Фрэнсис Гис – Брак и семья в средние века (страница 21)
Теперь уже Теутберга возбудила встречное дело. Она обратилась к папе Николаю I с протестом, что ее признание было «вынуждено насилием» и что до сих пор она подвергается давлению. Папа послал в Лотарингию группу дознавателей, чтобы изучить историю отношений Лотаря и Вальдрады и выяснить, взял ли он ее «с предварительно обговоренным приданым перед свидетелями, в соответствии с законом и обрядом» и была ли она «признана публичными проявлениями его женой». Если да, то они должны выяснить, почему она была отвергнута и Лотарь женился на Теутберге; если нет, он должен примириться с Теутбергой, «если она невиновна»[275].
Папские дознаватели нашли решающие свидетельства в пользу Теутберги. Николай созвал свой собственный синод, отменил решения Метцкого синода, низложил прелатов, которые приняли его, и приказал Лотарю принять Теутбергу обратно. Карл Лысый и Людовик Немецкий поддержали это решение, и в 865 г. Теутберга была формально восстановлена в правах королевы, а 12 главных нобилей Лотаря принесли клятву, что Лотарь будет обращаться с ней хорошо. Метцкий епископ Адвентий доложил папе, что Лотарь и Теутберга посетили мессу и ужинали вместе за королевским столом, а затем «как говорят слухи, [Лотарь] радостно приступил к выполнению своих супружеских обязанностей». Адвентий заверил Николая, что Лотарь не прикасался к Вальдраде с тех самых пор, как папа приказал ему вернуть Теутбергу. Но несколько месяцев спустя он пишет своему собрату-епископу, умоляя его заставить Лотаря перестать спать с Валадрадой, прежде чем папа узнает об этом и отлучит их от церкви[276].
В действительности же Лотарь не оставил своих намерений. В 866 г. он вынудил Теутбергу саму просить папу Николая разрешить развод по причине ее бесплодия, дать согласие на брак Лотаря и Вальдрады, который, как утверждают, предшествовал его браку
В начале 867 г. Николай предупредил Карла Лысого, что он слышал, что Лотарь замышляет убить Теутбергу или осудить ее по Божьему суду на поединке и затем казнить. Одновременно Николай написал Лотарю, угрожая ему всем весом Божьей кары, если он причинит Теутберге вред. Более того, поскольку он вступил во внебрачную связь с Вальдрадой, он никогда не получит разрешения на брак с нею, даже если Теутберга умрет[278].
Но Теутберга изнемогала от борьбы. В 868 г. она отправилась в Рим для встречи с преемником Николая Адрианом II, но не для того, чтобы примириться с Лотарем. Присутствовавший на соборе епископ, который слышал ее обращение, сообщает: «Она поклялась, что скорее бежит к язычникам, чем увидит снова лицо славного короля Лотаря»[279].
Тяжба длилась восемь лет. Лотарь последовательно представлял различные обоснования для развода: инцест, предыдущий брак, отсутствие согласия на брак с его стороны, бесплодие его жены, ее желание уйти в монастырь. Каждое из них бесповоротно отвергалось церковью. Выход из тупика возник лишь тогда, когда и Вальдрада, и Теутберга ушли в монастыри[280]. В 869 г. Лотарь приехал в Рим для покаяния, получил отпущение грехов от Адриана II и умер по дороге назад, так и не оставив законных наследников — по мнению его врагов, Божья кара[281]. На следующий год его королевство было разделено между его двумя дядьями.
Два других бракоразводных процесса, в которых Хинкмар также играл большую роль, проходили одновременно с процессом Лотаря и укрепили положение церкви. В одном участвовал североитальянский граф по имени Босо, чья жена Ингильтруда сбежала в 856 г. с одним из вассалов своего мужа. Следуя обычной политике церкви настаивать на примирении супругов, папы Бенедикт III и Николай I приказали ей вернуться к мужу, который обвинил ее в прелюбодеянии, но заявил, что готов принять ее назад. Однако Ингильтруда боялась, что муж убьет ее и укрылась при дворе Лотаря. Тогда папа отлучил ее от церкви. Архиепископ Кёльна, тот самый Гунтер, который выслушал исповедь Теутберги, советовался с Хинкмаром: должен ли он потребовать публичного покаяния от Ингильтруды, и позволить ей остаться в Кёльне отдельно от супруга или он должен настаивать, чтобы она вернулась?
Хинкмар отвечал, что Гунтеру не пристало разрешать раздельное проживание супругов или налагать епитимью, но что он должен сосредоточить свое внимание на том, чтобы «обеспечить хорошее обращение с ней ее мужа». Тогда Ингильтруда должна быть возвращена мужу, который, если будет плохо обращаться с ней, предстанет перед церковным судом епископа своего диоцеза. Супругов следует примирить, и надо гарантировать безопасность женщины, но примирение важнее безопасности.
