Фрэнсис Гис – Брак и семья в средние века (страница 51)
Молодые крестьяне не оставляли заключение брака на усмотрение родителей, как приходилось делать знатным юношам. Напротив, они активно ухаживали, а в некоторых местах устанавливали свои собственные деревенские ритуалы. В Кроскомбе (Сомерсет) юноши вступали в Молодежную гильдию, а девушки — в Девичью гильдию. В определенный день девушки перегораживали деревенскую улицу и пропускали юношей только за плату. На следующий день перекрывали улицу члены Молодежной гильдии, и теперь должны были платить девушки; средства в обоих случаях шли приходской церкви. В Майский день выбирались король и королева, устраивались танцы и игрища[689].
О морали священники заботились гораздо больше, чем их прихожане, и девственность ценилась первыми значительно больше, чем вторыми. Добрачная беременность была обычной прелюдией и даже предпосылкой для брака, поскольку мужчина хотел быть уверенным, что его жена произведет на свет детей, в помощи которых он нуждался, чтобы обрабатывать землю. В семейных союзах сочетались секс, любовь и материальные интересы. Джоан Сестер в 1376 г. поклялась, что она и Томас Барбо поженились в Стаурбридж Фэр в воскресенье после праздника Воздвижения Святого Креста. Томас признал, что обещал быть ей верным, но объяснил, что он собирался взять ее в любовницы, а не в жены. Суд принял соломоново решение. Тома обязали сказать Джоан: «Я принимаю тебя в жены, если отныне и впредь я тебя плотски познаю», на что Джоан немедленно ответила: «Я принимаю тебя в мужья, если отныне и впредь ты плотски познаешь меня». 25 месяцев спустя суд признал, что они женаты[690].
Какова бы ни была свобода при ухаживании, при заключении брака молодые люди любого уровня не могли не принимать во внимание соображения старших. Лишь немногие юноши и девушки оказывались настолько легкомысленны, чтобы вступать в брак без земли и домашнего имущества. Старшие, в свою очередь, не упускали из вида и нематериальные соображения. В дидактической поэме XV в. «Как мудрый человек поучал своего сына» отец не рекомендует вступать в брак из-за денег, но советует сыну «мудро выяснить», «кроток, обходителен и разумен» ли характер его возможной невесты, поскольку лучше есть скромно, но в мире, чем иметь «сотню блюд», поставленных на стол со скандалом[691]. Точно так же, аналогичная поэма «Как хорошая жена учила свою дочь» рекомендует: если за девушкой ухаживает только один мужчина, она не должна выказывать ему презрения, каков бы он ни был. Она должна советоваться с друзьями о выборе супруга, а, выйдя замуж, хранить мир в доме «справедливыми и кроткими словами», выполняя хозяйственные дела и управляя слугами весело, но соблюдая порядок и твердость[692].
Обычной свадебной церемонии теперь предшествовало оглашение в церкви, как было предписано Четвертым Латеранским собором. В Англии священник читал оглашение три раза с интервалом в несколько рабочих дней. В назначенный день вступающие в брак пары собирались в церкви и объявлялось приданое и вдовья часть. К этому времени меркет должен был быть уже выплачен лендлорду (семьей невесты), но часто он не выплачивался. Как правило, жених и невеста уже вступали в сексуальные отношения, а иногда и имели ребенка, который считался законным, если он был зачат между обручением и свадьбой[693].
Стоя перед церковными дверями (место публичных собраний деревни), пара произносила обеты, которые мало изменились за столетия: «Я беру тебя, Агнес, в законные жены, чтобы иметь и содержать, с этого дня и навеки, на лучшее и на худшее, в бедности и в богатстве, в болезни и в здоровье, пока нас не разлучит
Большинство крестьянских браков никогда не попадало в дела, рассматриваемые церковным судом. Но все еще процветали приносящие беспокойство тайные браки без оглашения или публичной церемонии, неохотно благословленные Грацианом, Петром Ломбардцем и папой Александром III. Сравнение церковных записей указывает, что в конце XIV в. в Англии заключалось больше тайных браков, основанных на словесном «обещании в настоящем», чем во Франции, где церковные суды сурово обходились с подобными случаями: налагали штрафы, обязывали жениться публично и даже отлучали от церкви. Английские суды обычно рассматривали этот вопрос как гражданское дело; причем иск в суд чаще подавала женщина[695].
