Фрида Шибек – Книжный клуб на краю света (страница 39)

– Точно. Но бабушка на месте и обещала, что вы будете вместе печь пиццу.

Лина пожимает плечами, а мать целует ее в щечку.

– Хорошо, – говорит Эрика. – До встречи вечером.

– Да-да, иди уже, наконец, – шепчет Лина.

Эрика взъерошивает ей волосы и украдкой обходит уголок, где заседает книжный клуб, но, подойдя ближе, замечает там что-то странное. Совершенно незнакомая ей женщина сидит, откинувшись и забросив ноги на стул. Незнакомка держит в руке чашку с чаем, а Дорис стоит у нее за спиной и массирует плечи.

– Здравствуйте, – неуверенно приветствует ее Эрика.

Мона выходит из кухни с тарелкой булочек:

– Привет. Какая ты красивая!

– Спасибо, – еле слышно отвечает она, кивком показывая на незнакомую женщину. – Кто это?

– Это Анна-Стина, – шепчет Мона. – Ее клининговая компания сюда прислала. Бедняжка весь день у нас тут все драила. У нее болит спина, и она ужасно устала.

– Но это же ее работа.

Мона с улыбкой ставит на стол булочки.

– Пожалуйста, угощайтесь, – обращается она к Анне-Стине. – Как ваша спина?

– Лучше, – бормочет Анна-Стина, откусывая большой кусок булочки.

Мона обходит прилавок, берет в руки швабру Анны-Стины и начинает мыть пол.

– Я сказала, что закончу уборку сама, чтобы она не думала, что может получить выговор. Ее начальник, похоже, настоящий тиран.

– Но, мама, я заплатила за уборку, чтобы тебе не пришлось делать ее самой.

– Да ладно, ничего страшного. Мне нравится убирать.

Вздохнув, Эрика замечает через окно, что к отелю неторопливо приближается Юнас.

– Мне пора. Имей в виду, что Лина сидит за лестницей – шпионит.

– Приятного тебе вечера, – кивает ей Мона. – Мы тут сами справимся.

Вид у Юнаса слегка небрежный: на нем шорты и неглаженая светло-голубая рубашка, подчеркивающая цвет глаз. Во взъерошенных волосах – угловатые солнечные очки, которые выглядят совсем как те, что он носил в юности, а на руке висит корзинка.

– Привет, – говорит он ей, откидывая в сторону волосы.

– Привет, – улыбается Эрика и показывает на корзинку. – Что там у тебя?

– Секрет.

Она протягивает руку, чтобы приподнять лежащий сверху плед, но Юнас успевает отдернуть корзинку.

– Даже не пытайся, – смеется он. – Ты всегда была не в меру любопытной, а ради твоего же блага любопытство проявлять не стоило.

– Просто ты всегда такой таинственный – у меня не оставалось другого выбора.

На мгновение между ними воцаряется тишина. Эрика смотрит в глаза Юнасу и переминается с ноги на ногу.

– Ну что, пойдем? – спрашивает он, кивая в сторону побережья.

– Ладно. Но тебе придется показывать дорогу, я же не знаю, куда мы направляемся, – задорно замечает она.

Они медленно идут на взморье, и по дороге Юнас перечисляет, что сказали дети про декорации, подготовленные Эрикой.

Декорации понравились всем, кроме Эльсы. Она решила, что замок слишком маленький.

Эрика возводит к небу глаза:

– Вот как? Тогда мне придется все переделать.

– Да нет, не надо. Она успокоилась, когда я пообещал разрешить ей взять с собой на сцену младшего братца. Он будет изображать ее белого скакуна.

– Вот, оказывается, для чего нужны младшие братья. Меня всегда интересовал вопрос об их назначении.

– Да, нам, единственным детям в своих семьях, не так легко это понять. Мы многого не знаем, – говорит Юнас, указывая жестом на волнорез.

– Думаю, там мы сможем присесть, как обычно.

– Как делали обычно, – поправляет его Эрика, – тридцать лет назад.

– Неужели и правда столько лет прошло? – вздыхает он. – Я ощущаю себя на двадцать, и ни днем старше.

Эрика искоса смотрит на Юнаса. У него жилистые руки и задубевшая кожа, но в движениях по-прежнему сквозит что-то живое, мальчишеское, и взгляд такой же озорной, как в молодости.