В 865 г., через девять лет после своего бегства Ингильтруда согласилась поехать в Рим в сопровождении папского легата, но по пути изменила свое решение и бежала. Папа Николай отказал Босо в разрешении повторно жениться, ссылаясь на то, что внебрачная связь не является достаточной причиной для развода[282].
Третьим было дело графа Стефана Овернского, который в 860 г. объяснил синоду, что он не осуществил свои супружеские обязанности при браке с дочерью графа Раймонда Тулузского. До обручения Стефан имел связь с молодой женщиной, родственницей своей невесты, и, вступив в брак, он нарушил тем самым запрещение инцеста в трактовке св. Бонифация. Замученный запоздалыми угрызениями совести, Стефан попытался расторгнуть помолвку, но граф Раймонд настаивал на заключении брака. Стефан позволил протащить себя через финансовые соглашения и церемонию заключения брака, но остановился перед супружеским ложем. Теперь он заявлял, что готов сделать все, что рекомендует церковь «для моего спасения перед Богом и для моего примирения с Раймондом и его умиротворения и для безопасности и чести дамы».
Это дело рассматривалось в двух инстанциях, как это рекомендовал Хинкмар по делу Лотаря и Теутберги, при сотрудничестве церковного и светского правосудия. Были одновременно созваны синод местных епископов и королевский суд. Первый должен был рассматривать моральный аспект проблемы: может ли быть расторгнут этот брак; второй должен был предотвратить возможность политически опасного столкновения между семьями и союзниками Раймонда и Стефана и решить, какие гражданские штрафы должен выплатить Стефан. Хинкмар подчеркивает, что было важно установить, подтвердит ли невеста «то, что заявил Стефан; потому что мы часто слышим между мужчиной и женщиной, что то, что говорит один, другой отрицает». Следует изучить все условия, необходимые для законности брака: само таинство, свободу обоих вступающих в брак, сексуальный союз. Хинкмар объявил свои собственные выводы: брак Стефана не является нерасторжимым; он хорошо сделал, что не подтвердил брак выполнением супружеских обязанностей, и потому брак должен быть расторгнут. Синод согласился. Невеста вернулась под опеку отца и могла снова выйти замуж или уйти в монастырь. Хинкмар рекомендовал Стефану «принять обычную епитимью от своего епископа… и после отпущения грехов, если он не может воздержаться, … он должен искать союза с законной женой, чтобы не впасть снова в грех прелюбодеяния». Женился ли Стефан снова, мы не знаем[283].
Взгляды Хинкмара, выраженные в его трактате, подкрепляют и разъясняют церковные доктрины относительно брака, в первую очередь его нерасторжимости. В браке «Господь сочетает мужчину и женщину, делая их одной плотью; человек не должен разделять их; только Бог может их разделить»[284]. Христианин должен принимать этот факт со всеми вытекающими последствиями. Хинкмар советует мужчинам проявлять осторожность при выборе себе жен, поскольку, взяв себе жену, мужчина должен переносить все ее недостатки, которые живо описал св. Иероним (ок. 331–420 гг.): «Если она с жадностью ест, если она раздражительна, неряшлива, похотлива, прожорлива, легкомысленна, вздорна, груба — должен ли мужчина держать такую жену? Хочет он этого или нет — должен»[285].
Хинкмар повествует о мужчинах его дней, которые использовали все хитрости и уловки, чтобы освободиться от своих жен. Они «обвиняли их во внебрачных связях и убивали их, без доказательств, без суда, без причины, но только из ненависти и жестокости или влечения к другой жене или наложнице». Драматизируя ситуацию, он утверждает, что некоторые мужчины «отводили своих жен на рынок, чтобы их разрубили и бросили свиньям», другие же убивали своих жен собственными руками. Они хватаются за любой повод, чтобы приостановить супружеские отношения всего после нескольких лет супружеской жизни, заводят любовниц, наговаривают на своих жен священникам, заставляют их терпеть наложниц, свидетельствовать, что их мужья ~ импотенты, или притворяться, что они сами мечтают уйти в монастырь[286].
Если бы людям было дано право расходиться по желанию и либо заключать новые браки, либо осквернять себя незаконным развратом, бесчисленные толпы бывших супругов вскоре стали бы нарушать законы Божии, которые стоят неизмеримо выше законов человеческих. В этой жалкой массе изображаются как мужчины, так и женщины, но Хинкмар делает упор на мужчин, чья эгоистичная жестокость и распутство угрожают основам института брака.