Фрэнсис Гис – Брак и семья в средние века (страница 54)

Дисциплина в учебных заведениях по-прежнему оставалась крайне строгой — с сердечного одобрения родителей. Когда Клемент, брат Джона Пастона Старшего, был студентом в Кембридже, его мать Агнес написала письмо, интересуясь его успехами, и предложила его наставнику 10 марок за специальное внимание к мальчику; при этом она поставила условие: «Если он не успевает и не исправляется, просите [его воспитателя], чтобы он как следует порол его, пока он не исправится. Так поступал последний и лучший из наставников, которых он имел в Кембридже»[740]. Образование, которое столь добросовестно внедряли, оставалось латинским: чтение, письмо, речь. Бойкость обращения новых аристократов с Овидием и Цицероном поразила бы их неграмотных предков.

Девочки не получали того передового образования, которое было открыто для мальчиков, но их обычно учили писать по-английски. Многочисленные письма Маргарет Пастон написаны разными почерками, что означает, что она обычно прибегала к услугами личных секретарей, но иногда, возможно в целях сохранения секретности, брала этот труд на себя. Многочисленность почерков указывает на то, что многие в ее окружении умели писать[741]. Дочерей Пастонов, Марджери и Энн, вероятно, обучали письму дома; мы знаем, однако, что Энн отправляли пожить некоторое время с какими-то двоюродными братьями и сестрами у сэра Вильяма и леди Калторп, которые писали Маргарет Пастон в 1470 г., что у них временные денежные затруднения и потому они вынуждены сократить количество прислуги в доме; более того, Энн «становится большой, и пора подумать о ее замужестве». Маргарет беспокоилась, что Энн, возможно, чем-то не угодила сэру Вильяму, и потому настоятельно просила Джона поговорить с ее двоюродным братом Робертом Клером в Лондоне, чтобы узнать, не возьмет ли он девочку. Иначе «я должна буду послать за ней, а со мной она будет зря тратить время»; Лондон был лучшим брачным рынком, нежели Норфолк[742].

Переписка Пастонов рисует уникальную картину ухаживания и брака в XV в.: брачные стратегии и столкновения родительских желаний и согласия детей.

Для членов семьи мужского пола согласие не было проблемой; они сами устраивали свои браки или просили друзей и родственников найти подходящую невесту, а могли и вообще не жениться. Сэр Джон в качестве старшего сына был наследником большей части семейных поместий, включая замок Кейстер, однако для него никаких брачных приготовлений не делалось, и действительно, он так и не женился, хотя и оставил незаконнорожденного сына[743].

В 1468 г. 26-летний сэр Джон и его младший брат Джон II путешествовали по Фландрии в обществе приятеля-придворного Томаса лорда Скейлза, чтобы присутствовать на бракосочетании сестры короля Маргарет и герцога Бургундского. В Кале сэр Джон познакомился с родственницей лорда Скейлза, дамой по имени мистрис Энн Хот, которая приходилась родственницей и королеве. Они обменялись письмами, которые, как они думали, обязывают их к браку, хотя даже и они, как кажется, не были уверены, были ли это «слова о будущем» или «слова о настоящем».

Интерес сэра Джона к этой даме был по преимуществу практическим: он надеялся, что ее влиятельные друзья помогут ему в тяжбе за наследство Фастолфа. Вскоре после обмена клятвами лорд Скейлз написал герцогу Норфолкскому, который перекупил права на наследство у одного из душеприказчиков Фастолфа и вмешался в это дело на стороне сэра Джона. Он объяснил, что «уже полностью заключен брак между сэром Джоном Пастоном и моей очень близкой родственницей Хот». Поскольку он и сэр Джон теперь являются родственниками, «природа заставляет меня выказать мое расположение, помощь и поддержку в таких вещах, как его наследство»[744].

Лорд Скейлз говорил о браке, но Маргарет Пастон назвала это обручением. Она писала своему сыну: «Я не многое знаю о твоих обещаниях [жениться], но если ты обещал, я молю Бога послать тебе совместную радость и уважение, и я верю, что ты будешь иметь их, если все так, как сообщается о ней; а что касается Бога, ты связан с ней столь же крепко, как если бы вы были женаты, и потому я прошу тебя, чтобы ты был так же верен ей, как если бы она была замужем за тобой во всех степенях». Но, напоминает она, он не должен «жениться слишком поспешно, пока ты не будешь более уверен в своих средствах к жизни», иными словами, пока он не будет «более уверен» в получении наследства. Фастолфа[745]. Маргарет оказалась проницательным оценщиком товара на брачном рынке: «уверенность» сэра Джона в наследстве зрела медленно, и его брачные планы пошатнулись.

