Фридрих Глаузер – Температурная кривая (страница 30)

– Как выглядел капрал?

– Маленький, намного меньше Вac, инспектор. Вы говорите, что он был во время его отсутствия в Европе? Он там что-то натворил, раз Вы его ищете?

Штудер приложил палец к губам. Это всегда было самым удобным ответом.

Вахмистр выехал в полночь. Он цеплялся за образ девушки Мари, это была единственная действительность, за которую он мог держаться, когда он в окруженнии вооруженных легионеров ехал по улицам, текущим под ногами как желтые глиняные реки… Ночь была ясной, луна светила вплоть до серого рассвета, а потом показалось солнце и стало немного теплее. Вахмистр сидел на винной бочке, его ноги отдыхали, он курил свою трубку и молчал. Его спутники были одеты в желтовато-зеленые шинели, которые не выглядели бы достаточно живописными в американских фильмах об Иностранном Легионе и поэтому там их всегда заменяли на вымышленную красивую униформу. Винтовки его спутников были ржавыми, и, глядя на них, невольно возникал вопрос, а можно ли было вообще из них стрелять? Настоящий французский беспорядок!.. Вахмистр Штудер думал о далекой школе рекрутов и был доволен, что он мог позволить себе рассердиться; это немного оттеснило воспоминание о мулате Ахмеде, который несколькими простыми движениями продемонстрировал всю бессмысленность земного существования.

Голые скалы показались по обеим сторонам широкой равнины, стали появляться деревни, окруженные оливковыми рощами, где тощие куры копались в навозе. Маленькие дети с гладко выбритыми головами ковыряли в носу, а матери стояли рядом с ними и не говорили им: «Тьфу!» Мимо проходили маленькие ослики, кожа которых была натянута на голые кости, и женщины, погонявшие их, не были закрыты вуалью. Поэтому были видны синие точки на их лбах, расположенные крестообразно.

И, наконец, прибыли в Гураму…

ГЛАВА 13. Капитан Лартиг

Гарнизон имел четырехугольную форму; его окружала стена из трех рядов колючей проволоки. На одном углу над стеной возвышался ствол пушки; у входа колючей проволоки не было. Прислонившись к столбу ворот стоял человек в помятой форме цвета хаки, на его круглой голове косо сидела полинявшая полицейская фуражка, его брюки были слишком короткими и под ними были видны ноги в открытых сандалиях и серых шерстяных носках.

– Я могу поговорить с капитаном Лартигом? – спросил Штудер, после того как грузовики, грохоча и поднимая пыль, отъехали от гарнизона.

Человек не пошевелился, он только поднял взгляд от земли, пристально посмотрел на спрашивающего, оглядел его с головы до ног. Потом спросил:

– Зачем? – и щелкнул языком. Из-за стены вышла газель, сначала посмотрела нерешительно, потом, пританцовывая, подошла ближе и потерлась мордой о бедро мужчины в хаки.

Штудер откашлялся. Прием ему не понравился – никакой дисциплины! – и человек действовал ему на нервы. Четырнадцать часов езды на грузовике не действуют успокаивающе. Вахмистр показал свое французское полицейское удостоверение:

– Полиция! – сказал он резко.

Человек в хаки пожал плечами и погладил голову газели. Штудер достал свой паспорт, указал на рекомендацию военного министерства – человек скривил губы в наглой ухмылке.

– Отведите меня к капитану! – приказал Штудер.

– А что если я и есть капитан?

– Тогда Вы дьявольски невежливы!

– Вы собираетесь учить меня вежливости?

– Я полагаю, что это Вам бы не повредило!

– А Вы – шпион!

– Повторите это!

– Вы – шпион!

– А Вы – слабоумный!

– Слушайте, Вы, это слово употребляют только тогда, когда хотят подраться. Вы, толстяк, умеете драться?

Это задело вахмистра за живое. Темное пальто взлетело в воздух так высоко, что зацепилось за колючую проволоку, мало его огорчив; спортивная куртка последовала туда же. И тогда вахмистр Штудер – он же инспектор Фуше – сделал то, чего он не делал с детства. Он начал засучивать рукава своей рубашки.

И принял боевую позицию.

Он не был тренированным и хорошо это знал. Но ему уже приходилось драться и даже брать верх, как например, в случае с младшим французским офицером, который не отнесся с должным уважением к его чину.

Внезапно мужчина в хаки рассмеялся; и это был приятный смех.

– Простите, инспектор. Сегодня я в плохом настроении. Вы показали мне Ваш паспорт. Инспектор Фуше, не так ли? Из криминальной полиции Лиона? Я сам из Лиона. Я хорошо помню Ваше имя, его упоминали часто в мое время. Но говорили, что Вас уже нет в живых! Разве Вы не были застрелены при ограблении?.. – Выходит, что нет, раз Вы стоите сейчас здесь передо мной. Ну, будет, будет! Оденьте Вашу куртку и пальто тоже. Иначе Вы схватите воспаление легких. А у меня и так достаточно больных в гарнизоне. Пойдемте-ка лучше выпьем!

