Фрида Шибек – Книжный клуб на краю света (страница 27)
– Надеюсь, не на барахолке покупаешь? – с тревогой в голосе спрашивает Дорис.
– Не буду обсуждать, – смеется Мона.
Мариан оборачивается к Дорис.
– Думаю, тебе нужно выложить фотографию на Tinder.
– А что это?
– Это мобильное приложение, которое помогает встретить приятных мужчин, – объясняет Мариан.
– Никогда в жизни! – с ужасом отказывается Дорис.
– Ну хотя бы попробуй, Дорис!
– Сама пробуй.
– У меня не получится, – вздыхает Мариан. – Если я выложу свое фото, никто мне не поверит. – Она указывает на Эрику. – Сфотографируй Дорис и покажи, как это работает.
– У тебя есть мобильный телефон?
Дорис с большим недоверием протягивает Эрике старенький айфон и натужно улыбается, когда та берет его.
– Нет, подожди, – говорит Дорис и перекидывает косу с одного плеча на другое. – Ладно, теперь готова.
– Очень красиво получится. Теперь я создам учетную запись от твоего имени, – говорит Эрика.
– Что это означает?
– Что другие могут видеть тебя, когда заходят в приложение. Если вы выбрали друг друга, можете обмениваться сообщениями.
– Не уверена, что это хорошая идея, – бормочет Дорис.
– Даже не сомневайся! – возражает Мариан. – Вот увидишь, скоро спасибо нам скажешь.
Дорис неуверенно осматривается вокруг.
– Звучит увлекательно, конечно, но вдруг кто-нибудь из прихожан узнает, чем мы тут занимаемся?
– Не волнуйся, – успокаивает Мона. – Эти старые стервы вряд ли подключены к интернету.
Дорис качает головой.
– Не называй их так. И потом, можешь не сомневаться: подключены. На прошлой неделе я видела, как Карин – та, что замужем за Бенгтом, – играла в покер во время службы. Она пыталась скрыть мобильный за томиком Библии, но подпрыгивала всякий раз, как выиграет. К счастью, пастор решил, будто она так радуется его проповеди.
– Если передумаешь, удаляется все легко – одним нажатием клавиши, – объясняет Эрика.
– Правда? – нервно ерзая, уточняет Дорис.
– Клянусь. Как мне написать, кого ты ищешь?
Дорис вздыхает.
– Он должен быть приблизительно моего возраста.
– То есть от шестидесяти восьми?
– Эх, – решительно отвечает она, глядя в потолок. – Пиши: от шестидесяти. Или, подожди, от пятидесяти двух. Я не хочу стариков, которым за семьдесят пять. И лысых тоже. – Она доверительно наклоняется к Моне. – Мне никогда не нравились лысые мужчины, – объясняет Дорис подруге и опять поворачивается к Эрике. – Лучше, если он будет в хорошей физической форме и с накачанными икрами. Хотя вегетарианец, который ест одну коноплю, мне тоже не нужен. Напиши: «элегантный светский мужчина, похожий на Хью Джекмана, со здоровыми ценностями»! И жить он должен поблизости, – добавляет она.
– Ладно, – соглашается Эрика, удивленно подняв брови. – А себя как опишешь?
Дорис пожимает плечами.
– Понятия не имею.
– Ты любишь вкусно поесть. Расскажи про любимое блюдо, – предлагает Мона.
– Я люблю морепродукты, особенно устрицы, и еще греческую долму – ту, что в виноградные листья заворачивают, – задумчиво отвечает Дорис. – И еще я люблю печенье «малиновые лодочки», которое печет Мона, оно напоминает о кондитерской из детства.
Эрика быстро набирает текст в телефоне.
– Я пишу: жизнелюбивая женщина в самом расцвете сил, которая любит устрицы, виноградную долму и печенье «малиновые лодочки».
Поправляя свою блузку с красными и желтыми цветами, Мона спрашивает Дорис:
– А ты не встречала Юсуфа, соседа Эви? Он очень приятный.
– Но у него волосы в конский хвост завязаны и сережка в ухе, – отвечает подруга, поморщившись. – Разве это не означает, что он…
– Пират? – восклицает Мона.
– Так вот, значит, как их нынче называют.
Мона смотрит на нее, склонив голову набок.
– Не торопись судить о людях. Юсуф невероятно мил и сад развел чудесный. Я стала покупать у него овощи.
Эрика протягивает Дорис телефон.
– Все, готово.
