгорукий (Плееру). Сколько уж было штрафований, а говоруны не унимаются. Жажда толков и новостей распространяется среди простолюдинов, недовольство повсюду, да кто его подберет? Думали, царевич подберет, но оказался он слаб и труслив.
Плеер. Да, мы в Европе тоже излишне надеялись на принца Алексея. Слышал я, что он помещен в доме подле дворца государева. Здоров ли?
Долгорукий. Носится общая молва, что царевич помешался в уме и пьет безмерно.
Плеер. Отрекся ли он добровольно?
Долгорукий. Царевич был принужден к отречению. Долго жил в Твери, сказавшись больным, и в Москву не ехал. Но принужден был приехать на тайный совет в Москву, где в то время находился двор. Царевич отрекся от престола в большом аудиенц-зале кремлевского дворца при духовенстве, министрах и других высших лицах. Петр объявил, что царевич действовал против славы и чести народа российского. В Кремле при том стояли три батальона лейб-гвардии с заряженными ружьями. Царевич был приведен без шпаги, как арестант. Он упал к ногам Петра, признал себя во всем виновным и со слезами просил прощения и помилования. Петр вышел с ним в ближайшую комору, и там царевич открыл главных сообщников своих.
Плеер. Напрасно царевич надеется. Не пощадит его царь Петр. Страшный, грубый человек. В нем жестокость русского барина сочетается с грубостью голландского матроса. Только тем от прежних московских деспотов и отличается. Недавно в посольском приказе плюнул в лицо голландскому послу, слова которого показались ему дерзкими. Посла голынтинского двора ударил кулаком по спине.
Долгорукий. Тем более нас, русских, не щадит, даже и ближних царедворцев. Меншикову разбил до крови нос за то, что пошел танцевать, не отстегнув шпаги. Дочери вицеканцлера Шефирова, которая отказалась пить водку, крикнул: «Злая жидовка, я научу тебя слушаться». И надавал пощечин. Старому князю Голицыну, который отказался есть огуречный салат, потому что тот полит уксусом, велел уксус насильно влить в рот. Становится день ото дня невыносимей, и счастлив тот, кто не должен постоянно находиться подле него.
Плеер. Даже и в Турции такого нет. Каково его происхождение? Я слышал разное.
Долгорукий. По матери своей — Нарышкиной — считают его чешского происхождения из рода Нарисци. Однако татарин Нарыш из свиты Ивана Грозного более верен. И с отцом не все ясно. Года с три тому назад был я царю собутыльником в доме Тихона Стрешнева. Выпив чрезмерно, Петр указал на Мусина-Пушкина да говорит: «Этот вот знает, по крайней мере, что он сын моего отца, но от кого же я сам? Уж не от тебя ли, Тихон Стрешнев? Ну, говори, не бойся». Да как ухватит Стрешнева за горло: «Говори, не то задушу». Стрешнев захрипел да взмолился: «Батюшка, смилуйся. Я не знаю, что тебе сказать». (Долгорукий и Плеер смеются.)
В кабаке становится все более шумно. Слышны крики и хохот. Иные уже валяются.
Посадский (кричит первому мужику). Ты как крестишься?! Как пальцы слагаешь?
Первый мужик. Как хошь крестись. Я крещусь хоть так, хоть сяк. В том силы нет, хоть кулаком крестись.
Посадский. А вот я тебя кулаком! (Дерутся. Вокруг подзадоривают дерущихся. Валятся лавки, падает посуда со столов. Сидевший до того молча в дальнем конце кабака человек, который в одиночестве пил водку за отдельным столиком, вскакивает.)
Габриель (дрожа от гнева). Вы ничего не знаете, и у вас все варвары! Собаки! Собаки! Гундсфоты!
Посадский. Это Еремка-немец. Портняжка, пьяница. Ты, Еремка, народу не груби. Народ тебя побьет.
Габриель. Врешь, врешь, собака. Я не есть Еремей, я есть Габриель.
Второй мужик. Православные христиане, вот кого бить надобно, а вы меж собой.
Народ подступает к Габриелю. Тот отбивается.
Габриель (кричит). Я вам сделаю, как мой Бог жив, так я вам отомщу. Мужики, свиньи, собаки! Добро, собаки, я вам заплачу!
Габриеля бьют. Подходит Долгорукий.
Долгорукий. Оставьте его.
