Фридрих Глаузер – Чай трех старых дам. Детективный роман (страница 3)

После этого разговора комиссар Пьеви чрезвычайно вспотел. Он нуждался в подкреплении. Так что отпустил полицейского Малана и пошел в маленький, расположенный неподалеку винный погребок, где восполнил потерю жидкости с помощью вина из кантона Во.

4

Его превосходительство сэр Авиндранатх Эрик Бойз имел цвет лица тех старых джентльменов, которые всю зиму играли в кёрлинг в Давосе или Санкт-Морице и привыкли отдыхать от усилий этой плавной игры за виски с содовой или горячим джином. Между прочим, сэр Эрик был баронетом королевства Великобритании, полномочным представителем пограничного индийского штата, небольшого, который изгнал родного великого раджу и выбрал сэра Эрика губернатором. В сущности, только для того, чтобы польстить своим подданным, его превосходительство принял диковинное имя Авиндранатх. Поскольку происходил из Суссекса и изучал политэкономию. Это было уже давно. Часто он скучал в своем провинциальном штате, поэтому для него Лига Наций оказалась желанным поводом для поездок в Европу. Особенно ему нравилась Швейцария.

Было далеко за полдень. Его превосходительство поднялся поздно, еще небритый, и этот недостаток тут же устранил камердинер Чарльз. Пока тот мягко водил кисточкой по румяным щекам господина, сэр Эрик поинтересовался:

– Чарльз, от Кроули все еще нет известий?

Чарльз отложил кисточку, вытащил бритву из верхнего кармана пиджака и начал доставать лезвие. Только после этого ответил:

– Нет, сэр.

И при этом поклонился

Сэр Эрик хотел что-то сказать, но тут лезвие повисло прямо над его верхней губой, и он воздержался.

– Больно, сэр? – осведомился Чарльз, и его превосходительство буркнул что-то отрицательное в ответ.

В дверь постучали.

– Вы позволите, сэр, узнать, что случилось? – спросил Чарльз, сложив бритву и оставив сэра Эрика сидеть с наполовину выбритым лицом. У дверей слуга тихо переговорил, вернулся назад, чтобы сообщить его превосходительству, что снаружи два врача, которые желали бы побеседовать с его превосходительством.

– Я не болен, – ворчливо заметил сэр Эрик.

– Они хотят встретиться с вами в частном порядке, – сказал Чарльз без всякого выражения.

– Пусть подождут, – распорядился сэр Эрик.

– Я позволил себе предложить им это.

– Тогда почему вы меня спрашиваете? – его превосходительство был немилостив. Он провел рукой по своим редким волосам так, словно страдал от невыносимой мигрени.

В холле отеля «Рюсси», на ресепшене – беспросветная пышность, не нуждающаяся в описании, вы уже знаете это по разным фильмам, – препирались доктор Тевено и его невеста фройляйн доктор Мэдж Лемойн. У этой Мэдж Лемойн было лицо экспрессионистской Мадонны, прическа с необычайно короткими волосами, мужская, с боковым пробором. Надо бы еще отметить, что одета она была с большим вкусом – красный джемпер без рукавов, короткая юбка изысканного коричневого цвета, который выгодно подчеркивал ее солнечный загар. Фигура у нее казалась очень нежной, может быть, причиной было то, что ей нравилось постоянно демонстрировать жесткое поведение.

– Джонни, – сказала Мэдж, она всегда называла своего спутника, доктора Тевено, Джонни, хотя его звали Жан, и уже одно это имя доводило врача до белого каления, – долго еще старый джентльмен будет заставлять нас ждать? Уверена, Ронни внизу скучает.

Ронни был эрдельтерьером Мэдж, и этот Ронни ждал внизу в маленьком двуместном «амилькаре», доставившем Мэдж и ее спутника от госпиталя до отеля «Рюсси», и лучше будем избегать слов «обрученный» или «жених», которые Мэдж ненавидела.

– Только не называй меня Джонни, – возмутился доктор Тевено, – я не хочу иметь ничего общего с Англией. Я женевец, швейцарец, ты должна называть меня Жан, понимаешь? Мэдж ухмыльнулась как школьница. У нее были крупные зубы, что, по мнению знатоков женщин, должно быть признаком интеллекта. Не мне судить.

Появился сэр Эрик. Он благоухал одеколоном, а красноту лица смягчала пудра. Это был действительно ухоженный пожилой господин, еще не оплывший, на его лице пролегали учтивые морщины, и поклонился он с достоинством. Даже удивление от присутствия дамы (разве речь шла не о двух врачах?) полностью оставалось в рамках приличий.

– Доктор Тевено, – представился врач, – и коллега, доктор Мэдж Лемойн.

Мэдж наклонила голову, его превосходительство склонился к ее руке для поцелуя. Сэр Эрик питал слабость к современным женщинам, которые хорошо одевались.