– Ничего себе, как быстро, – смущенно говорит Дорис, убирая за ухо выбившуюся прядь. – И теперь что?
– Надо подождать, посмотреть, найдется ли кто-нибудь, отвечающий твоим запросам.
– Но будь бдительна, – добавляет Мариан. – Старайся избегать мужиков, которые позируют с котятами, собачками и оружием, а еще тех, кто выкладывает фото, где оторваны подруги. Никогда никому не перечисляй деньги, как бы тебя отчаянно ни просили. Если жалуются, что бывшие жены отняли у них всю собственность, значит, на то были причины. И никогда не раскрывай свой домашний адрес.
– Я уже жалею, что согласилась, – бормочет Дорис.
– Да ладно! – говорит Мона и выхватывает у нее мобильный. – Давайте посмотрим, нет ли там лакомых кусочков?
– Вот этот выглядит стильно! – восклицает она, прикладывая к экрану свою лупу. – И здесь написано, что феминист.
– Все сейчас так пишут, – говорит Мариан. – Даже Движение чаепития[28] утверждает последнее время, что борется за права женщин.
– Не думала, что будет так сложно, – бледнея, признается Дорис.
– Да это ерунда по сравнению с вечером пятницы в Лос-Анджелесе, – успокаивает ее Мариан. – Хочешь найти подходящего – придется приложить усилия.
Эрика улыбается, глядя на трех женщин, склонившихся над телефоном Дорис, и слышит, как вибрирует ее собственный мобильник. А вдруг это Мартин, который удивляется, почему она до сих пор не позвонила ему?
На Эрику нахлынули угрызения совести. Мартин уже писал и звонил, но она до сих пор избегала разговора с ним и уклонялась от ответа. Если не считать нескольких коротких эсэмэсок о том, что у них с Линой все в порядке. Она не готова с ним общаться, пока не разобралась в своих чувствах.
Посмотрев на экран мобильника, Эрика с удивлением обнаруживает, что отправитель сообщения – вовсе не Мартин, а
Эрика несколько раз перечитывает эсэмэску. Она не общалась с Юнасом с самого их разрыва, но где-то в глубине души ей всегда его не хватало.
В памяти всплывает одна из последних встреч. Юнас попросил ее прийти на детскую площадку в лесу, и они качаются на качелях, изредка обмениваясь словами. Всю весну они обсуждали его предстоящую поездку. Юнас планировал путешествовать на поезде по Европе: посетить Берлин, Прагу, Париж, Рим и Барселону.
Пару раз Эрика задумывалась, не попроситься ли в поездку вместе с ним. Представляла себе, как они разъезжают по городам с рюкзаками за спиной, снимают комнату у итальянской семьи, моют голову в реке или делят свежий багет на завтрак в каком-нибудь парке. И в то же время Эрика понимала, что все это нереально. Она еще совсем юная, только поступила в гимназию; чем Юнасу заниматься, пока его девушка учится, – бить баклуши?
День, когда Эрика получила его письмо, стал худшим в ее, на тот момент шестнадцатилетней, жизни. И тем не менее затаенной обиды на Юнаса в памяти не сохранилось. Остались отчаяние и разочарование, но не ненависть. В глубине души она понимала, что его отъезд – вынужденный, а время, отпущенное их отношениям, просто истекло.
Эрика задумчиво поглаживает мобильный телефон. Неуверенному подростку внимание такого красивого и популярного парня уже само по себе казалось чудом; каждый миг, проведенный с Юнасом, воспринимался как выигрыш в лотерею. Где бы они ни появлялись, он неизбежно привлекал к себе внимание; она видела, как по нему сохнут девушки из прихода. Бросают в его сторону влюбленные взгляды, завидев на улице, и пекут кексы, пытаясь понравиться Рут. Как бы Эрика ни пыталась закрыть на это глаза, Юнас принадлежал другому, недоступному для нее миру. Отгородившись от других обитателей поселка, церковная община, словно маленькая, спрятанная от чужих глаз вселенная, жила собственной жизнью, которую Эрике никогда не понять.
Отложив телефон в сторону, Эрика задумывается, что бы случилось, останься Юнас в Швеции. Были бы они по-прежнему вместе и на что походила бы ее жизнь? Обосновались бы в Юсшере, в маленьком домишке на берегу моря? Проводила бы она дни напролет за мольбертом, рисуя акварелью морские пейзажи? И, самое главное, стала бы счастливее с Юнасом, чем с Мартином?