Герцог. О, die Spinerin.
Компанейщик Скобеев (к герцогу). Ваше величество, фамилию имею Скобеев, компанейщик интересант, арендую фабрику от управления казенных фабрик.
Герцог. Das Spinhaus… Русская девка хороша. (Смеется.)
Скобеев. Имею, ваше величество, в шпингаусе сто пятьдесят ткацких станков. За станками все русские, здесь и в иных комнатах. Делаем не только грубые полотна и камку, но и тонкие, как голландские и китайские.
Петр. На прокорм работниц сколько идет?
Скобеев. Четыреста рублев в месяц, государь.
Петр (к герцогу). Вот, стараюсь из мужика капиталиста сделать. Даю им дворянские привилегии, а многие предприятия лопают, капитал расхищают. Казенные деньги по зарукавьям плывут, с законом, как в карты, играют.
Скобеев. Мы, государь, как можем трудимся. Прошлый год на Северной Двине торговый дом открыли.
Петр. Трудись, братец, трудись. Ежели б нашу Россию трудиться научить, Европа где позади уж была б. Видишь, братец, у меня на руках мозоли, у меня, у императора российского. А все для того, чтоб показать вам пример и хотя бы на старость видеть себе достойных помощников и слуг отечества.
Крики: «Слава государю!» По знаку Скобеева ткачихи встают и начинают петь.
Ткачихи.
Как во городе во Санкт-Петербурге
На проезжей славной улице
Напротив двора гостиного
У Скобеева да на фабрике
Среди двора да широкого
Как стояла да светла светлица,
Как сидела тут красна девица
Душа Аннушка полотна ткала.
Петр. Замужние среди них имеются?
Скобеев. Так точно, государь. Замужним женщинам для отличия я велел одеть шапки, сделанные из золотой и серебряной парчи и обшитые галуном. А незамужние девушки простоволосы. Вон та, с балалайкой, служила семь лет в драгунах… Поклонись государю. (Драгунша кланяется.) А запевала — это Пушкина.
Петр. Которая Пушкина? Федора Матвеевича дочь? Бунтовщика казненного?
Скобеев. Нет, государь, Александра Петровича Пушкина дочь. Преображенского каптенармуса. Казнокрада.
Толстой. У сего Пушкина в Болдино сделали выемку, нашли под половицами коробки сибирского да китайского золота. Хотели покруче осудить, да Мусин-Пушкин хлопотал, дальний родственник.
Хор (поет).
Как съезжались полотна смотреть.
Приезжали к ней добры молодцы.
Что же знала красна девица,
Как пришел ее родной батюшка.
Красна девица испугалася,
Полотна ткати помешалася.
Петр (весело). Дуню давай. (И запевает.) «Оставалася девица у молодца ночевать. Снявши платье, спать ложилась на тесовую кровать».
Хор. «Ночуй, Дуня, ночуй, Дуня, ночуй, Дуня, у меня…»
Начинается пляска. Петр пляшет с Анной Кремер.
Петр. Ты, Анна, заслужила награду. Хочешь быть гоффрейлиной императрицы или гофмейстериною царевны Анны Петровны, невесты герцога?
Анна. Государь, хочу оставить двор, уехать в Нарву и жить там с братьями моими по возвращении их из заточения. А на наградные деньги куплю себе небольшую вотчину в Рижском округе.
Петр. Жаль мне тебя, Анна, отпускать, умна ты да красива, но отказать тебе не могу. (Целует ее.)
Подходит Шефиров.
Шефиров. Государь, здоровья желаю.
Петр. Здравствуй, Петр Павлович.
Шефиров. Я тут, государь, с посланником китайского богдыхана. Интерес имеет к нашему полотняному делу.
Петр. Конкуренцию русского товара китайскому изучает. Ладно уж, пусть глядит. С Пежином дела устраивать надо, с Пежином давно у нас не ладится.
Шефиров. Уж верно, государь, не ладится. Грамоту нашу снова вернули и посланнику объявили выговор.
