Фридрих Глаузер – Температурная кривая (страница 21)
E M O Q H Z I T F I Z O Z H H M Q M I Q V R X S V O Z N N U V P H V N I M G
Штудер пристально смотрел на буквенный ряд. Что-то показалось ему знакомым. Его локоть уперся в плечо жены.
– Якоб, – простонала фрау Штудер. – Ты меня раздавишь!
Но Штудер не отреагировал на ее жалобу… Это был… это был самый примитивный шифр из всех имеющихся!.. Обратный алфавит.
– Встань-ка, – скомандовал он. Фрау Штудер, улыбаясь, уступила ему место.
И под большими, немного неразборчивыми буквами его жены Штудер начал писать своим мелким почерком, который очень был похож на греческий.
V O M K S A R G U R A M A S S O K O R K E I C H E M A N N F E L S E N R O T
И медленно перевел:
– От ксар гурама ююв пробковый дуб мужчина скала красная…
Он замолчал. Фрау Штудер положила свою руку на плечо мужа, прочитала слова на бумаге и спросила:
– ЮЮВ? Что это значит?
– Юг-юго-восток. Сторона света. А Ксар? Это, наверное, название деревни. То есть, это арабское слово, обозначающее деревню.
– Да, да, Кёбу, это логично.
Штудер взглянул вверх. Не очередная ли это насмешка? Но на этот раз он был вооружен против насмешки. Он ответит Хеди, что логика – это то, в чем мужчины всегда превосходят женщин, и пусть Хеди станет стыдно…
Вахмистр снова уселся на стул, который стоял рядом с зеленой изразцовой печью, этим плохо управляемым чудовищем; он держал температурную кривую и ее расшифровку в руке и не мог на нее наглядеться. Как мужчины все-таки эгоистичны! – он тут же забыл про участие, которое приняла его жена в расшифровке криптограммы.
– Я тебе уже рассказывал о Мари Клеман? – спросил Штудер. Жена рассмеялась так, что к глазам подступили слезы. Она не могла успокоиться, даже когда вахмистр сердито спросил:
– Что тут смешного?
– Ничего… ничего! – фрау Штудер почти всхлипывала. – Дай мне сигарету! – попросила она, когда, наконец, смогла перевести дух. И как Мари Клеман Хеди втянула дым глубоко в легкие.
– Ты похожа на нее, – сказал Штудер.
– Так-так… – и фрау Штудер поинтересовалась, не влюбился ли вахмистр в барышню.
Влюбился? Что за ерунда! Штудер покраснел. Нет, он не был влюблен. Он просто полюбил Мари Клеман, но как дочь, и он волновался о ее благополучии. Почему она позвонила ему сегодня вечером? С вокзала в Базеле? Она куда-то уезжала?
В квартире Штудера телефон был установлен в спальне. Это было необходимостью, которой требовала профессия. Как часто звонок раздавался среди ночи! Тогда надо было вставать и уходить в темноту и холод… Штудер прошел в спальню. Он поискал в телефонном справочнике номер Клеман-Хорнусс, Жозефы, вдовы… Вот.. Правильно: Шпаленберг 12.
Прошло добрых пять минут, пока его соединили. И тогда он услышал одиночные гудки, тихие позывные, которые замирали и возникали вновь. И Штудер представил пустую квартиру, крохотную кухню, которая была только проходным коридором, и пожелтевшие эмалированые банки на скошенной полке: «Мука», «Соль», «Кофе»…
Он медленно опустил трубку на рычаг, вытащил носовой платок из-под подушки и высморкался; это прогремело по всей квартире. И тут раздался звонок в прихожей…
Телеграмма:
«Криминальная полиция Париж инспектору Штудеру Тунштрассе Берн тчк Коллани Джованни принят работу 20 Касабланка тчк обучался Бель Аббес тчк служил госпиталь Саида 21 до 23 тчк 24 капрал 25 сержант тчк разжалован 28 самовольная отлучка 5 дней тчк 28 капрал тчк 29 квартирмейстер Герривилль тчк прибыл добровольцем кавалерийскую роту Гурама-Марокко август 32 дезертировал 28 сентября 32 тчк какой-либо след отсутствует Маделин».
– Какой-либо след отсутствует, – повторил Штудер и посмотрел на жену. – А священник утверждал, что он видел Коллани здесь в Берне, вместе с Мари Клеман, в машине с номером БС 3437 – и машина была Бьюик, принадлежащий Американскому агенству в Базеле, где его арендовал…
Фрау Штудер закрыла себе уши руками.
– Прекрати! – закричала она, – это становится невыносимым!
Но Штудер, не слушая ее, продолжал, как будто торопился рассказать выученный наизусть урок:
– Арендовал мужчина с желтым цветом кожи, шерстяной шарф закрывал нижнюю часть лица. Машина стояла перед домом на Герехтигкайтгассе 44 – по показаниям Рюфенахта Эрншта – и около машины ждал высокий мужчина… Теперь Маделин сообщил мне сегодня по телефону, что у исчезнувшего брокера Коллера Якоба, человека, который взял с собой Мари в Париж, рост 1,89. Метр восемьдесят девять – это очень высокий, не так ли, Хеди?
– Да-а-а!
– Возможно, – сказал Штудер и потер лоб, – возможно, это был Коллер Якоб, кто смеялся надо мной в Базеле по телефону… Но какую роль играет барышня? Так как знаешь, Хеди, Мари как-то не вписывается в это дело. Мне иногда кажется, что она замужем за Коллером… Или, может быть, Коллер это дальний родственник? Она жила с ним вместе в одной квартире в Париже… Что из это следует?.. Мари невиновна! – убежденно подытожил Штудер.
