Толстой. Голова цела, одначе лицо синее. Белил бы положить надобно.
Анна. Ежели задушен, то и шея синяя. Все одно, шейный платок надобно.
Толстой. Приступайте, господа. В седьмом часу, когда колокол церкви Петра и Павла возвестит о кончине царевича, чтоб он был обряжен и лежал в гробу.
Занавес
СЦЕНА 22
Петербург. Соборная церковь Петра и Павла в Петропавловской крепости. За цепью солдат-преображенцев толпится народ разного чина и сословия. Тут же иностранные дипломаты и иностранцы.
Посадский (мужику). Три дня, пока тело царевичево отпевали в церкви Пресвятыя и Живоначальныя Троицы, я там бывал. Ныне же, как узнал, что погребение будет в церкви святых апостолов Петра и Павла да дозволено будет всякого чина людям, кто желает, приходить ко гробу его, царевича, и видеть тело его и с оным прощаться, сюды поспешил.
Мужик. Я тоже любитель похорон царствующих особ, особливо когда войско в окончание дает по-батальному залф.
Гановерский посланник (к Шефирову). Господин Шефиров, от имени гановерского двора и от имени иностранных резидентов при русском дворе хотел бы узнать о смерти принца Алексея.
Шефиров. Я, господа, специально послан к вам от чужеземной коллегии по указу государя, чтоб пресечь неверные и противоречивые слухи при дворе, в народе и среди иностранцев. Все так учинилось. После того как царевичу был прочитан смертный приговор, вынесенный Сенатом за многие измены и политические преступления против государя и отечества, от сильного волнения последовал с царевичем апоплексический удар.
Гановерский посланник. Был ли смертный приговор утвержден императором?
Шефиров. Нет, господа. Смертный приговор государем утвержден не был, и я имею сведения, что государь намеревался царевича помиловать, заменив смерть ссылкой в монастырь. Но когда вестник объявил, что царевич не переживет вечера и желает говорить с отцом, его величество отправился к умирающему царевичу, который, увидав своего отца, со слезами сказал, что виноват перед Богом и государем, не надеется освободиться от болезни и молит снять с него проклятие, простить его преступления, благословить его и молиться за душу его. Его императорское величество не мог не заплакать, дал ему благословение и прощение и, заливаясь слезами, удалился. Едва он сел в шлюпку, чтоб отъехать от крепости, как прибыл новый вестник с сообщением, что Бог принял душу царевича.
Гановерский посланник. От имени гановерского двора выражаю свою благодарность за разъяснение. (Шефиров откланивается и уходит.)
Плеер (прусскому резиденту). Я опасаюсь, чтоб письмо мое не было вскрыто в здешней канцелярии и обнаружилось совсем не то, что здесь обнародовано и напечатано. Носится тайная молва, что принц погиб от меча или топора. (Шепотом.) Сам царь отрубил ему голову.
Прусский резидент. Известия о смерти царевича очень различны. Возможно, действительно, после объявления смертного приговора он пришел в такой ужас, что с ним сделался удар и он скончался. Но очень немногие считают, что его смерть естественна.
Голландский посланник. Опасно объявить, что думают. Мне, как и вам, господин Плеер, запрещен приезд ко двору, потому что мы слишком смело говорили, и обоим нам грозит отзыв по требованию русского правительства.
Прусский резидент. Что сообщили вы генеральным штатам о смерти принца?
Голландский посланник. Я сообщил, что он умер от растворения жил.
Французский посланник. У меня, господа, абсолютно достоверные сведения. Принц скончался около пяти часов вечера от яда. К жене моей ходит француженка, мадам Ренбер, которая живет с семьей своей при крепости, следя за чистотой белья и прочего. Повар и челядинцы принцевы, по приказу коменданта, отняли у нее кухню и готовили на ней пищу принцу, и она часто видела, как принц кушал. Однако в тот день был караул, и никого мимо не пропускали. Она говорила дочери: может быть, принц слишком болен, что никого не пропускают. И видела она, что кушанья назад принесены. «Что за яства?» — спросила она. «Со стола принца принесли», — ответил лакей. А утром следующим пекли у нее в доме пироги, и хлебник сказал: «Пироги печены для поминания. Принц умер».
Прусский посланник. Но почему вы знаете, что именно от яда?
Французский посланник. Мадам Ренбер была в гостях у жены аптекаря Бера, когда пришел к ней лекарьфранцуз и сказал, что его послал комендант крепости, чтоб заказать крепкое питье, потому что принц очень болен. Услышав такое, Бер побледнел, затрепетал и был в большом замешательстве. Мадам Ренбер так удивилась, что спросила, что с ним сделалось. Он ничего не мог ответить. Меж тем пришел сам комендант, почти в таком же состоянии, как и аптекарь, и объявил, что надобно поспешить, потому что принц очень болен от удара паралича. Аптекарь вручил ему серебряный стакан с крышкой, который комендант понес к принцу, всю дорогу шатаясь, как пьяный. Когда лекарь-француз вернулся, принц уже был в конвульсиях и после жестоких страданий около пяти часов пополудни скончался. По императорскому повелению внутренности из трупа были вынуты.
