Фридрих Глаузер – Чай трех старых дам. Детективный роман (страница 5)

Профессор Доминисе встал, его вежливость выглядела щемящей, словно стул эпохи рококо среди металлической мебели.

– Милое дитя, – сказал он, – как я рад видеть вас. Вы разгорячились, но ваша рука осталась прохладной. Мне кажется это приятным.

Официант принес кофе. Профессор со вздохом снял плащ, положил его на стул. На нем был длинный серый сюртук, в вырезе жилета виднелся пластроновый галстук из серого шелка.

– Мне было одиноко, сегодня вечером, это беспокоит меня уже много дней, – он сел основательно, подобрав полы сюртука, чтобы на них не образовались нежелательные складки.

Мэдж положила сложенные руки на стол, это были маленькие девичьи руки с пальцами конической формы и коротко остриженными и не очень ухоженными ногтями.

Тевено начал первым:

– Что это за история с Кроули, вы и в самом деле не знали его, мастер?

Доминисе прервал зевок, который не потрудился прикрыть тыльной стороной ладони, цвет его лица был нездорового серого оттенка, он пил горячий кофе маленькими глотками. Его глаза были усталыми и невыразительными, без блеска.

– Извините, я на минутку, – сказал он, встал, пошарил у себя в карманах, словно желая удостовериться, что при нем есть все необходимое, и шаркающей походкой прошел пустую в этот момент танцевальную площадку. Через несколько минут он вернулся, по движениям и походке казалось, что гнетущая усталость сброшена как пыльная тяжелая одежда.

– Да, история с Кроули, – сказал он, – странная. Загадочная для непрофессионалов, но не для меня. Наша способность воспринимать…

И он пустился в длинное психологическое объяснение, которое с помощью множества иностранных терминов должно было доказать, что неузнавание даже знакомого человека – дело обыденное и повсеместное.

Профессор был настолько поглощен своим толкованием, что слегка испугался, когда проходящий мимо человек задел его. Это был мужчина с толстыми губами и бросающимися в глаза крупными порами на лице. Он извинился в многословной манере. Рядом с ним шла женщина, при взгляде на которую Тевено подскочил. Пока мужчина рьяно извинялся перед профессором и при этом пялился на Мэдж, Тевено шепнул своей спутнице:

– Это женщина, которая сегодня утром приходила к Кроули. Я должен с ней поговорить. Узнать ее имя… она должна мне сказать, чего хотела.

Но Мэдж удержала его. Она поступила как ревнивица… правда ли это, установить не удалось… довольно и того, что она схватила Тевено за руку:

– Ты останешься сидеть, – и ее голос прозвучал так угрожающе, что Тевено повиновался, потому что сцена в публичном месте была не в его стиле.

Мужчина с пористой кожей лица закончил разговор с профессором, поклонился Мэдж и представился:

– Баранов, – с ударением на втором слоге. Затем удалился с высокой женщиной, вызвавшей интерес у Тевено.

– Кто это был? – спросила Мэдж.

Профессор шумно и глубоко вздохнул. Его лицо, искаженное страхом, посерело еще больше.

– Темная личность, – сказал он. – Русский, по фамилии Баранов, который, как я полагаю, каким-то образом связан с советской дипломатической миссией, но официальная делегация не хочет иметь с ним ничего общего. Похоже, правительствам сегодня нужны такие субъекты, – Доминисе в бессильной ярости сжал кулаки на столе. – Чтобы улаживать свои гадкие делишки. Если что-то пойдет не так, они бросят их и умоют руки, сняв с себя всякую ответственность. Мы живет в грязное время.

– А женщина, которая была с ним? – спросила Мэдж. – Тевено интересуется ею, хотел с ней поговорить, но я такого не потерплю.

– Женщина? Его секретарша. Красавица. Однажды меня познакомили с ней. Наверное, пожалела меня. Ее зовут Наталья Ивановна Кулигина.

– Она знала Кроули, секретаря, – выпалил Тевено. – Сегодня утром приходила к нему, назвала бедным мальчиком. Она кажется сострадательной. Я хотел спросить ее, чего она, собственно, хотела в госпитале, хотя если Мэдж стукнуло в голову…

– Но Джонни, – с чувством сказала Мэдж. – Ты должен гордиться, что я ревную. – И положила руку на плечо Тевено, которого удивила неожиданная нежность.

– Она знала Кроули, – сказал профессор, подперев голову рукой. – Уверен, что была с ним знакома.

Но когда Тевено и Мэдж подступили к нему, чтобы он выразился немного конкретнее, Доминисе только покачал головой. Так что в конце концов они оставили его сидеть в одиночестве.