Это подействовало как шотландский душ! Штудер похолодел, когда капитан сказал, что он был из Лиона. А вслед за тем его бросило в жар, когда его пригласили выпить. Но его лицо оставалось невозмутимым, когда он ответил:

– Неужели? Из Лиона? А мне говорили, что Вы родом из Юрской области – и… хмхм… наполовину швейцарец… Значит, из Лиона?

– Отчасти и то, и другое, – сказал Лартиг. – Мои родители родом из Сент-Имера, потом мой отец открыл часовой завод в Лионе. Я иногда бывал в Швейцарии. А теперь я здесь… Но Вы, наверное, проголодались. Идемте со мной!

Дворы, окруженные бараками… Кровли из рифленого железа, настолько гладкие, что отражали солнечные лучи, как огромные зеркала. Мужчины в синих полотняных костюмах, сновавшие вокруг, небрежно подносили руку ко лбу – и было непонятно, было ли это военное приветствие или просто дружеский знак.

Один из этих мужчин подошел к капитану и без соблюдения субординации сказал:

– У меня температура!

Спутник Штудера остановился, взял мужчину за запястье, спустя некоторое время отпустил руку, подумал и похлопал его по плечу.

– Иди, малыш, приляг, я пошлю к тебе сестру…

При слове «сестра» вахмистр напрягся. Неужели… неужели… Но он отогнал эту мысль движением руки, как будто хотел отогнать от своего лица невидимого комара.

Капитан Лартиг пошел дальше. Штудер пристально смотрел на него со стороны; что это был за человек? Его голос сейчас был мягким, как голос матери.

– У нас много случаев болотной лихорадки в гарнизоне, – сказал капитан печально. – Местность очень нездоровая. Иногда половина отряда лежит… Это настоящее бедствие. Если бы у нас не было сестры от Красного Креста, которую нам прислали из Феза…

Штудер облегченно вздохнул. Мари не была сестрой, она была стенографисткой. Но… Однако, было одно «но»: eсли Бернскому следователю удалось превратиться во французского инспектора полиции, то почему Мари не могла стать сестрой Красного Креста?

– А эта сестра, – спросил Штудер, и он не мог скрыть легкой дрожи в голосе, – эта сестра, про которую Вы говорили, капитан, опытная?

Капитан бросил взгляд на Штудера – и взгляд был неприятным.

– Очень опытная, – ответил капитан Лартиг сухо. – Но что Вас, собственно, привело в мой заброшенный гарнизон, господин инспектор Фуше?

Взгляд… Ударение на его вымышленном имени… Хорошо, что берет закрывал лоб, и оттого не было видно, что он покрылся потом!..

– Это длинная история, – сказал Бернский вахмистр.

– Длинная не всегда самая лучшая, – заметил капитан, – я предпочитаю короткие истории.

Молча они шли дальше. Посреди гарнизона возвышалось здание, которое выглядело как очень широкая башня. К его наружной стене прилепилась лестница.

– Я покажу Вам дорогу, господин инспектор Фуше, господин инспектор Якоб Фуше, не так ли?

– Нет, Йозеф, Йозеф Фуше.

– Совершенно верно, Йозеф. Небольшая ошибка. Я пойду впереди, господин инспектор Йозеф Фуше. Так будет правильно, не так ли?

– Да, совершенно верно.

Быстро, пользуясь тем, что недружелюбный капитан повернулся спиной, вахмистр достал из кармана носовой платок. Кожа под беретом была совершенно мокрой. Нo носовой платок! Это случается тогда, когда у тебя очень усердная жена, которая сама вышивает монограммы. Очень отчетливо в углу стояло: Я.Ш. – Якоб Штудер… Невозможно все предусмотреть заранее!

У лестницы не было перил и поэтому подъем был не из приятных… Наверху они вошли в очень высокую и очень светлую комнату. Квадратную. Побеленную известью… Как та жилая комната на Шпаленберг… Напротив входной двери была огромная стеклянная дверь, за которой открывалась неогражденная терраса. Стеклянная дверь была открытa, и солнечный свет заливал помещение. На стенах висели марокканские ковры, красные, черные, белые… А над коврами – полки, на которых стояли книги…

– Садитесь, господин инспектор Йозеф, – это действительно так, господин инспектор Фуше? Я рад, что могу приветствовать лионца. Как поживает господин Локард?

К счастью, доктор Локард был светилом криминалистики – и поэтому Штудер мог ответить. Он разговаривал с Локардом год назад.

– Спасибо, хорошо, он все такой же… – и стал рассказывать то, что он знал о Локарде.

– Однако, у Вас не наше произношение, – сказал Лартиг не поднимая глаз. Он наполнял бокалы.

– Да… совершенно верно… – запинаясь сказал Штудер. – Я был только откомандирован в Лион. Исходно я родом из Беллегарде. – Да…

– А, так Вы тоже жили у Швейцарской границы, – констатировал капитан.

– Да-да, конечно… – Это было сказано слишком поспешно.

– Хорошо, хорошо. И что же его Превосходительство Военный Министр хотел узнать? Вам должно быть известно, что у меня очень плохая репутация, поэтому меня и перевели в этот гарнизон. Но, конечно, если я могу быть полезным…