Первый мужик. Так ведь он, барин, немчин этот, иноземец, нас, русских, всех обозвал смердовичами. Его в острог надобно.
Долгорукий. Я его сам спрошу. Вот, возьми на водку.
Долгорукий дает деньги первому мужику. Народ расходится по своим местам. Габриель садится за стол Долгорукого и Плеера.
Посадский. Я в комедиальной хоромине, в анбаре комедиальном представление видел про дурацких персон. Про Петрушку, про жену Петрушки Маланью Пелагеевну, про цыгана, про доктора, про квартального, про немца и про собаку. (Смеется.)
Посадница. Да еще про арапку и татарина. (Смеется.) Изобрази, Терентии, повесели народ.
Третий мужик. Изобрази. Уважь народ.
Посадский (меняя голос то под немца, то под Петрушку). Немец! Дойч, черт бы тебя побрал! Как ты сюда попал? Вас? Я, я, я, я… Ты да я, да нас с тобой двое. (Народ смеется.) Да ты говори не по-вороньи, а по-ярославски… Вас? Квас… Пошел вон от нас, мы не хотим знать вас. (Народ смеется). Немец ударяет Петрушку палкой. Петрушка немца убивает. (Народ смеется.)
Плеер (Габриелю). Вы немец?
Габриель (утирая слезы и кровь с лица). Родом я швед. Я из здешних мест, из шведского города Ниешанц. Когда пришли сюда казаки, татары, калмыки, башкиры, кучи пепла остались от красивого города. Жители, которых не зарезали, бежали в Выборг. Моя жена и дети тоже бежали. Кто сам не бежал, тех прогнали. Меня взяли в плен и послали строить Петербург на месте Ниешанца. Не русские мужики, а мы, шведские пленные, строили Петербург. Русские мужики землю копали, а мы прокладывали улицы, мостили их камнем, строили набережные, сажали деревья.
Плеер. Оттого Петербург не похож на иные русские города. Петербург напоминает Стокгольм.
Габриель. Много шведов умерло от голода и болезней. Я ноги отморозил и грудь простудил. Да нашелся милостивец, купецкий человек, взял меня в приказчики… Не угостите ли водкой? (Плеер наливает ему. Габриель выпивает.) Взял да прогнал из-за пьянства моего. Пить здесь приучился, поскольку иного удовольствия не имею. Теперь живу тем, что зарабатываю портняжным делом… Имею просьбу, господа. Не передадите ли письмо жене моей в Финляндию, в город Сердобол. (Дрожащими руками достает письмо из бокового кармана.) Я всегда ношу письмо с собой в ожидании случая. Русские вскрывают письма иноземцев в почтовых конторах. (Плеер берет письмо.) Благодарю вас, господа, благодарю. (Встает, отходит, но затем возвращается и садится). Еще хочу спросить, господа: отчего Европа так терпима к московскому рабству? Отчего она не объединится? Христианские государства не должны пропускать русские корабли в море.
Плеер. Возьмите кошелек. Здесь сто дукатов. (Протягивает кошелек.)
Габриель (берет кошелек). Благодарю вас, благодарю. (Кланяется и уходит.)
В кабак входит нищий.
Нищий. Народ русский, кто ваш государь?
Второй мужик. А ты-то кто? Пошто спрашиваешь?
Третий мужик. Гляди, похож.
Второй мужик. На кого похож? (К нищему.) Ты на кого похож?
Нищий. Водки сперва налей. (Ему наливают водки, он выпивает.) Отец мой царь. На царство посадил в грузинской земле. Потом служил в Преображенском полку енералом.
Посадский. Да я же его знаю. Он уже давно ходит. Восемь лет, как осамозбродился и в самозбродстве сжег свой дом.
Первый мужик (замахивается на нищего.) Ах ты, гангрена!
Второй мужик (удерживает руку первого мужика). Погоди, не этот, так иной явится. Слыхал я, царевич в Пскове объявился, в Печорском монастыре. Скрывается под личиной монаха. Может, не сегодня, так завтра явится в нищем облике народ русский поднимать.
Посадский. Какой это царь. Это турок. Ест говядину в среду и пятницу и заставляет себе готовить лягушек. Прогнал жену и живет с чужеземкой.
Посадская. С ливонской курвой живет. Я слыхивала, он ей при первом свидании дукат заплатил.
