Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 93)

Поэтому каждому из вас отводится для патрулирования один квартал. Ищите мужчину среднего роста, цвет волос – между рыжим и каштановым, лицо квадратное. Упрощу вам задачу: он из тех, кого принято называть харизматичными. Это не красота, а нечто вроде внутреннего света – шарм, привлекающий к нему людей и позволяющий ими манипулировать. Он отлично говорит по-французски, возможно, и по-немецки не хуже. Способен переодеться кем угодно: хоть занюханным клерком, хоть священником, даже женщиной. При контакте с кем-нибудь из вас выдаст хорошо продуманную версию, будет общителен, любезен и изворотлив. Его документам верить нельзя. Похоже, у него отменные навыки карманника, и он успеет сменить несколько личин, прежде чем мы до него доберемся. Вот лучший совет, который я могу дать: если вы, потолковав с человеком, решите, что всю жизнь мечтали о таком друге, то, скорее всего, он и есть наш англичанин. Обаяние – его броня и главное оружие. Он чрезвычайно умен, превосходно обучен и намерен во что бы то ни стало выполнить задание. Возможно, он вооружен и будет опасен при задержании, но убедительно прошу учесть: взяв его живым, мы получим бесценный трофей, а мертвым… Ну, получим мы еще один британский труп.

– Сэр, нужно ли проверять регистрационный учет в гостиницах на предмет вновь прибывших?

– Нет, этим займутся полицейские в форме. Да и бесполезно стучать во все двери и обыскивать все номера. Парень слишком умен, он заляжет на дно там, где мы нипочем не догадаемся искать. Подстеречь его на улице – вот наш лучший шанс. Завтра нам будет легче, курьер доставит из Брикебека фото месье Пьенса, и наш ретушер уберет усы и лишнюю полноту с лица – для большего сходства. А пока мы, оперативники абвера, посидим на телефоне. Нас интересуют любые сплетни, слухи и доклады о происшествиях, – возможно, какая-нибудь мелочь позволит определить местонахождение шпиона. Через каждые несколько кварталов поставим радийный автомобиль, при необходимости наблюдатель подбежит к нему и вызовет подмогу. Этих мер вполне достаточно. Мы – ловушка, англичанин – мышь. Он обязательно выползет из норки за сыром.

– У меня есть маленький вопрос, если позволите, – сказал гауптштурмфюрер Бох. – Кто произведет задержание?

За этим последовала получасовая тирада, явно составленная по образцу нюрнбергских речей Гитлера, полная угроз и вычурных метафор, а также кипучей ненависти к миру, погрязшему в несправедливости, которая почти целиком приходится на долю Боха и его непризнанной гениальности. Снова и снова гауптштурмфюрер подчеркивал, что всякий, уличенный в манкировании или лени, мигом окажется в России, за обледенелым щитком противотанковой пушки, перед свирепыми монгольскими ордами.

Полицейские, жандармы и эсэсовцы почему-то слушали его без воодушевления.

Разумеется, Бэзил был слишком хитрой лисой, чтобы поселиться в гостинице. Вместо этого он дождался на Левом берегу глубокой ночи и перебрался в самые богатые кварталы. Там, прогуливаясь по переулкам, он искал гаражи с висячим замком на воротах. Наличие такого замка могло означать, что хозяева сбежали в менее опасные края, а брошенная ими недвижимость годится на роль надежной берлоги.

Гараж нашелся быстро, после чего Бэзил снял замок и проскользнул в обширное помещение, где стоял «роллс-ройс-фантом». Стоял он на кирпичах – явное свидетельство того, что богатенькие владельцы ныне благополучно прозябали где-нибудь в Соединенных Штатах, например в Беверли-Хиллз.

В повестке дня первым пунктом стоял отдых – Бэзил не спал уже двое суток, в которые уместились парашютное десантирование, изнурительное общение с полковником люфтваффе и чудесное бегство с вокзала Монпарнас, опять же при участии немецкого авиатора, чье имя он так и не удосужился узнать.

Двери лимузина оказались не заперты. Бэзил забрался на заднее сиденье, которому довелось подпирать седалища крупного промышленника, владельца громадного универмага, хозяина сети ювелирных магазинов, известной шлюхи и прочая и прочая, и мгновенно уснул.

Проснувшись в три часа дня, он опешил: «Где это я? В машине? Почему? Ах да, я на операции. На какой операции? Кажется, что-то очень важное, но никак не вспомнить… Вспомнил: „Путь к Иисусу“».

Не было ни малейшего смысла покидать убежище днем, поэтому Бэзил решил освоиться. Для начала он осмотрел дом из гаража и убедился в отсутствии жильцов, после чего без малейших затруднений проник внутрь. И обнаружил призрачный музей аристократического семейства дю Клерк, с зачехленной мебелью и опустошенной кладовой, со скопившейся повсюду пылью. Бэзил не отказал себе в удовольствии провести небольшой обыск, впрочем он не шарил в выдвижных ящиках, поскольку вором был лишь по долгу службы. В библиотеке позаимствовал книгу и вечер провел в подвале, читая при свече. Это был великий роман Толстого «Война и мир», и Бэзил успел прочесть больше трехсот страниц.