Хотя сэр Джон и мистрис Хот продолжали вращаться в одних и тех же придворных кругах, они жили раздельно и редко виделись, а их брак пребывал в забвении[746]. Через три года после первой встречи у сэра Джона даже возникали трудности, когда он хотел поговорить с ней. В сентябре 1471 г. он оптимистично писал: «Я почти переговорил с мистрис Энн Хот, но не переговорил; тем не менее в этом наступающем сезоне я надеюсь поступить с ней тем или иным образом; она согласна поговорить со мной и надеется принести мне облегчение, как она говорит»[747]. В следующем феврале ему удалось устроить встречу «на прекрасном отдыхе», и он сообщает Джону II, что «благодарение Господу, мы настолько продвинулись вперед, что находимся там, где и были раньше, и я обещал ей, что в следующее свободное время, которое я смогу найти, я приеду снова и повидаюсь с ней»[748].

Медлительность ухаживания наконец обескуражила его, и он решил разорвать эту связь. Однако теперь, несмотря на отсутствие энтузиазма, когда речь шла о браке, мистрис Хот обеспокоилась двусмысленностью своего положения. Они никогда не завершали брак, не жили вместе, и даже редко виделись друг с другом наедине, но «совесть мистрис Хот» требовала аннулирования брака в Риме[749]. Сэр Джон запросил своего поверенного, церковного деятеля, который имел связи с курией. Аннулировать брак, сказал тот, можно — за тысячу дукатов. Другой «ходок в Рим», однако, заверил его, что достаточно ста, самое большее двухсот дукатов. «Он написал мне также, что папа делает это теперь очень часто»[750]. Четыре года спустя его мать все еще желала ему, чтобы он «успешно освободился от мистрис Хот, и тогда я буду надеяться, что ты найдешь лучшую [партию]»[751], но только в 1477 г., когда сэру Джону было 35 лет, освобождение от клятвы было получено, и несовершенный брак, наконец, пришел к «совершенному концу». Сколько стоило сэру Джону освобождение, неизвестно, но очевидно, что сумма была ближе к тысяче дукатов, нежели к сотне. «Если Бог не поможет мне, — писал он, — я не знаю, где занять [деньги]». Все брачное предприятие продолжалось 9 лет[752].

В 1478 г. сэру Джону представили другой брачный проект — с женщиной «очень близкой к крови королевы». Маргарет Пастон надеялась, что этот брак также поможет им в постоянно возобновляющихся битвах, которые они продолжали вести за наследство Фастолфа, но сэр Джон умер в 1479 г., прежде чем приготовления были завершены[753].

Одновременно с перипетиями собственного неудавшегося брака сэр Джон выступал в качестве свата и посредника в заключении брака своего младшего брата. Переписка Пастонов зафиксировала не менее 8 неудачных попыток Джона II, большинство из которых имели очевидные экономические мотивы и которые неожиданно закончились сватовством по любви. Однако мать юной дворянки, Элис Болейн, не дала согласия на брак. Сэр Джон не мог «никоим образом уговорить ее согласиться, чтобы ты взял ее дочь, несмотря на все тайные способы, которые я предпринял». У Элис был другой претендент, человек по имени Кросби, но «брак между ними не заключен», и у Джона еще есть шанс, поскольку он «представителен». Сэр Джон советует: «Веди себя с матерью, насколько можешь покорно, но с девушкой — не слишком покорно, и не будь ни слишком нетерпелив, чтобы торопить дело, ни слишком огорчен, если оно провалится». В конце концов оно провалилось[754].

Другой даме, Кэтрин Дадли, предложение сэра Джона по поручению его брата «совсем не доставило неудовольствия», но она была осаждена претендентами на ее руку. Сэр Джон докладывал: «Она не знает, сколько джентльменов влюблено в нее; она полна любви… Она говорит, что она ни за кого не выйдет замуж в ближайшие два года, и я верю ей, потому что я думаю, что она удовлетворена той жизнью, которую ведет»[755]. Третья молодая дама была некоторым образом оскорблена поведением Джона II — сэр Джон сказал ему, что «немного сгладил это, но я не могу сказать, каким образом»[756]. В случае с четвертым проектом, дочерью лондонского драпировщика по имени Эбертон, сэр Джон сказал матери дамы, что его брату предлагали брак с приданым в более, чем 600 марок, но что его страсть к ее дочери такова, что он женился бы на ней и с меньшим приданым. Несмотря на мнимый пыл жениха, проект потерпел неудачу[757]. Одновременно с ухаживанием за Элизабет Эбертон, Джон II рассматривал возможности богатой вдовы из Блэкфрайез. Он просил сэра Джона поговорить с душеприказчиком ее мужа, аптекарем, и спросить, «чего [она] стоит и каково было имя ее мужа»[758]. Затем была леди Вальгрейв, которой сэр Джон пытался навязать кольцо брата, но она ответила, что намерена настаивать на своем отказе, который дала самому претенденту. Сэру Джону леди сильно понравилась, и он вступил в небольшой флирт с ней, украв мускусный (ароматический) шарик, чтобы послать Джону, а затем рассказал ей, что он сделал. «Она не рассердилась и не запретила, чтобы ты держал у себя ее мускусный шарик, с которым ты можешь делать, что захочешь». Кольцо, однако, было возвращено владельцу[759].