Глава вторая

1

На следующий день утренние газеты сообщили о смерти секретаря Кроули. Серьезная «Журналь де Женев», чья политика сдержанности заключалась в том, чтобы даже шестилетний ребенок мог читать ее новости без ущерба для душевного здоровья, в прочувствованных словах поведала о кончине подающего надежды молодого дипломата, которого настигла загадочная смерть. В заключение статьи делался намек, не стоят ли за этим преступлением происки заклятого врага западной культуры. Этот, казалось бы, невинный вопрос вызвал решительный протест советской делегации, напечатанный затем самым мелким шрифтом в вечернем выпуске сразу после редакционной части, и не привлекший внимания. «Трибюн де Женев» обратилась к токсикологу, который мог замечательно и с воодушевлением распространяться о почтенном возрасте ядов, на этот раз он рассказал о белене и белладонне, которые также необходимы для приворотных зелий. Социалистическая «Травай» связала, как обычно, отравление молодого дипломата с коррупцией буржуазного общества и тем самым нашла новый повод поговорить о банковских скандалах последнего времени, которые случались не менее шести раз в неделю, потому что именно с такой периодичностью выходила эта газета.

Но и за рубежом загадочное происшествие привлекло должное внимание. Особенно на родине детективов, а Королевство Великобритания может спокойно претендовать на этот титул, новостная пресса наслаждалась крупными заголовками с буквами шириной в палец: «Таинственная смерть секретаря сэра Эрика Бойза!» (заголовок в «Глоб») – был самым скромным. Но, как уже сказано, сообщать особо нечего. Тем не менее, извещение возымело не совсем обычное действие, которое выразилось в следующем.

Около двух часов дня (утром появились сообщения о смерти Кроули) двое господ встретились возле телеграфного окошечка женевского главпочтамта. Оба торопились и вежливо настаивали на своей первоочередности. Одного служащий знал как шустрого клиента (его спортивные замашки, брюки для гольфа, пестрая рубашка не подходили к нездоровому цвету его лица), он был корреспондентом газеты Лиги Наций «Глоб», утверждавшим, что доклады конференции по разоружению вызывают у него хроническое расстройство желудка, и что он стал мучеником своей профессии. Этот господин чуть было не одержал победу за преимущество перед окошечком. Но другой господин, неброско одетый в темное и, несмотря на жару, в жесткой шляпе имел такой неприятный взгляд, что в итоге запуганный корреспондент освободил место.

Господин с отталкивающим взглядом протянул в окошко записку, которая хотя и была краткой, но сбила с толку служащего. Он почувствовал себя обязанным тихо задать вопрос, на который господин ответил, предъявив карточку.

– Разумеется, месье, – с готовностью сказал служащий, – в таком случае я могу передать шифрованную телеграмму, естественно, без лишних церемоний. Но и вы поймите, такое не каждому может быть позволено. Мы в Швейцарии тоже имеем свои военные секреты…

Но господина в жесткой шляпе, похоже, мало интересовала обороноспособность Швейцарии, он грубо отмахнулся, его вопрос об оплате свелся к единственному слову, он заплатил и в качестве прощания приложил два пальца к краю шляпы. Но служащий встал и поклонился, что для почтового работника, даже если он женевец, все-таки не совсем обычно.

– Кстати, прошу прощения, – спросил корреспондент «Глоб», – кто был господин передо мной? Мне кажется, я его уже как будто видел пару раз…

– Может быть, – отозвался служащий, радуясь развеять разговором послеобеденную скуку жаркого дня. – Он уже был несколько раз, но только чтобы отправить безобидные телеграммы, чаще всего поздравления и другие несущественные дела. Я всегда думал, что он всего лишь камердинер.

Корреспондент так громкого свистнул, что служащий обеспокоенно посмотрел на него.

– Ну конечно! – сказал господин с больным желудком. – Это должно быть Чарльз, Чарльз сэра Эрика Бойза… что известно не всем! Я понятия не имел, что он наряду с… Но вы не должны это раскрывать, понимаете, служебная тайна, могут быть серьезнейшие последствия. Так, сколько за телеграмму?

Уже через два часа обе эти телеграммы произвели свой разрушительный эффект. Высокий, выглядящий моложе своих лет мужчина, рыжеволосый, ростом метр восемьдесят девять, по имени Симпсон Сирилл О'Кей, должен был прервать отпуск, который проводил в Кольюре, маленьком рыбацком поселке на берегу Средиземного моря, прямо у французско-испанской границы. Маленькая почтальонка, которая вручила ему телеграмму, напрасно ожидала преувеличенно томного взгляда, которым молодой человек всегда смешил ее. Он только недовольно сморщил нос (тоже забавно), кивнул и к вечеру исчез. Местные скучали по нему, он был популярен, потому что каждую ночь выходил в море с кем-нибудь из рыбаков на ловлю сардин. Знали только, что он отправился в Порт-Вандр, чтобы сесть там на ночной скоростной поезд, который на следующее утро прибывает в Женеву.