Проснулся он еще до зари. Как мог привел себя в порядок и тайком выбрался наружу, не забыв повесить на место гаражный замок. На улицах спозаранку было людно – трудящиеся спешили позавтракать и приступить к работе. Бэзил легко растворился в толпе: еще один безымянный французский клерк с суточной щетиной, в мешковатом костюме и темном плаще.

Он зашел в кафе, заказал café au lait[65] и большой гренок с маслом, а затем расположился в глубине заполненного посетителями зала.

Послушав болтовню посетителей, он вскоре узнал, что нынче кругом полно les boches[66] – так много их здесь еще не бывало. Большинство в штатском, кто на месте топчется, а кто прохаживается по короткому маршруту. Они лишь рассматривают прохожих, но никого не останавливают и даже вопросов не задают. И что бы это значило? Может, прибыла важная персона из Сопротивления (ну да, уже смешно: для большинства французов Сопротивление – тема анекдотическая) и хочет встретиться в «Дё маго» с Сартром? А может, сюда прокрался британский агент, чтобы прикончить Дитриха фон Хольтица, коменданта Парижа, настолько же ценного для рейха, как… ну, скажем, как летняя бабочка? Но разве кто-то еще не в курсе, что британцы – аховые мастера по части убийств? Ведь даже с Гейдрихом пришлось разбираться чехам.

Через несколько часов Бэзил отправился на разведку. И почти сразу обнаружил стоящих тут и там мужчин. У одних на бледной физиономии читался охотничий азарт, у других – вялая скука. Для Бэзила был предпочтителен второй тип: лентяй менее внимателен и памятлив и, сменившись, он сразу отправится восвояси.

Выбранный им человек переминался с ноги на ногу, дул на озябшие руки, время от времени массировал копчик, – видимо, этому бедняге больше приходилось сидеть, чем стоять и ходить.

Пришло время поохотиться на охотников.

– И снова о доверии, – произнес генерал Кэвендиш таким тоном, будто обращался к обнаруженной в чулане мыши. – У этого парня столько тараканов в башке, что он до сих пор верит, будто это мы разожгли войну, с единственной целью – уничтожить Россию и коммунизм. А значит, передавая ему сведения об операции «Цитадель», о предстоящем наступлении немцев на Курский выступ, мы пытаемся им манипулировать. Он сосредоточит на юго-западе свои ресурсы – людей, технику, боеприпасы, – но в июле гитлеровские танковые войска нанесут там лишь отвлекающий удар, главные же силы обрушатся на ослабленный участок русского фронта. Гитлер прорвется к Москве и захватит ее, а потом, ликуя, двинет свои армии против обреченной группировки. Ему даже не придется атаковать, он проделает тот же трюк, что и русские с Шестой армией Паулюса в Сталинграде, – артобстрелы и голод вынудят окруженных сдаться. На этом Восточная кампания закончится, коммунизм падет.

– Джентльмены, я понимаю, к чему вы клоните, – сказал Бэзил. – Нужно убедить Сталина, что операция «Цитадель» – не фикция. Если мы этого не сделаем, она увенчается успехом, погибнут триста тысяч русских солдат и война продлится еще год или два. Наши парни на фронте говорят себе: «В сорок пятом – живыми домой», и тут проклятая действительность им возразит: «В сорок седьмом – мертвыми на небо». Новые миллионы жертв. Нет, мы не можем этого допустить.

– Теперь вы понимаете, Бэзил? – спросил сэр Колин. – Очень важно, чтобы вы понимали: как бы сомнительно ни выглядели ставки, мы должны разыграть партию. И ваш успех зависит от веры в наше дело. Только эта вера поможет преодолеть все препятствия, ожидающие вас.

– Да, понимаю, – ответил Бэзил. – Единственный способ вызвать доверие к шифровкам, связанным с операцией «Цитадель», – передать их Сталину через его самого секретного и доверенного агента. Этот субъект как бы случайно наткнется на них и переправит в Москву. Он не должен ничего заподозрить, как и люди из НКВД, которые тщательно проверят путь передачи информации. Вот почему нельзя арестовать библиотекаря, нельзя даже спуститься в подземное хранилище редких книг. Нужно любой ценой уберечь чистоту и непорочность кембриджского экземпляра «Пути к Иисусу».

– Отлично, Бэзил. Все правильно.

– Итак, нужно подсунуть добытые вами шифровки кроту. Но в этой задачке есть два неизвестных: его личность и местонахождение.

– Где он находится, мы знаем, – возразил адмирал. – Проблема в том, что это не квартира или частный дом, а приличных размеров поселок, по сути – промышленный комплекс.