Фрэнсис Гис – Брак и семья в средние века (страница 23)

Сходную, действительно имевшую место историю, рассказывает Беда: Острид, сестра Эггфрида из Нортумбрии, была выдана замуж за Этельреда Мерсийского; в 670 г. нортумбрийцы и мерсийцы сразились на Тренте, и в битве был убит ее восемнадцатилетний брат Эльфвин, «любимый обоими [и мерсийцами, и нортумбрийцами]»; два десятилетия спустя «королева Острид была убита своими собственными людьми — мерсийскими нобилями»[302].

Судебники англо-саксонских королей сообщают некоторые сведения о порядке наследования: женщины участвовали в получении наследства вместе с детьми и близкими родственниками, часть земли могла быть свободно отчуждена по завещанию, тогда как другие земельные владения, полученные от родича, должны были оставаться во владении семьи[303]. Законы Этельберта (конец VI – начало VII в.) устанавливают, — что женщина, родившая мужу ребенка, наследует половину его имущества[304]. Судебник короля Альфреда (IX в.) ограничивал круг наследников земельного владения, доставшегося умершему от родственников, его родичами любой степени[305]. Согласно законам короля Кнута (XI в.), если человек умирал, не оставив завещания, его имущество следовало разделить «очень справедливо между женой, детьми и близкими родственниками, каждому — причитающуюся ему долю», причем ни «близкие родственники», ни «доля» не оговорены[306].

В завещаниях англо-саксонского времени не заметно какого-либо предпочтения в наследовании земельных владений, отдаваемого сыновьям перед дочерьми или старшим сыновьям перед младшими. Земля оставалась жене, иногда с условием, что после ее смерти владение должно вернуться в собственность семьи мужа или быть передано церкви, иногда — без всяких условий. Земля могла быть завещана широкому кругу родичей, в том числе часто женщинам: матерям, отцам, сыновьям, дочерям и зятьям, братьям и невесткам, внукам и внучкам, как по мужской, так и по женской линиям, племянникам и племянницам с обеих сторон, даже пасынкам и падчерицам, крестникам и крестницам, а также воспитанникам[307]. В завещании короля Альфреда объясняется, что его дед оставил свои земельные владения родственникам по мужской линии, а не по женской — «по линии копья, а не пряслица», — подразумевается, что дед был свободен в своем выборе, но что, возможно, сделанный им выбор был обычным. Сам же Альфред предпочитает оставить свои земли всем детям, мужского и женского пола, с единственным условием: наследники могут выкупить землю у наследниц[308]. Один военачальник, современник Альфреда, оставил больше земли своей дочери, чем сыну (возможно, незаконнорожденному) и завещал часть своего имущества родственникам по отцовской, а часть — родственникам по материнской линии[309].

Однако наследование трона могло осуществляться только по мужской линии, и генеалогия королей велась агнатически (по мужской линии). Королевские династии насчитывали многие поколения, обычно через исторического деда и прадеда до мифологических предков. В раннее время первопредком считался германский верховный бог Водан, который после обращения англо-саксов в христианство был заменен Ноем, Адамом или Христом. Англо-Саксонская хроника пересказывает генеалогию короля Этельвульфа, отца Альфреда, возводя ее к «Скефу сыну Ноя» и поясняя: «он родился на Ноевом ковчеге», а затем через череду библейских имен к Адаму: «Ной — Ламех — Мафусаил — Енох — Иаред — Малелеил — Каинан — Енос — Сет — Адам, первый человек» (Бытие 5), и вниз вплоть до «отца нашего, который есть Христос»[310].

До конца X в. в наследовании трона англо-саксонскими королями действовал уникальный принцип. Королевство не разделялось между братьями и не переходило от отца к старшему сыну, но передавалось целиком от брата к брату. Королю Альфреду предшествовали на троне его старшие братья Этельбальд, Этельберт и Этельред. Не удивительно, что эта система создавала проблемы. Когда в 899 г. Альфред умер, сыновья его старшего брата короля Этельреда безуспешно оспаривали трон у сына Альфреда Эдварда. Сыновья Эдварда, Этельстан, Эдмунд и Эдред, правили затем один за другим, но к конце X в. возобладал принцип наследования трона от отца к старшему сыну[311].