Петр. Чего ж?
Шефиров. Оттого, что в грамоте ваше имя и титул, государь, написано прежде, а богдыханово после.
Петр. Напиши в грамоте только титул богдыханов, а я подпишу вовсе без титула.
Шефиров. Посланника нашего, поручика Измайлова, менять надобно. Вести себя не может. Китайцы на него постоянно жалобы пишут. К примеру, сообщают мне, что когда богдыхан в беседе спросил нашего посланника, учился ли он астрономии, тот ответил, что учился. А когда богдыхан спросил об одной звездочке, которая называется «Золотой гвоздь», то поручик Измайлов ответил очень грубо: я на небе не бывал и имен звездам не знаю.
Петр. Вот негодник. (Смеется.) Я научу таких негодников вести себя с китайцами учтиво. Ты, Петр Павлович, с китайцами завтра ко мне заезжай с утра. Обо многом переговорить надобно. Чтоб наших изменников выдали, которые через Амур в Китай бежали, да чтоб богдыхан приказал своим купчинам выслать нам серебра доброго пуд по тысяче, чтоб купчины покупали бы у нас всякие русские и немецкие товары, какие им годны и в китайском государстве, чтоб дать место под православную церковь, которая будет выстроена русской казной… Однако надобно одновременно способствовать и проникновению в Китай иезуитства, но тайным путем, через Сибирь. В России же деятельность иезуитства всячески пресечь. О том у меня с тобой да с Петром Андреевичем будет особый разговор.
Шефиров. Государь, не переговорите ли сейчас пару слов с китайцами. Китаец просил.
Петр. Давай его сюда.
Шефиров отходит и возвращается с китайским посланником.
Китайский посланник (кланяется). Поклон белому царю от великого богдыхана Кгнанг-си, что по-русски значит — всеобщий покой.
Петр. Покой означает мир. Как вы в царствующем граде Пежине хотите с нами мира и покоя?
Китайский посланник (улыбается). Белый царь, из-за чего нам ссориться? Россия государство холодное, дальнее. Если б богдыхан послал свои войска, то все померзли бы. И хотя бы чем-нибудь овладели, какая в том прибыль? А наша страна жаркая, и если русский белый царь пошлет против нас свои войска, то могут напрасно помереть, потому что к жаре непривычны. И хотя бы завладели чем-нибудь — не велика прибыль, потому что в обоих государствах земли множество.
Петр. Верно говоришь. Завтра ко мне приезжай для подробностей. А ныне веселись с нами да гляди, как мы живем, как крепнем. (Шефиров с китайским посланником отходят.) Можно ли было представить, друзья мои, еще двадцать лет назад, как мы стоим ныне в Европе и Азии? В свободное
время, друзья мои, люблю я подумать да помечтать. И так, мечтая, сделал я недавно гравюру, посколько изучал гравировальное дело. Гравюра изображает торжество христианской религии над мусульманской. Ангел с крестом и пальмой в руках попирает полулуние и турецкие бунчуги. Будет, будет вновь православный крест в Царьграде над Софией, а турок прогоним в пески, откуда они родом. Будет, будет православная Россия третьим Римом, владычицей мировой. Ибо, как сказано в святом псаломе Давидовом: нечестивые будут истреблены из града Господня. (Петр вместе с хором поет торжественный псалом.)
Благословите, Господи, все ангелы Его,
Крепкие силой, исполняющие силы Его,
Повинуясь гласу слова Его,
Благословите, Господи, все воинства Его,
Служители Его, исполняющие волю Его.
Петр берет бокал у негритенка, чокается с герцогом и с Толстым.
Петр. Доброе вино.
Герцог. Бургундское.
Петр (выливает недопитое вино и разбивает бокал). Я велел французского вина мне не подавать, понеже французский король враг наш и интригует против нас в союзе с турецким султаном. Ну-ка, принесите мне ту палку. (Скобеев приносит палку. Петр бьет ею негритенка.) Еще раз, арапка, французского подашь, плетьми высеку.