Таких дел было в избытке. Исследование М. М. Шиэном записей церковного суда в Эли за XIV в. показывает, что четыре пятых матримониальных дел касаются тайных браков[696]. Другой сборник протоколов английского суда свидетельствует, что клятвами обменивались в самых разных местах: под ясенем, в постели, в саду, в кузнице, в кухне, в таверне и на королевской дороге. Обычно женщины утверждали, что брак состоялся, а мужчины отрицали это, и главным недостатком этого обычая считалось то, что им можно было прикрывать совращение[697]. Пересказывая историю Дидоны и Энея, и Данте, и Чосер, в отличие от Вергилия, были на стороне женщины и считали ее жертвой непризнанного тайного брака[698]. Однако многие тайные браки совершались при свидетелях, публичное заявление которых считалось своего рода заменой оглашению, и ему доверяли церковные суды
При практическом применении учение Петра Ломбардца о «согласии в настоящем» вызвало бурные споры о словесной формулировке этого согласия. Проводилось различие между фразами «Я возьму тебя в качестве своей жены», выражающей «согласие в будущем» («не обязывающее»), и «Я буду иметь тебя в качестве своей жены», выражающей «согласие в настоящем» («твердое»). Еще одна правовая загадка заключалась в условном согласии: «Я возьму тебя, если согласен мой отец», или какое-либо другое условие. Прежде всего, когда должны были ставиться подобные условия? Джон Шарп и Джоан Броук заключили договор в Рочестере в 1442 г. «на некоем поле около разрушенной башни» словами, которые церковный суд признал выражением согласия в настоящем. Когда Джон и его товарищи медленно уходили, Джоан позвала: «Послушай, если мой господин и друзья готовы согласиться, я соглашаюсь на этот договор». Джон и его друзья отозвались: «Ты опоздала», имея в виду, что договор имеет силу. Но суд поддержал Джоан, поскольку она добавила свое условие достаточно быстро, чтобы его можно было учесть[700].
Авторитетные специалисты в области канонического права определили и перечислили в руководстве для судов различные возможные условия: если одна из сторон сделала оговорку «если отец согласится», условие считается «действенным» и должно быть учтено. Но условие «если ты избежишь потомства» отклоняется, поскольку оно «противоречит сущности брака» и тем самым делает недействительным брачный договор. Если одна из сторон предлагает «невозможное», то есть очевидно невыполнимое условие, вроде «если ты дотронешься пальцем до неба», суд должен игнорировать его[701].
Развод среди крестьян оставался редкостью. Родственные отношения, запрещенные церковью, могли быть предлогом для расторжения брака у знати, но этот предлог не имел смысла для крестьян, которые едва знали, кто были их дедушки и бабушки, не говоря уже о троюродных и четвероюродных братьях и сестрах, а даже если и знали, у них не было возможности — при отсутствии письменных свидетельств — доказать родственную связь. Более того, сама серьезность, с которой законы о родстве воспринимались и церковью, и людьми, исключали их циничное использование. Джон Лав положил глаз на добрый участок земли, аренда которого требовала задатка в три фунта. Агнес Бентли обещала дать ему эти три фунта, если он женится на ее дочери Элис. Джон был готов жениться, но, к несчастью, он имел когда-то любовные отношения с родственницей Элис и потому был вынужден отказаться от этого плана[702]. В другом случае Джон Толл нашел Агнес Смит такой привлекательной парой, что дал ей 24 шиллинга, чтобы удержать ее за собой. Но этот Джон также развлекался некогда с родственницей своей предполагаемой невесты, и ему пришлось обратиться в суд, чтобы вернуть свои 24 шиллинга, которые Агнес отказалась отдать ему. Суд поддержал Агнес, и Джон остался и без жены, и без шиллингов — возможно, он оказался жертвой столкновения двух умных и не слишком щепетильных женщин[703].
В редких случаях аннулирования брака наиболее частой причиной, как показало одно английское исследование, было двоеженство, и значительно реже — родство или связь. Неосуществление брачных отношений после определенного периода времени иногда принималось как основание для расторжения брака после освидетельствования жены и даже мужа[704]. «Семь добропорядочных женщин» назначались для того, чтобы подтвердить девственность жены и в большинстве судов выставлялось «семь добропорядочных мужчин», чтобы засвидетельствовать импотенцию мужа. В судах Йорка и Кентербери, однако, считали, что и последнее более уместно поручать «семи добропорядочным женщинам». В документированном деле в Йорке, одна из «добропорядочных женщин» «обнажила груди и согретыми у помянутого огня руками держала и растирала пенис и яички помянутого Джона. И она обняла и часто целовала помянутого Джона и возбуждала его, насколько могла, показать его мужество и потенцию, убеждая его, что стыдно ему не доказать там и тогда, что он мужчина. И она говорит, что все время помянутый пенис едва достигал трех дюймов в длину, не поднимаясь и не опускаясь»[705].