Мэдж обрушила на его превосходительство целый ворох объяснений на английском языке. Доктор Тевено стоял рядом в отчасти глупом положении. Сэр Эрик слушал с интересом, затем повернулся к Тевено:

– Ваша коллега сейчас объясняет мне, – французский сэра Эрика был несколько затрудненным, – что мой секретарь Кроули находится на излечении как ваш пациент. Он был обнаружен вчера, как говорит мадам, на площади Молар, при… при странных обстоятельствах. Отравление, так? И мы должны благодарить случай, что его узнали. Это еще не означает точного определения…

– Дело вот в чем, ваше превосходительство, – сказал доктор Тевено, и было видно, что он испытывает облегчение от того, что ему наконец-то позволили высказаться. – Фройляйн Лемойн очень часто навещает профессора Доминисе, он был также и моим учителем, но мы видимся только изредка, я очень занят. Работа в стационаре более напряженная, чем в психиатрической больнице.

Тевено явно наслаждался своим ехидством, но оно не дало результата.

– Так вот, профессор Доминисе вспомнил сегодня утром, что он все-таки узнал молодого человека, которого направил ко мне на излечение. Это должен быть секретарь вашего превосходительства, Кроули, который, как мне сообщила доктор Лемойн, был частым гостем в доме профессора. Поскольку профессор теперь не вполне хорошо себя чувствует, он попросил фройляйн Лемойн разыскать ваше превосходительство и просить вас проехать с нами в больницу.

– Я поеду, конечно, поеду сейчас же.

Сэр Эрик пришел в сильное возбуждение. Ходил по холлу отеля взад и вперед, наматывая на указательный палец широкую черную шелковую ленту монокля в роговой оправе.

– Чарльз! – внезапно позвал он. Повторять не было необходимости. Камердинер уже стоял в дверях, поклонился и спросил:

– Сэр Эрик?

– Скажите, Чарльз, не забрал ли вчера вечером Кроули с собой тот… проект договора… для списания, как он говорил. Вы, Чарльз… этот проект важен, бесконечно важен, если он в… в… впрочем, вас это не должно интересовать, он взял его с собой?

– Мистер Кроули нес портфель, так точно, сэр. Он сказал, что хочет подиктовать кому-то еще, это могло бы продлиться долго. Вчера вечером у меня были дела, в противном случае я последовал бы за ним. Должен ли я поискать?

– Нет, оставьте, я посмотрю.

Сэр Эрик был откровенно встревожен. Мэдж и Тевено изумленно смотрели на него.

– Машину, Чарльз! Мне нужно в больницу! Похоже, Кроули был помещен туда. Я должен позаботиться о нем, мне было бы жаль, если с мальчиком что-то случилось. Чего вы ждете, Чарльз? Идите!

Чарльз остался невозмутим.

– Панама или фетровая шляпа, сэр? Я бы посоветовал панаму. Жарко.

– Несите что хотите, но быстро, быстро…

5

Молодой человек, который по вердикту двух врачей страдал от отравления гиосциамином, все еще лежал в белом изоляторе под надзором сестры Аннеты. Сэр Эрик вошел в палату первым, за ним следовал доктор Тевено. Мэдж появилась позднее, ее двухместный автомобиль задержался в дороге.

– Хэлло, малыш, – сказал он. – Что с тобой случилось?

Но «малыш» ничего не ответил. Только закатывал глаза.

– Да, это мой секретарь, – сказал его превосходительство и беспомощно огляделся вокруг.

– Имя, фамилия, место рождения, возраст? – строго спросил Тевено, не обращая внимания на укоризненные взгляды Мэдж. После чего фройляйн Лемойн потрудилась извиниться перед его превосходительством за резкую постановку вопросов. Но сэр Эрик изобразил снисходительную улыбку и с готовностью ответил:

– Молодого человека зовут Уолтер Кроули, родился в Бомбее 5 марта 1902 года у родителей-англичан, позднее переехал в Англию, был студентом. Его родители рано умерли. Кто-то из их друзей порекомендовал мне Кроули. Он был мне очень полезен, потому что оказался надежным парнем, до последнего времени. Не знаю, что с ним вдруг приключилось. Он стал рассеянным, подавленным, я всегда думал, что это пройдет. Если вы захотите передать мою информацию полиции, пожалуйста. Кстати, я и сам всегда в вашем распоряжении…

Тевено кивнул и покинул палату, оставшиеся молчали. Только Кроули время от времени бормотал на кровати, но на это бормотание никто не обращал внимания. Иногда можно было различить «старик», а также «профессор». Потом, казалось, что больной чему-то сопротивляется, говорит о «полете», на что его превосходительство качал головой.

– Мальчик никогда не увлекался аэропланами, редкий случай среди нашей сегодняшней молодежи, он всегда утверждал, что заболеет морской болезнью, если в исключительном случае нам придется воспользоваться самолетом.

Его превосходительство предложил тщательно осмотреть одежду больного. Но сестра Аннета отклонила это предложение. Она считала, что надо было дождаться возвращения врача. Когда доктор Тевено вскоре после этого вернулся, принесли одежду Кроули. Но карманы оказались пусты. Наконец, сэр Эрик обнаружил, нащупав через дырку в подкладке пиджака, визитную карточку. Она была похожа на ту, которую профессор Доминисе вручил полицейскому Малану в два часа ночи. На ней все еще можно было прочитать написанное крошечными буквами. Мэдж Лемойн смогла разобрать следующее: «Дорогой Кроули, буду рад видеть Вас у себя сегодня вечером около восьми часов. С дружеским приветом Ваш Д.».