Он замолчал. Фрау Штудер сидела снова на своем месте под лампой, ее голова была опущена. Поэтому вахмистр не мог видеть улыбку, которая играла на ее губах.
– Если барышня жила вместе с Коллером, с Коллером Якобом, я думаю, что у Мари была для этого серьезная причина. То что она курит, эта Мари, ни о чем не говорит! Ты тоже иногда куришь, Хеди!.. – заключил он и это звучало как вызов: он не понизил голос, а закончил на высокой ноте, как будто он ожидал возражений.
Но возражений не последовало, только осторожный вопрос. Фрау Штудер спросила, не расстроен ли вахмистр из-за того, что не смог дозвониться до своего сокровища по телефону?
– Что за чушь! – ответил Штудер, но все-таки, против его желания, кровь прилила к его щекам. Он стоял перед ней, покачиваясь на носках, большие руки засунуты в маленькие карманы его пижамы, и Бриссаго воинственно торчалa в углу рта. – Я ведь уже дедушка!
Странный шум раздался у стола. И Штудер с удивлением увидел, что плечи его жены дрожали. Тут он испугался. Неужели Хеди приняла это так близко к сердцу? Может, она заплакала, потому что поняла, что муж решил уехать далеко, очень далеко, и будет подвергаться опасности… Штудер подошел к столу, его рука опустилась на дрожащие плечи. И, утешая ее, он думал, что для волнений не было никаких оснований.
– Миллионы! – сказал он. – Миллионы поставлены на карту. И Мари тоже нельзя оставить одну.
Тут фрау Штудер подняла голову и вахмистр с раздражением увидел, что Хеди опять смеялась. Она смеялась так заливисто, что с трудом смогла выговорить слова, которые прозвучали для вахмистра как пощечина.
– О, Кёбу! – воскликнула она, едва переведя дыхание. – Какой же ты наивный!
Она заворачивала белые штанишки для малыша в бумажную салфетку, ее плечи все еще вздрагивали, когда он подвела итог:
– Итак, ты хочешь найти Коллани и установить, не это ли ясновидящий капрал, он же геолог Клеман-Коллер… Не так ли?.. Ты надеешься при этом также найти Мари – но только после того, как ты обнаружишь миллионы? Теперь ты знаешь, где они лежат. Пробковый дуб, юг-юго-восток от Гурамы, там, где красная скала, похожая на мужчину. И я хочу добавить тебе еще кое-что. Сокровище находится в двух километрах на юго-восток от Гурамы. Клад. И поэтому ты потребовал аудиенцию у старика. Так? Пора упаковывать твой чемодан? Если ты уезжаешь только к вечеру, то еще сможешь вернуться домой пообедать. Я приготовлю тебе жареную колбасу с картофельным салатом и луковый суп. Ты это любишь…
Штудер заворчал. Конечно, он был доволен таким меню. Но его раздражало, что его жена не принимала его всерьез. Поэтому он замолчал и удалился в спальню.
– Спокойной ночи, папочка! – прокричала ему вслед фрау Штудер.
Опять папочка!
Войлочные туфли полетели в два разных угла. И потом Штудер погасил свет. В темноте он услышал, как жена открыла дверь…
ГЛАВА 10. Комиссар Маделин становится невидимым
Директор полиции был тихим человеком, но он вовсе не был похож на конторскую крысу. Его лицо было загорелым, потому что он летом и зимой ходил по горам. Кроме того, он занимался разведением собак. Этим утром он был в хорошем настроении, так как одна из его сук, Майфар III, принесла четырех щенков-мальчиков и Штудер должен был в течение четверти часа благоговейно выслушивать все, что директор помнил об особенностях разных пород.
И только после этого вахмистр приступил к своей истории с ясновидящим капралом.
В каждом государственном учреждении есть, по крайней мере, один человек, который в некотором смысле является солью всего предприятия. Для него – по сути дела аутсайдера – не является обязательным участие в обычных делах; рутина, зачастую не требующая большого ума, его не интересует – точнее, он держится от нее подальше. Этот человек вступает в игру только тогда – и в этом заключается его ценность – когда нужно сделать что-то исключительное. Тогда он необходим, тогда он незаменим. Если он прохлаждается в спокойное время или гуляет, его начальники закрывают на это глаза, поскольку они знают, что этот человек однажды окажется незаменимым: он найдет средства, чтобы распутать безнадежную ситуацию, он разберется в этой ситуации, как никто другой и придаст ей блеск и значимость, он закончит – этот аутсайдер – за два часа срочное дело, с которым усердный сотрудник не справился бы и за две недели.
Вахмистр Штудер был солью полиции Бернского кантона. Это было, пожалуй, одной из причин, которая побудила господина директора полиции не возражать против планов поездки вахмистра. Другую причину также нетрудно было угадать: Комиссар городской полиции Гисслер заранее познакомил его с сутью дела. На мгновение Штудеру показалось, что он может прочитать мысли, которые медленно ворочались в голове директора. «Миллионы», – была одна мысль. Другая: «Штудера опять заносит. Но если он найдет деньги, я прославлюсь. Если же он их не найдет, то мы отправим его на пенсию». Третья: «Если Штудер будет бить баклуши или устроит себе отпуск и обвинит Базельцев, то это ничего не изменит. Но никаких денег на его накладные расходы мы ему не дадим».