Юнас ведет ее к волнорезу и расстилает плед на том же месте, где они столько раз сидели раньше. Эрика снимает туфли, осторожно усаживается на камень и опускает ноги в воду.

– Холодная вода?

– Совсем нет. Мне нравится так сидеть, – говорит она, поворачивая лицо к солнцу.

Хотя они не виделись несколько лет, Эрика чувствует себя в компании Юнаса на удивление непринужденно. Кажется, будто они продолжили общаться с того места, на котором расстались, и все прошедшие годы не в счет.

Эрика закрывает глаза. Она не перестает думать о разговоре с Мартином. Часть ее сомневается, вправе ли жена обвинять мужа за то, что тот слишком много работает. Эрика ведь понимает, что компания – проект его мечты и что собственное дело отнимает много времени. Может быть, она просто завидует, поскольку к своей работе любви не испытывает? С другой стороны, за пять лет компания уже могла бы встать на ноги и не требовать его постоянного внимания. Честно говоря, у Эрики складывается ощущение, будто муж сознательно делает выбор в пользу работы, пренебрегая семьей.

– Бокал вина не хочешь? – спрашивает Юнас.

– С удовольствием, – отвечает Эрика.

Юнас протягивает ей пластиковый стаканчик с белым вином, они чокаются, и Эрика замечает под воротником у Юнаса нитку деревянных бус.

– Это сандаловое дерево, – говорит он и достает украшение. – Мне подарила их девушка по имени Приша. Она выросла в детском доме, где я работал. Женщины нашли ее, новорожденную, на свалке и принесли к нам. Сейчас она учится на инженера.

– Невероятная история!

– Да, Индия удивительная страна. Там действительно может случиться все что угодно.

Эрика заинтересованно кивает и задумывается, каково это – жить в стране с совершенно другой культурой. Она всегда мечтала совершить кругосветное путешествие. Над письменным столом в студенческом общежитии в Лунде висела карта мира, где были отмечены города, в которых ей хотелось побывать – Лиссабон, Мадрид, Венеция, Стамбул, Каир, Бангкок, Сингапур, Шанхай, Сеул, Токио, Сидней, Гонолулу, Сан-Франциско, Мехико и Гавана. Жемчужное ожерелье городов, которые идеально укладываются в маршрут кругосветного путешествия, но Эрика так ни один из них и не посетила. Хотя нет, однажды самолет, на котором они летели на Гран-Канария, приземлился на дозаправку в Лиссабоне, но это не в счет.

Допив вино, Эрика не возражает, когда Юнас вновь наполняет ее стакан. В детстве она считала себя смелой. Мало кто мог так же долго стоять босиком на коровьей лепешке, пока та не лопнет, бесстрашно запрыгнуть на спину быка, броситься вниз со стога сена, забраться на верхушку Одинокого дерева[36] или самые крупные и замшелые валуны у водопада Форсефаль. Может быть, поэтому Эрике сейчас не по себе? Может, причина раздражения кроется в ограниченности и заурядности ее жизни?

Используя плед вместо скатерти, Юнас накрыл ужин и подает Эрике тарелку. Ей трудно оторвать от него взгляд. Губы ее бывшего молодого человека за тридцать лет ничуть не изменились, она смущенно вспоминает их долгие нежные поцелуи.

– Ну вот, – говорит он, ласково глядя на нее. – Это запеченный цыпленок тандури, а это – райта, что-то типа салата с йогуртом и мятой.

– Ничего себе, выглядит ужасно вкусно! – восклицает Эрика. – Это полагается завернуть в питу?

Юнас кивает в ответ и протягивает ей тарелку с хлебом.

Пока продолжается пикник по-индийски, он рассказывает о своей жизни в Калькутте.

– Мама предпочла бы, чтобы я жил здесь, – говорит он, откусывая от питы.

– Понимаю. Моя мама недовольна, что я живу так далеко от Юсшера, это притом что мне сюда ехать всего пару часов.

– Как нынче дела у Моны? – интересуется Юнас.

Эрика отставляет тарелку в сторону.

– Не знаю, честно говоря. Весь последний год я сильно за нее беспокоилась.