Церковные обличения инцеста — не более, чем осуждающие замечания — позволяют судить о том, что в англо-саксонском обществе практиковались такие родственные браки, которые церковь запрещала. Общее отношение к инцесту отражено в одной из древнеанглийских загадок, сочиненной в VIII или IX в. и записанной в рукописном сборнике X в., известном под названием «Эксетерская книга» (the Exeter Book). Загадка основана на стихах Быт. 19:30–38, в которых рассказывается о том, как две дочери Лота, укрывшись со своим отцом в пещере в горах после разрушения Содома и Гоморры, опьяняют и соблазняют его, так что он становится отцом их сыновей. Древнеанглийская редакция этого библейского эпизода в поэме «Бытие» так передает его:

Каждая из сестер взяла своего опьяневшего отца в постель, И мудрый старец, чье сердце и голова Были окованы вином, увидел жен, а не дочерей. Его ум был заперт — и они забеременели гордыми сыновьями от своего собственного дорогого отца. Сыном старщей был Моав, сыном младшей — Бен-Амми. Как говорят Писания, два принца стали отцами народов[312].

Загадка же «Эксетерской книге» гласит:

Муж сел пировать с двумя женами, Пил вино с двумя дочерьми, ужинал с двумя сыновьями, Дочери были сестрами своим двум сыновьям, Каждый из сыновей — избранный первородный принц, Отец каждого из принцев сидел со своим сыном, А также дядя и племянник каждого. В одной палате собралась семья из пяти человек[313].

Сочинитель загадки, как кажется, не слишком строго относится к этой ситуации, как, впрочем, и автор соответствующего стиха в поэме «Бытие» (да и в самой ветхозаветной книге тоже).

Папа Григорий I, отвечая Св. Августину Кентерберийскому и осуждая браки между кузенами и кузинами, отчимами и мачехами, шуринами и золовками, придерживался значительно более строгих взглядов и утверждал, что многие англы находятся «в беззаконном браке» и должны страшиться «тяжести суда Божия»[314]. Невзирая на предостережения папы, англосаксонские короли продолжали придерживаться кровосмесительных традиций. В VII в. король Нортумбрии Осви женился на своей двоюродной сестре Энфлэд; не сохранилось никаких свидетельств противодействия церкви этому браку[315]. Предвидя, что его праву наследования будет угрожать двоюродный брат Этельвольд, сын Альфреда Эдвард женился на племяннице Этельвольда — в глазах церкви это был безусловно кровосмесительный брак, однако, и он, кажется, не был оспорен.

Пятьюдесятью годами позднее, однако, когда внук Эдварда Эдвиг женился на Эльгиву, другой женщине из той же ветви, архиепископ Кентерберийский, подстрекаемый Эдгаром, братом и соперником Эдвига, объявил брак недействительным по причине того, что супруги имели общего прапрадеда[316].

Англо-саксонские короли и представители знати, как и Меровинги во Франции, женились и на более близких родственницах. В VII в. Эдбальд Кентский женился на собственной мачехе, вдове своего отца, вызвав тем самым потрясенное замечание Беды[317]. В 858 г. Этельбальд Кентский женился на своей мачехе, французской принцессе Юдифи. Биограф короля Альфреда Ассер описывает брак как «противный запретам Божиим и христианскому достоинству, навлекший много бесчестия от всех, кто слышал о нем». Тем не менее, брак не был аннулирован[318].

Церковь осуждала англо-саксонских королей, как и их франкских современников, за полигамию и наложниц, но с двумя отличиями. Проступки англо-саксов были более скромными, а церковные осуждения — более сдержанными. Король Мерсии Этельбальд никогда не вступал в законный брак, ограничиваясь наложницами, что беспокоило св. Бонифация, который написал протест против королевского «греха похоти и прелюбодеяния». Убийство Этельбальда, не оставившего наследников, его собственным телохранителем в 757 г. рассматривалось как доказательство правоты Бонифация[319]. Эдвард Старший имел детей от своей наложницы Эггвины и заключил законный брак только после смерти своего отца короля Альфреда. В дальнейшем он женился еще дважды, возможно, разведясь с одной женой; его внук Эдгар развелся с одной, а возможно, и со второй женой, заключив три последовательных брака[320].

Брачные соглашения включали те же условия, что и у других германских народов на континенте. По Законам Этельберта, жених выплачивал выкуп за невесту, который в конце англо-саксонского периода, кажется, шел невесте[321]; жених дарил невесте также morgengifu «утренний дар», англо-саксонский вариант Morgengabe, в Англии выражавшийся обычно в форме земельного дарения[322]. Согласно документу, датирующемуся, вероятно, концом X в., во время обручения жених должен был дать обещание родственникам невесты «обращаться с ней по законам Божиим так, как мужчина должен обращаться со своей женой; а его друзья должны служить поручителями». Кроме того он был обязан предоставить свидетельства того, что способен содержать ее, а «затем объявить, чту он дарует ей за согласие принять его сватовство и что он дарует ей, если она проживет дольше, чем он», т. е. определить вдовью часть. Когда соглашение было достигнуто по всем пунктам, «родичи должны приступить к обручению своей родственницы в качестве жены и передаче ее в законный брак тому, кто просил ее».