Прусский посланник. Пойдемте, господа, скоро церемония погребения. (Уходят.)
Народ, толпящийся за цепью солдат, перешептывается. Многие плачут.
Старуха. По государыни-царицы наговору государь царевича своими руками забил кнутом до смерти. А наговорила она, государыня-царица, так: как тебя не станет, мне от твоего сына и житья не будет. А государь, послушав ее, бил его, царевича, своими руками кнутом, оттого он, царевич, и умер.
Женщина. Царица Екатерина Алексеевна Бог знает какого роду. Мыла сорочки с чухонками. По ее наговору и царевич умер.
Молодой человек в картузе. Не так было. В Петербурге государь собрал Сенат, архиреев и других многих людей. В ту палату вошел царевич, не снял шапку перед государем и сказал: что мне, государь-батюшка, с тобой судиться. Я завсегда перед тобой виноват. И пошел вон. А государь молвил: смотрите, отцы святые, так ли дети отцов почитают? И, приехав в свой дом, царевича бил дубинкой. От тех побоев царевич умер.
Мужик (крестится). Вынос во гробе тела его, царевича, к погребению. (Слышно пение, и появляется процессия. Впереди несут икону, за иконой певчие, потом духовенство.) Перед гробом дьяконы и протодьяконы с кадилами…
Посадский. Гроб отверзен, а сзади доску несут.
Плач. Многие из народа становятся на колени и кланяются гробу.
Старик. Не его, царевича, несут. Солдата беглого несут, которого после казни в царский гроб поклали.
Женщина. А где же царевич?
Старик. Слыхал я, жив царевич и идет с силою своей против царского войска под Киев.
Мужик (умиленно). За гробом царевича изволит высокою своею особою идти его императорское величество и ее величество во скорби.
Петр и Екатерина проходят в трауре со скорбными лицами. За ними следуют вельможи и прочие знатные господа. Гроб устанавливают на возвышении.
Дьякон. Сейчас духовная церемония будет. Надгробное пение к погребению. Сейчас запоют стих: зряще мя безгласна… (Хор поет.) Гляди, епископ Карельский и Ладожский Аарон отпевает. (Крестится и подпевает.)
Подьячий. Погребать будут царевича близ супруги его, принцессы прусской, которая от аборту скончалась.
Старуха (сердито). Ну, народ, в церкви как на торге. Помолиться не дадут, окаянные.
Звучат хор и молитва.
Мужик (умиленно). Государь и государыня изволят с телом царевичевым прощаться и оное целовать.
Посадский. Посля господа министры и прочие персоны пойдут, а посля уж иному народу разрешат тело царевичево в руку целовать. Ткнусь-ка поближе. (Протискивается вперед.)
Под пение хора длинная процессия движется мимо открытого гроба, и каждый целует царевича в руку. Проходят Плеер и прусский посланник.
Прусский посланник. Голова принца несколько прикрыта, а шея обвязана платком со складками, как бы для бритья. И щеки набелены.
Плеер. Теперь главное, кто наследник. Объявленный наследник еще младенец и слаб здоровьем. А сам император Петр тоже весьма болен. От барона Остермана известия, что диктует своему кабинет-секретарю Макарову политическое завещание.
Прусский посланник. Что ж в том завещании?
Плеер. План по будущему завоеванию Российской империей господства в мире.
Прусский посланник. Правда ли?
Плеер. Барон Остерман обещал добыть отрывки.
Прусский посланник. Тише, Толстой идет. (К Толстому.) Господин Толстой, надо ли объявлять в посольствах траур?
Толстой. Никакого траура не будет, потому что царевич умер как преступник.
Движется мимо гроба царевича процессия. Звучит хор.
Занавес
СЦЕНА 23
Петербург. Прядильный двор суконной фабрики. За ткацкими станками женщины, некоторые с вырванными ноздрями. Есть пожилые, есть и молодые, хорошенькие. Ткачихи ткут, сидя вдоль стены одна подле другой, все одеты одинаково, в белые юбки и белые камзолы, обшитые зелеными лентами. При криках: «Государь! Государь!» — все встают. Входит Петр в сопровождении шумной свиты. Впереди идет барабанщик и бьет в барабан, за ним певчие поют: «Бог ище хочет, побеждает естества чин. Аллилуйя».
Петр (с веселым красным лицом). Аллилуйя! (Протягивает руку назад, негритенок подает ему полный бокал водки.)
Компанейщик Скобеев (подбегает и кланяется). Милости просим, государь.
Петр. Не кланяйся мне, братец, я к вам от Бога поставлен, и должность моя — смотреть, чтоб недостойному не дать, а у достойного не отнять. Если уж кланяться хочешь, то кланяйся гостю нашему, его величеству герцогу Гольштинскому, жениху моей дочери Анны, да расскажи, что здесь у тебя да как.
